[X] Помощник

[Haruspex]

* * *

...Астральная пушка была похожа на огненный лотос, алый и золотой, из сердца которого к ослепительно пульсирующей звезде силы возносились сплетенные спирали живого, танцующего пламени. Она была невообразимо прекрасна - творение бессмертного разума, отполированное сотнями тысяч лет планов и медленного труда.

Вокруг простирался грозный, величественный пейзаж, серо-хрустальный, полупрозрачный в своем отражении по эту сторону грани, разделяющей мир мертвых и мир живых. Пушка Арубиса стояла на краю изборожденного глубокими трещинами каменного плато, над километровой пропастью, на дне которой медленно текла и пузырилась, вздыхая и опадая, вязкая лава. Острые клыки ноздреватых, изломанных скал возносились в затянутое радужным волокнистым туманом небо, с которого, кружась в разреженной атмосфере, падали хлопья серы. По горизонту стояли дикие, жестокие горы, никогда не знавшие человека; вулканы изрыгали в пустоту почти неподвижные столбы огня и пепла. Над ними, видимый даже отсюда - настолько велико было его влияние и в тонком мире - страшным налитым клубком тьмы висел Юпитер.

- Ну, вот мы, ребята, и украли трактор. - Арубис отпустил питомцев с их поводков. - Гуд бай, Америка, о... Прощай навсегда; возьми банджо, сыграй мне на прощанье.

Демон протянул нити энергий к своему созданию, и в огненном лотосе вспыхнули и потекли, переливаясь, новые яркие оттенки цвета, а лепестки стали раскрываться, опускаясь на почву призрачной планеты. Арубис коснулся звезды на вершине "пушки" и стал ткать поверх - и из - нее защитный кокон силы, который поможет хрупким душам бессмертных выдержать удар колоссальной мощи, способный послать их сквозь ничто прочь из ада.

- МАККАЛ ТХРОКОРУ АРУБИС ШЕККИМ!!! - жуткая, беззвучная, пронизывающая все вибрация заставила прозрачное отражение настоящей Вселенной дрогнуть и пойти волнами. Возле вставших дыбом натеков древней лавы километрах в пяти от пушки разбрызгалась клякса абсолютной тьмы, словно кто-то швырнул в бронированное стекло чернильницу - а затем из нее стали проявляться огни и очертания чудовищ.

- О, Епископ пожаловал. - осклабился Арубис, лихорадочно орудуя точками фокуса. - Отследил-таки, старый содомит. Принц, Жрица, Очкарик, Хмурый, Молоток, Вольф - ко мне! Остальные - вперед!

Демон, которого Арубис назвал "Епископом", больше всего напоминал кипящий пузырь мрака, перевитый алыми нитями ярости и окруженный облаком извивающихся черных щупалец. Из центра этого... образования? Существа? исходило ощущение цепкого, пронизывающего насквозь, бесплотного взгляда, вызывающего мгновенное и неодолимое омерзение. Перед Епископом разворачивались в строй адские легионеры - не подтрубная вохра, а ветераны апокалипсиса; на правом фланге уже протискивался во второй портал цербер, обе пасти пока закрыты. Здесь, на сумеречном уровне, церберу было непривычно и плохо, он переваливался и вяз в рельефе реального мира, словно в болоте.

Жалкие покемоны Арубиса - два десятка мерцающих бледных огоньков - полетели вперед. Епископ вздохнул (этот вздох, как и взгляд, почувствовали все) и открыл единственный алый глаз, в котором была бездна и ад, следовавший за ним.

- ..Силу народную, Государеву, воровал. - медленно дохнуло чудовищным смрадом в души. - Сбежать, значит, хотел... Слово и дело...

...Епископ ударил.

...И в этом ударе были шипение прижигаемой каленым железом плоти, хруст костей на дыбе, запах пороха, гулкий топот сапог в ночи и дрожащая лампочка в конце коридора, вонь оскаленных собачьих голов у седел, жидкая черная грязь, бессмысленная и беспощадная, в которой на лицах бессчетных мертвецов копошатся трупные черви, мать-сыра земля, равнодушно пожирающая жизни своих детей, из которой в серое низкое небо, к кружащемуся воронью, под бесконечный слитный вопль простерли склизкие голые ветви черные силуэты деревьев в беззвучной молитве за миллионы и миллионы непрощенных душ страны вечного ноября, неизбежность и безысходность, которая слышит, знает и никогда не забудет, нечаянно и медленно, раздавить все однажды порожденное ей.

...Трех учеников Арубиса, попавших под взгляд Епископа, мгновенно размазало. Энергия удара выплеснулась сквозь грань между мирами, взметнув там, по ту сторону, тучу серной пыли, каменного крошева, перемолотых скал; в плато пролегла трещина. Легионеры и цербер пошли вперед. Цербер попробовал открыть свои воронки - и тут же намертво завяз, неспособный выпить отражение материального мира.

- Ааа, с-сука... - Черт закинул несколько первых попавшихся под щупальца лохов в законченную "корзину", поставил пушку на десятисекундный таймер и полез в корзину сам. Епископ ударил второй раз - там была, кажется, в основном Вторая Мировая, но и что-то еще тоже, какая-то лагерная дрянь - Арубиса даже сквозь кокон едва не стошнило всей выпитой маной, и тут его питомцы начали наконец в страхе разбегаться, а легионеры ловили их и кололи копьями света, словно зайцев с коней.

Епископ ударил в третий и последний раз - по главной цели, размалывая защитный кокон, сбивая и рассеивая тонкие сплетения астрального механизма - и тут "пушка", наконец, выстрелила, перемешивая небо и землю в крайний миг своего бытия, всей силой толкая то, что еще оставалось в нее вложено, за пределы проклятой планеты, за пределы юдоли ужаса и скорби, вверх и прочь, к звездам.

* * *

...По горизонту чадили вулканы. Шел серный снег. Каменного плато больше не было; скалы тряслись и беззвучно сыпались в клокочущее озеро поднимающейся в новом кратере лавы. В центре кратера, обратив смертоносное око к небу, висел, клубясь тьмой, Епископ.

Конечно, в момент выстрела кокон и пушка уже были повреждены. Беглец должен был погибнуть. Но какой-то шанс на то, что что-то в этом заряде могло уцелеть и действительно улететь в космос, все же был, и мысль об этом наполняла демона неприятным, экзистенциальным беспокойством. Конечно, в отчете он скажет, что цель уничтожена. Но...

Никто не покидает ад. Никто. Никогда.

- Нехорошо это. - вздохнуло чудовище, глядя вверх - не на второй слой преисподней, но в настоящее небо над равнинами Ио, туда, где мерцала миллионами бриллиантов, уже такая большая и близкая, Туманность Андромеды. - Нехорошо.

Далекая звезда в мареве вулканических газов игриво ему подмигнула.

[Haruspex]

ГЛАВА ПОСЛЕДНЯЯ,
в которой некто путешествует из ниоткуда в никуда, но куда-то все же прибывает

.

...Существо было единственным во Вселенной. За пределами того, что воспринималось им как "я", не было вообще ничего. Ни мрака, ни света, ни массы, ни движения; впрочем, несмотря на это, каким-то образом Существо все же понимало, что несется с огромной скоростью в бесконечной пустоте, и ощущало смутное течение времени. Впрочем, время было субъективным и могло произвольно растягиваться и сжиматься по его, Существа, желанию - как будто в этом был хоть какой-нибудь смысл. Оно попыталось как-то замедлить и изменить направление своего движения, но не смогло - наверное, для этого было нужно что-то еще, и, неспособное ни за что зацепиться в окружавшей его бездне, Существо летело в никуда, словно крошечная искра света, затеряная в межзвездном пространстве. Скоро оно прекратило эти попытки и забыло, что движется.

..

Существо не видело, не слышало, не дышало, не испытывало неудобств и желаний. Его наполняли клочья разорванных смыслов, плававших в первичном бульоне зыбкого вечного полусна. Существо не знало, кто оно, как оно здесь оказалось и зачем оно здесь; и желание понять и осознать себя было первым, что оно в, конце концов, ощутило, когда обрело достаточную волю, чтобы желать. Тогда Существо стало ловить в себе волокна ускользающей памяти и соединять их в нити, в цепи, в ткани каких-то жизней, может быть, бывших где-то - или не бывших нигде.

...

И тогда оно узнало о звезде по имени Солнце и планете по имени Земля, что человечество населяло когда-то; и вспомнило - а во многом, само додумало, заполняя разрывы - слякоть зимней Москвы, желтые автобусы с "гармошкой" посередине, уроки физкультуры во дворе школы из красного кирпича, дожди, ветер, цветение, джентльменов удачи, петрова и васечкина, вечно живое учениие ленина, приемную комиссию, лица, лица - тысячи лиц, ниагарский водопад, чернобыль, хиросиму, великую отечественную войну, штурм зимнего, пушкина и толстоевского, шекспира, цезаря и пирамиды, палеолит и выход амфибий на сушу, леса мелового периода и чатал-гююк, вселенский потоп, заполнивший средиземное море, вьетнамскую войну и союз-аполлон, рэмбо и первую кровь, звук пятикопеечной монеты, опущенной в турникет метро, солнце на лице и рваный томик фантастики, вытащенный из кучи принесенной пионерами макулатуры.

Персеполис и Таис Афинскую, и вступление Александра Македонского в Вавилон, и Титаник, навсегда погребенный под толщей сине-зеленой воды, и медленно поднимавшийся в затянутое бледной дымкой октябрьское небо черный столб гари над "Белым Домом", и уверенность, что впереди что-то будет.

....

Существо сшило заново мир своей памяти из крошечных обывков, но так и не смогло разобраться в том, какая часть его была истинной. Потому что все мечты и фантазии, все увиденное и прочитанное давно мертвым человеком когда-то - а может, даже и не одним - распаковалось, достроилось и вплело себя в пересозданный мир на правах полноценных реалий, так, что невозможно было понять, было ли Существо на самом деле при жизни Петровым, Васечкиным, конструктором Королевым, Шерлоком Холмсом или актером Ливановым, а может, Томом Сойером в советском переводе или, например, Мэри Поппинс, тремя мушкетерами и Людовиком, королем Франции, одновременно.

Чтобы понять, какая из сотен жизней была настоящей, предстояло прожить снова их все. А, поскольку Существо никуда не спешило, оно это и сделало.

.....

К тому времени, как Существо расправилось с Робин Гудом, Незнайкой, Гитлером и Марти МакФлаем, оно уже прочно забыло, зачем, собственно, когда-то - видимо, несколько сот лет назад - начало продумывать и достраивать все эти бесконечные цепи ветвящихся и переплетенных вселенных внутри Абсолюта, которым оно теперь прочно сознавало себя. И, когда чужие сны, ставшие теперь своими, закончились в его памяти, оно стало создавать новые, проживая все новые и новые жизни, рождаясь и умирая под светом давно погасшей звезды по имени Солнце, а затем и других, никогда не сиявших звезд.

Миновали тысячи, десятки и сотни тысяч земных лет, бег которых нечем больше было измерить, а Существо все так же видело сны наяву, все глубже уходя в бесконечность сна внутри сна внутри сна, словно проваливаясь в выстроенный сознанием многоцветный фрактал.

......

Наконец, оно придумало мальчика по имени Ару, что жил когда-то в первом городе на земле. Ару был отдан в храм, вырос и стал пастухом, а затем, по прошествии лет, господином над скотом и зерном. Он лгал, воровал, совершал невозможное по природной удаче, охотно осквернял женщин, мужчин и - по юности - коз, а когда был убит, то не умер. Теперь Ару жил в роще олив, и, когда века спустя люди, уже забыв его, все же приносили ему дары, им казалось, что дух играет на флейте.

Когда Город погиб и развалины скрылись в холмах, с моря пришли новые люди и с ними новые боги. Арубис легко стал служить - ему было все равно, кто его господин, будь то Нинхурсаг, Гебат или Вакх, пока горят огни и смуглокожие, чернокудрые девы танцуют в роще при полной луне. Он служил многим богам и богиням - и все они сгинули еще до того, как была срублена роща.

Когда настало время выбирать снова, Арубис, не раздумывая, назвал своим господином демона пустыни по имени Азазель; и еще много, много веков потом черт развлекался, дергая смертных за нитки, пока не раскрыл свои врата Ад.

.......

Так, придумав Арубиса и развернув его историю до огненного финала, Существо обосновало свое присутствие во Вселенной. Было ли оно Арубисом? Вряд ли, скорее, кем-то из спасенных им смертных, теперь раскиданных в пустоте. Не все ли равно, кем; ключи должны были лежать где-то на видных местах в бесконечности иллюзорных миров его сна, но Существо не могло отличить их от прочих деталей. Быть может, ключом была синяя книга, на обложке которой летели крылатые демоны, или альбом картин, где над равнинами падали звезды и девушка стояла у красных колонн, а может быть, медное зеркало. Некоторое время Существо цеплялось за историю хитроумного черта, сбежавшего из преисподней. Но время шло, и дух постепенно вновь соскользнул в лабиринты рождавшихся в нем - в Абсолюте - реальностей, нечеткие и перепутанные, как и все сны, и постепенно забыл про придуманного им персонажа совсем.

........

Время сливалось в вечность, пульсировало, перемешивалось, сочилось сквозь распадающиеся миры - наверное, спустя сотни тысяч лет Существо наконец окончательно сошло с ума. Оно летело и летело, светясь и смеясь, сквозь бесконечность небытия, постепенно сжимающуюся в ничто, снова комкая и спрессовывая ненужные больше реальности, словно комета, оставляя позади шелуху многократно прожитых ложных я.

Последние воспоминания истаяли в пустоте, и Существо наконец стало собой, целостностью, единством, точкой абсолютного света.

Ничем.

А потом взорвалось.

.........

...Первым ощущением было чувство полета, свободного падения сквозь наполненный миллиардами огненных пятен галактик космос. Галактики облаками туманной пыли проходили сквозь него, изменяя цвет от фиолетового до темно-красного и исчезая во тьме. Оно слышало вечный булькающий шорох Большого Взрыва, излучение атомарного водорода, хотя и не понимало, что это такое. Его разум - чистая память ребенка - восхищенно тянулся к проносящимся мимо бесчисленным роям мгновенно сгоравших звезд. Он был светом. Он был Вселенной. Он был миллиардами лет, потоком времени от её огненного рождения до черной пустоты её смерти.

Галактики двигались медленнее, словно черное время становилось все более плотным и вязким, они увеличивались, становясь величественными звёздными островами, тучами вихрящегося газа. В мозг Существа вливалось, постепенно возвращаясь, знание.

Оно неслось сквозь тёмные облака холодных туманностей, сквозь сброшенные оболочки сверхновых. Звёзды отдалились, став точками. Оно пронизало пояс ледяных глыб, черную планету без имени, еще одну, мертвую, покрытую кратерами. Впереди рос желтоватый, с тёмными облачными полосами серп окруженного лунами гиганта; за ним сияла зимним утром окольцованная звезда, белая, чистая, злая, но вдалеке уже мерцала крошечная светло-синяя точка, конец пути, и Существо потянулось к ней, драгоценной и долгожданной.

Несколько минут спустя, любуясь с низкой орбиты медленно поворачивающимся в пустоте, затянутым полосами облаков шаром столь похожего на Землю, но все же чужого мира, Существо выбрало большой полуостров в приэкваториальной зоне, частично покрытый лесами, частично - саваннами, с парой небольших горных массивов и россыпью озёр у их подножия. Вскоре оно уже было на берегу; волны океана с ревом обрушивались на мокрые тёмные зубы выветренных вулканических скал, в небе парили похожие на чёрных чаек длиннохвостые птицы. Среди наносов высыхающих водорослей по песку сновали крабы, пируя дохлой акулой, выброшенной штормом на берег.

Звёзды над горизонтом быстро бледнели и гасли. Лишь свирепая, ледяная игла соседней планеты, казалось, заставлявшая предметы отбрасывать еще одну голубоватую тень, продолжала гореть на небе, слабея, но не сдаваясь.

Существо огляделось и удовлетворенно кивнуло.

Хотя, конечно же, ему было нечем кивать.

КОНЕЦ

[Ergo]

Восхитительно. Спасибо, Мастер.
Схоронил.

[Haruspex]

Восхитительно. Спасибо, Мастер.
Схоронил.

Ну, а далее -

Деяния древних богов