[X] Помощник

[Haruspex]

I. Рождение

...Океан вынес Существо к берегу континента ясной звездной ночью. Луны не было, но вокруг светилось само море, где в толще воды роились миллионы крошечных тварей. Светились выброшенные на песок водоросли, насекомые в шепчущих кронах деревьев, растения, туман над ручьями в прибрежных долинах. Высоко над горизонтом стояла опрокинутая жемчужная россыпь Галактики, в которой запуталась яркая голубоватая точка большой звезды. Метеоры падали и сгорали, оставляя секундные росчерки на черном бархате неба.

Волны с шелестом отхлынули, и Существо выползло на пляж, оставляя за собой светящийся след и комья слизи. Далеко в море огромные животные поднимались из глубин и беззвучно кричали инфразвуком, призывая друг друга; их щупальца сплетались и поднимались к звездам. Животные поменьше, друзья, сопровождавшие Существо в его путешествии, еще кружили неподалеку, рассекая мерцающие воды и переговариваясь звуками, похожими на клекот и мурлыкание.

Существо тоже кричало, сбрасывая старую кожу. В агонии оно училось дышать; легкие раскрывались, как крылья новорожденной бабочки, с глаз сходила пленка. Радужный полупрозрачный хвост опал горстью серой пены; новая волна унесла её прочь, омыв существу ноги.

Родившись в четвертый раз, Существо повернулось на спину и посмотрело своими новыми глазами на звездное небо, уже начинавшее светлеть. Оно еще ничего не понимало, но очень быстро усваивало знания.

- А... йнг... Э...а? - спросило оно у голубой звезды, чувствуя вибрацию голосовых связок в плотной атмосфере планеты. Руки Существа сгребли песок, чувствуя его текстуру и тяжесть. Теплое море снова нахлынуло, опутывая ноги Существа лентами сорванных вчерашним штормом водорослей.

Существо согнуло суставы и попробовало подняться на непослушные конечности. Несколько раз его опрокидывали волны, но через какое-то время ему удалось встать на передние и задние лапы и немного переместиться вглубь пляжа, на кучу сухих водорослей, оставленных прошлым сезоном бурь.

Когда над океаном взошло Солнце - огромное, багровое, размытое дымкой водяных испарений - Существо уже смогло, пошатываясь, подняться на ноги и училось ходить. Первые крылатые жители скал вылетели из своих гнезд и резали воздух над волнами в поисках пищи; на фоне выползающего из-за горизонта алого диска трепетали их темные крылья.

Существо радовалось Солнцу и приветствовало его звонким криком. Поднимающийся ветер высушил длинную шерсть на голове Существа, и оно с удивлением обнаружило, что местами покрыто волосами. Волосы растрепались и лезли в глаза. Зачем это? А?

А! - крикнуло Существо в расщелину между скалами, и звук заметался в полумраке над пенной водой. Легкие ноги уже могли нести его в полную силу, и Существо побежало вдоль линии прибоя, инстинктивно регулируя расход энергии, дыхание и обмен веществ. Тысячи крылатых с разноцветными перепончатыми крыльями скользили над морем, иногда ныряя вниз, чтобы схватить зазевавшуюся рыбу цепким, полным мелких острых зубов, клювом. Существо бежало с ними наперегонки, а в море кружили и пели "дельфины" - далекие потомки земных собак, отделенные от своих вымерших предков десятками миллионов лет эволюции без человека.

II. День

День окутал берег тяжелой влажной дымкой, сквозь которую комком белого огня жгло солнце. Существо устало и брело вдоль моря. По песку сновали крабы. Выбросив руку, Существо легко поймало одного из них и обнюхало. Краб был съедобен. Оно попыталось съесть живого краба вместе с хитином, надкусив его. Через какое-то время - видимо, было уже около полудня - оно научилось чистить крабов и даже использовало острую палочку.

В скалах были гнезда крылатых. Существо попробовало добраться до них при помощи своих еще не окрепших ног и рук и сорвалось, содрав кожу с конечностей и получив множество ушибов. С удивлением оно смотрело, как течет кровь. Раны быстро затягивались, но после этого оно снова ощутило голод и съело еще нескольких крабов. С крабами внутрь Существа попало множество местных бактерий и какие-то паразиты. Все это не представляло серьезной опасности, но расходовало ресурсы тела на борьбу и заживление повреждений. Ко второй половине дня Существо чувствовало себя отвратительно. Волей-неволей оно ознакомилось и с другими функциями своего тела, когда организм был вынужден, наконец, избавиться от всей органики, которую не смог усвоить.

После полудня поднялся горячий и влажный ветер. Свинцовые облака скрыли солнце и, рокоча, надвинулись на побережье. Море помрачнело и вспенилось; шквалы несли тучи песка, сухой травы, листьев и сорванных веток. Наконец, молния со страшным треском разорвала небо, и на пляж обрушился ливень невероятной силы. Существо брело в шоке, по колено в бурлящей грязной воде. Это был первый дождь в его нынешней жизни.

Небо ревело и вспыхивало. Невозможно было различить, с какой стороны находилось море, а с какой начинался лес. Посыпался град размером с небольшое яйцо, ставший для Существа еще одним неприятным сюрпризом; дрожащее и побитое, оно нашло убежище под скальным навесом, прогнав оттуда какое-то длиннохвостое, покрытое шерстью животное.

III. Отражение

Шторм прошел перед закатом. Розовое и бледно-голубое небо, омытое, прояснилось; бурлящие потоки воды оставили после себя лишь множество блестящих в золотом свете солнца луж. Лишь море еще неистовствовало, с грохотом обрушивая на камни свои буро-зеленые пенные валы.

Существо случайно нашло в одной из луж свое отражение и разглядывало его. На то, чтобы понять, что это, и механизм этого явления, у Существа ушло около минуты, и теперь оно сосредоточенно изучало себя в воде, трогая то глаз, то ухо, то глубокомысленно засовывая палец в нос. Симметрия. Бинокулярное зрение. Рельеф хрящей ушных раковин оптимизирован отражать и усиливать звуки. Острые, крепкие зубы могут легко раскусить толстые панцири местных ракообразных. Хорошо. Не то, чтобы существо понимало, что такое бинокулярное зрение; просто ему понравилось увиденное в луже, и даже копна грязных волос на голове, в которой запутались щепки и водоросли, не испортила этой радости. Первый день в этом мире уже изменил его. Существо попыталось вспомнить то, что было до ночи рождения - свою прошлую жизнь в море - но не смогло. Рождение необратимо изменило его мозг и память для новой жизни; то, что было в море, осталось в море.

Отражение в луже пробудило у Существа интерес к самому себе, и время до заката оно провело, исследуя свое новое тело. Предназначение большинства органов было понятным, предназначение некоторых - неочевидным или излишним. Но телу виднее - пока Существо находилось на столь низкой ступени развития, его организм жил сам по себе, сам распределяя энергию и ресурсы. В сущности, выползшее на светящийся берег сутки тому назад было лишь личинкой, истинный разум которой еще и не начинал просыпаться.

Солнце провалилось в темно-розовое марево у горизонта, и на континент упала тьма. Наступила полная запахов, огней, звуков, криков неведомых тварей ночь.

Сообщение отредактировал Haruspex - 19:25 11.07.2014

[Haruspex]

IV. Лес

Пляж слежавшегося темного песка переходил в нагромождения черных камней и дюны, поросшие высокими травами с веерами длинных узких листьев, торчавших из трубчатого мягкого ствола. За дюнами начинался лес. Стройные деревья с янтарной чешуйчатой корой возносили синеватые кроны высоко вверх; земля была усыпана желтыми и сине-зелеными иглами длиной в локоть и шишками, похожими на одеревеневший и потемневший цветок, в глубине которого таилось смолистое миндалевидное семечко. Низины были заболочены; бледные растения с лиловыми оплывшими початками на вершине стеблей поднимались на два роста Существа из темной соленой воды.

Лес был полон жизни. Большие насекомые ручейками стремились по стволам, среди подлеска и опавшей хвои; зубастые птицы, рыжие, темные и крапчатые, сновали вверх и вниз по деревьям, цепляясь коготками на сгибах крыльев; что-то шуршало, пищало и шелестело в листве и кустах. Более крупные крылатые существа с долгими скрипучими криками планировали между ветвями высоко вверху; их тела и крылья (обе пары) были покрыты глянцевыми изумрудно-зелеными и черными перьями, а длинный хвост заканчивался ярким пучком-веером с темным пятном в центре.

Засмотревшись на четырехкрылых жителей крон, Существо наступило на какой-то шип, глубоко вошедший в еще нежную после перерождения ступню. Почуяв кровь, из хвои устремились коричневые муравьи-падальщики размером в палец, и первый немедленно впился Существу в лодыжку. Муравьи прибывали. В панике Существо отступило к воде и забралось туда по пояс; муравьи отстали, но в под темной гладью лесного озерца обнаружились массивные белесые пиявки с бахромой алых щупалец на обоих концах тела. Насосавшись крови, бахромчатые пиявки раздувались и приобретали гнусный, гангренозно-малиновый цвет.

Существо, хромая, бежало обратно к морю. В чистой морской воде пиявки отвалились; оставленные ими язвы и рана, нанесенная шипом, затянулись на теле Существа через полчаса.

Существо было еще слишком хрупким и неопытным, а лес оказался слишком агрессивной средой.

V. Крысы

Берег плавно изгибался, уходя к западу. На юго-востоке, где больше не было моря, теперь виднелась синяя полоска далеких гор. Лес янтарных "сосен" с гигантскими иглами сменился непроходимыми зарослями угловатых черных скользких стволов.

Впереди, полупогруженная в воду, высилась распластанная туша выброшенного на берег морского левиафана. На горе гниющей студенистой плоти пировали тучи стервятников. Ветер донес зловоние, и Существо попятилось. Но слишком поздно.

Две крупные твари, безуспешно пытавшиеся до того подкрасться и схватить одну из "птиц", обратили внимание на фигурку у линии прибоя. Чудовища приходились Существу по грудь и передвигались на мощных, когтистых задних лапах; передние были прижаты к покрытой коротким грязно-бурым мехом груди грушевидного тела, вытянутого вперед, к плоской, заостренной голове с желтыми бессмысленными глазами и двумя клыками, торчавшими вниз из пасти. Заднюю половину тела животного покрывали сужающиеся рыжие полосы; толстый и длинный - длиннее самого хищника - кожистый хвост служил как балансир.

Крысорапторы почти одновременно издали высокий режущий крик и, набирая скорость, побежали навстречу Существу. То отшатнулось назад, оценивая обстановку, а затем повернулось и ринулось прочь. Хищники оказались быстрее. Реакция спасла Существо, когда первый крысораптор попытался с бега прыгнуть ему на спину. Существо прыгнуло в воду; крысы последовали за ним в прибой.

В новой стихии скорость Существа и преследователей оказалась почти равной. Эти крысы плавали гораздо хуже, чем бегали. Но их было двое, а два дня в этом мире уже сказались на жертве. Один из крысорапторов дотянулся пастью до ноги Существа; острые, как бритва, зубы выхватили из голени огромный кусок плоти. Вода окрасилась кровью; Существо закричало от ужаса и забилось, когда в него впилась когтями и зубами вторая крыса.

В состоянии шока Существо не слышало, как из темной глубины пришел клекочущий, мурлыкающий звук. В следующую секунду огромное серое тело, напоминавшее нечто среднее между дельфином и тюленем, вывернулось снизу; крысу рвануло в сторону, её отчаянный ультразвуковой визг захлебнулся соленой водой и кровью. Пока первый морской пес мотал крысораптора из стороны в сторону, поднимая тучи брызг, второй схватил оставшегося хищника снизу за ноги и потащил на глубину.

Существо уже почти не воспринимало этого. От шока и кровопотери оно быстро теряло сознание. Оно уже не видело и не чувствовало, как морские псы носами вытолкнули его на берег, под лучи вечернего солнца, и ушли обратно в океан.

Сообщение отредактировал Haruspex - 12:59 15.07.2014

[Haruspex]

VI. Человек-краб

Человек-краб жил в сухой пещере среди прибрежных скал. К пещере за годы одиночества он пристроил нечто наподобие хижины из плавника и обломков кораблей, которые море иногда выбрасывало на эти дикие земли. Каждый день человек-краб выбирался из своего заполненного маленькими сокровищами логова и отправлялся на охоту вдоль прибоя, собирая моллюсков, ракообразных, кораллы и все остальное, что приносило море и что, в его воспаленном воображении, могло представлять ценность. Из моллюсков он варил суп.

Человек-краб не всегда был крабом, да и сейчас стал им только наполовину. Левая сторона его тела и головы была покрыта твердым лиловым панцирем, где-то гладким, где-то неровным и шипастым, а левая рука, раздутая и деформированная, напоминала клешню; впрочем, она и была клешней с двумя когтями, и со временем человек-краб научился довольно ловко с ней управляться.

Существо, запутавшееся в кучах водорослей, попалось ему уже вечером, когда раздувшееся от старости солнце уже уползало, обессиленное, за скрытый в дымке паров горизонт, а опрокинутое колесо медленно падающей на мир Галактики еще не проявилось сквозь толстое и полное рассеянного света воздушное одеяло. Вначале человек-краб решил, что нашел труп, но затем почувствовал, что это странное бледное создание еще живо, и зачем-то оттащил его к себе в логово.

День шел за днем, созвездия медленно передвигались по небосклону, воды приходили и уходили, а найденное человеком-крабом на берегу продолжало жить. На теле существа были следы от страшных рваных ран, каким-то невообразимым образом затянувшихся еще там, под кучей водорослей; оно было похоже на тех, среди кого человек-краб жил до того, как стал тем, чем стал, но было и другим, странным.

Однажды Существо открыло глаза и увидело темную хижину-пещеру, заполненную хламом, разбитыми тяжелыми сундуками и сосудами, мотками полусгнивших тканей, камнями причудливых форм. В центре пылал очаг, на котором в бронзовом котле варилась похлебка из белемнитов, и человек-краб, мыча что-то себе под нос, помешивал варево палкой. Говорить он почти не мог.

Заметив, что Существо пришло в себя, человек-краб оставил свой суп и сел рядом, удивленный тем, что странная находка выжила и совершенно его не боится; Существо же, начисто лишенное страха, было не менее удивлено окружавшей его обстановкой и видом своего спасителя.

"Анг.. э... а?" - моргая, проговорило Существо; что-то, смысл чего само оно не понимало, но что когда-то, где-то там, далеко и давно, было, наверное, важно. - "Анг-э'а".

"Ангэа?" - просипел человек-краб, наливая суп в треснувшую лаковую чашу, на дне которой резвились морские собаки и корабль с птичьей головой и множеством весел поднимал паруса-крылья. - "Ангэа, Ангэа".

Так Существо стало Ангеей; человек-краб решил, что это, должно быть, имя, и называл её так; и сама Ангея не возражала - ей было все равно.

[Haruspex]

VII. Симбиоз

Вдвоем выживать было легче, и на какое-то время медленно оправлявшаяся от травм Ангея осталась в убежище человека-краба. Медленно - по её собственным меркам, конечно. На ухе, вареной и печеной рыбе, похлебке из моллюсков, мясе крупных ракообразных, яйцах крыланов и всем прочем, чем кормил её хозяин пещеры, Существо полностью восстановилось менее чем за пятнадцать дней.

Долгими днями они вдвоем ходили вдоль моря, добывая себе пищу. Очевидно, человек-краб не считал обычных крабов своими родичами; напротив, он с удовольствием при возможности поддевал их острогой и клал в мешок. Ангея быстро научилась пользоваться обломком бронзового то ли копья, то ли заточенного багра с позеленевшим наконечником, и уже спустя пару дней практики оставила своего спасителя далеко позади в охотничьих навыках. Она легко взбиралась на совершенно неприступные для изуродованного изгоя скалы, где гнездились летучие твари и, распугивая их дикими криками, собирала испачканные пометом яйца.

Вскоре Ангея обосновалась в жилище человека-краба с непринужденностью не то хозяйки, не то дикого животного, и проводила темные вечера под гул прибоя в отблесках тлеющего очага, копаясь в залежах собранного отшельником хлама. Иногда она вытаскивала что-нибудь особенно интересное и пыталась надеть на себя, или разобрать, или показывала владельцу с вопросительным звуком, как бы прося объяснить, что это; и человек-краб, которому повиновалась лишь половина лицевых мышц, искренне пробовал. В маленьких, цепких руках Ангеи перебывали куски расползающихся вышитых одежд, ожерелья из полированных камней, ажурные, перламутровые скелеты и раковины странных существ, сгнившие свитки с надписями на неизвестном языке, обросший ракушками странный прибор из множества бронзовых шестерней и колесиков, золотые фигурки двуногих, четвероногих и крылатых, припаянное ржавчиной к ножнам оружие.

- Э? - Ангея показывала вырезанное из кости нелепое существо, землянину напомнившее бы совершенно дикую помесь панды с попугаем.

- Ксствх. - Человек-краб закивал головой и изобразил нелепую косолапую походку и то, как животное сгребает лапами что-то и сует в "клюв", чрезвычайно рассмешив этим Ангею. - Ксствх. ксствх. Нипак ац ксствх.

- Э? - Ангея вытащила откуда-то покрытую присохшим илом доску, на которой было вырезано двуногое, крылатое, птицеголовое сушество с жезлом в руке, и человеческая половина лица изгоя преобразилась.

Человека-краба затрясло, он побелел, издавая судорожные, каркающие звуки и тряся "клешней".

- Крррк!! Кррк... Кррк... оц кррк...

Он показал клешней на свою человеческую руку и махнул куда-то в темноту.

- Нипак! Нипак тса... Оин, кррк...

Человеческой рукой он указал на дощечку, затем, засипев и изобразив крик боли, на клешню.

- Кррк!

Выхватив у Ангеи изображение птицеголового, Нипак, сипя и трясясь, что есть силы вышвырнул его из хижины вон, далеко за камни.