[X] Помощник

[Haruspex]

 coat_of_arms.gif ( 12.48КБ ) Кол-во скачиваний: 1

I. Конец диктатуры маршала Горана

В 974 году от Основания Государства Старая Столица праздновала юбилей всенародно любимого Диктатора Океанской Республики. Маршалу исполнилось 80. С начала 70-х диктатор в силу возраста практически не контролировал ситуацию в правительстве, где обстановка определялась противостоянием "промышленного" и "чиновничьего" блоков, оформленных в Патриотическую и Республиканскую партии соответственно.

Промышленный блок возглавляло семейство барона Занда, вышедшее из старой королевской аристократии, но после падения монархии в 915 году относимое к крупной буржуазии. Трест Занда вырос в основном уже при Горане на государственных военных заказах; барон Занд, а точнее, три последовательно руководивших трестом с 915 г. барона, подмяли под себя вначале ВПК, а затем и всю тяжелую промышленность Островов.

Чиновничий, а точнее, административно-аграрный, блок возглавляло семейство мэра Старой Столицы, а с 972 года - премьер-министра Юстиана Элеасиаса. Под конец правления Горана вокруг Элеасиаса начали группироваться вообще все недовольные агрессивной политикой Зандов (лоббизм, поглощения, неустанный распил госконтрактов), и вскоре партия бывшего мэра выдвинула публичный лозунг "Поддержим любимого Диктатора борьбой с коррупцией!", а блоки перешли к открытому противостоянию.

На этом фоне флот, где авторитет Диктатора был традиционно высок, сохранял последовательный нейтралитет. Элайя (уменьшительная кличка Элеасиаса, наподобие "Горби" или "Зю") мало у кого из офицеров вызывал симпатии, но воровство семейства Зандов успело войти в анекдоты и пословицы, и защищать "естественного монополиста" тоже никто не собирался. В то же время, военные не смогли выдвинуть из своей среды общепризнанного и решительного лидера, способного взять власть в случае смерти или окончательной недееспособности Горана. Генерал Республиканской Гвардии Анати - единственный военный, пользовавшийся популярностью по крайней мере в городах - как представитель Гвардии, был традиционно враждебен не только интересам флота, но и основной части армии.

На этом фоне 3 ноября 975 года в бывшем королевском дворце в Старой Столице, произошел организованный анархистами из "Союза Борьбы за Освобождение Нации" теракт. Погибло 3 человека из числа обслуживающего персонала, маршал Горан не пострадал. Однако, нервное перенапряжение сделало свое дело, и 5 ноября Горан перенес инсульт, от последствий которого в ночь на 11 ноября и скончался в собственной постели в возрасте 81 года.

Противоборствующие блоки объявили анархистов виновными в гибели Диктатора, а своих оппонентов - в сотрудничестве с террористами и косвенной причастности к убийству Диктатора.

На февраль 976 года был назначены выборы Президента Океанской Республики.

II. Первый срок президентства Элеасиаса (976-983)

Премьер-министр Элеасиас, идя на выборы как глава Республиканской партии, призвал к искоренению коррупции и национализации военно-промышленного комплекса, обещая широкие льготы промышленным рабочим и политическую либерализацию, что помогло ему привлечь на свою сторону население городов. Занд же попытался занять консервативную позицию, выступая как "соратник и продолжатель великого дела Горана", одновременно обещал аграрную реформу и даже делал поползновения в сторону монархистов, намекая на возможность восстановления власти королевской династии (естественно, в декоративно-конституционном виде.)

Выборы, вылившиеся в соревнование финансового ресурса с административным, Занд проиграл, и уже на следующий год началась цепь показных дел и процессов против барона, его семьи и топ-менеджеров треста. После первых исков о неуплате налогов Занд немедленно начал выводить деньги в Конфедерацию и отправил туда семью, но первые иски быстро сменились новыми, на астрономические суммы, превышавшие бюджет Островов; барон был арестован, в тресте введено госуправление, и к концу 979 года промышленная империя Занда прекратила существовать. В 980 году по сумме обвинений барон был приговорен к 83 годам тюрьмы.

Экономическая обстановка первой половины правления Элеасиаса была в целом благоприятной. Цены на нефть и зерно, импортируемые с континента, оставались низкими, цена на золото, добывавшееся в Черных Горах на севере Республики - высокой. Президент частично осуществил обещанные реформы и после уничтожения партии Занда отпустил политические вожжи, сильно урезав финансирование служб безопасности за пределами непосредственной охраны самого себя, семьи и своей собственности. Предприятия Занда, а с ними непонятным образом и многие другие, вскоре как-то необъяснимо оказались поделены между родственниками и сослуживцами молодости Элеасиаса, которые принялись вначале понемногу, а затем все больше и больше, воровать. Причем, если вполне органично сосуществовавший с маршалом Гораном барон Занд, набивая карманы, еще и действительно производил винтовки, корабли и дирижабли, то семейство Элеасиасов к середине 80-х разворовывало всё, либо саботируя госконтракты, либо получая госконтракты на заведомо нереализуемые проекты. Полученные таким образом капиталы выводились в Конфедерацию и Соединенное Королевство.

До поры, до времени на массе населения островов это не сказывалось никак. Наоборот, на волне некоторой либерализации и притока денег в городах царил оживляж. Расцвел зарегулированный при позднем Горане до состояния небытия мелкий частный бизнес, но одновременно поднялась и волна мошенничеств, за которой с некоторым отставанием следовал и подъем организованной преступности. Понемногу подняли головы практически уничтоженные при Горане крупные криминальные синдикаты, так называемые "Великие дома". Понемногу начали повышаться объемы хищений, растрат и размеры взяток у лиц, никак не связанных с семьей Элеасиасов.

Первая смерть солдата от голода из-за воровства армейских поставщиков произошла в гарнизоне одного из ненаселенных вулканических островов на западной границе в мае 983 г. В газеты это не попало...

Сообщение отредактировал Haruspex - 04:13 24.08.2012

[Haruspex]

Картина первая. Нарисованный мир.

...Камера появляется над зеленым ковром крон тропического леса и летит вперед, следуя за стаей вспугнутых птиц. Внизу появляется грунтовая дорога и насыпь узкоколейки, по которой ползет небольшой паровоз, отчаянно дымя и таща за собой несколько разноцветных вагонов - белых в начале поезда, синих в середине и желтых в конце.

Поезд разгоняется, рельсы идут под уклон. Состав проходит переезд. Кучер ждавшего на дороге дилижанса трогает лошадей вперед, на деревянный помост переезда. Камера следует за черной запыленной крышей спускающегося к городу дилижанса.

Экипаж, обгоняя влекомые волами повозки и пешеходов, катится меж залитых водой полей, на которых работают крестьяне. Утреннее солнце сияет над кронами деревьев, красной и коричневой черепицей крыш далеких домов. Впереди дымит и шумит город, раскинувшийся в плоской, как тарелка, изрезанной каналами долине возле устья широкой, мутной реки.

Мимо мелькают заборы усадеб, телеграфные столбы, кусты, торговцы, волы, лошади, велосипеды, случайный автомобиль, на первый взгляд отличающийся от дилижанса только отсутствием лошадей; на водителе очки, белый шарф, перчатки и пробковый шлем.

На секунду щеголь-автомобилист, преуспевающий молодой адвокат, и выглянувший из дилижанса болезненный ребенок лет десяти встречаются глазами. Затем авто будущего Канцлера, дымя и треща, сворачивает на боковую аллею. Через пятнадцать секунд адвокат забудет об этой встрече.

По старому, еще королевскому, мосту дилижанс пересекает наполненный нечистой зеленой водой обводной канал. Блики солнца играют на покрытом мхом столетнем гербе, украшающем арку моста - лилия в центре щита и пять звезд. Ниже по течению вода канала с шумом обрывается на искуственных перекатах, по ним снуют голые грязные дети. Девочка умело кидает камень в канал, камень прыгает по зеленой воде. Затем она поднимает голову и какую-то секунду смотрит на проезжающий по мосту дилижанс. В темных глазах отражается небо.

Камера возвращается к мосту - удаляющийся дилижанс въезжает в город - и, следуя за экипажем, несется по пыльным улицам, мимо двух- и трех- этажных домов с облупившейся, выбеленной солнцем краской и черепичными крышами, мимо питейных заведений, борделей, хлебных и скобяных лавок, гостиниц, портных и парикмахеров, вездесущих торговцев, обвешанных рыбой, ботинками и средством от постельных клопов, мимо мальчишек, баб, скучающих полицейских, воров и агентов Службы Национальной Безопасности Республики, мимо театральных афиш и объявлений о сдаче жилья на сезон, мимо фонтанов и загаженных чахлых парков, где мелкой рассыпчатой пылью покрыты даже деревья, мимо единственного в Столице синематографа "Магион", фасад которого наполовину покрывает афиша фильмы "Страсть и Преступление", мимо президентского дворца с колоннами и львами, мимо низкого кирпичного здания республиканского гвардейского училища, мимо арсенала и гимназии, от входа которой удивленно таращатся в неведомое будущее бюсты канонических писателей и стихотворцев.

В парке играет оркестр. Поют птицы. Стрекочут моторы. Стучат копыта, грохочут колеса. Прибывающий на Транспорт-Централ поезд дал свисток, вкатываясь под своды вокзала. Из окон доносятся звуки граммофона, семейных скандалов, пьяных песен. "Покупайте новейшее средство "Сверхмоскитин"! А вот кому рыбки, рыбки кому свежей! Только сегодня! Гений обезьяньего мира макак Десмодий против бородатой женщины! Заходите, не пожалеете! ВОР ДОЛЖЕН СИДЕТЬ В ТЮРЬМЕ! Барон Аркебальдус Занд приговорен к пожизненному заключению! Наследник Уго Занд бежал! Покупайте "Столичный Скаут"! ВОР ДОЛЖЕН СИДЕТЬ В ТЮРЬМЕ! Вор!! Держи вора!! Мой саквояж!..."

Запахи цветов, воды, краски, жареной рыбы, пыли и нечистот возносятся в светлое, ясное небо вместе с дымом труб над кривыми узкими улочками Старой Столицы, за которыми спит старый, наполовину разрушенный королевский форт. Жерла гладкоствольных пушек эпохи последнего короля смотрят в сверкающую под солнцем бухту, на глади скованной штилем воды рассыпаны точки десятков лодок и кораблей, а у Западной Скалы, на которой вздымается погашенный старый маяк, дымят на рейде плоские туши трех республиканских броненосцев, трехцветные бело-сине-черные, в вертикальную полоску, флаги обвисли на мачтах.

Небольшой колесный пароход под бело-синим, с семью звездами, флагом Конфедерации, дымя, выходит из гавани, минуя стоящую на якоре канонерскую лодку. В тесной кают-компании парохода двое юношей лет двадцати, оба рыжие - но это единственное, чем, они схожи - сидят за столом. Один, худой, веснушчатый, в толстых очках, погружен в чтение книги, сбоку перед ним исчерканная салфетка. Второй, полный, с короткими вьющимися волосами и пробивающейся бородкой, яростно пьет коньяк, и видно, что пить он не умеет.

- Эта мерзкая лысая обезьяна Элеасиас! - негодует полный, подливая себе еще коньяку из графина. - Он всегда завидовал отцу, еще при Горане он делал все, чтобы флотские контракты доставались фирме его толстомордой жены! А теперь, гадина, дорвался! Ну ничего! - красный, как томат, Уго Занд залпом выпивает рюмку. - Я отомщу... он узнает... Он получит за то, что сделал с папой!

Худой юноша поправляет очки и поднимает глаза на бывшего наследника крупнейшего частного предприятия Республики.

- В ближайшее время, эээ... Уго, я бы, эээ... не рассчитывал на это. - он грызет ручку, не замечая, что посадил себе на манжет еще одно чернильное пятно. - Президент на пике популярности. Вероятность падения его режима до 85-го года я оцениваю, ээээ... процентов в пять-восемь. Да, я бы посчитал еще инфляцию... Если добыча металлов на севере начнет снижаться через два года и конфедераты продолжат поднимать экспортные пошлины на нефть в среднем на полтора процента...

- Пять, десять лет, - мне все равно. - полный трясет щеками. - Я молод. Я могу ждать. Но я ничего не забываю, ничего, слышишь, ты!..

Уго Занд грозит кулаком потолку кают-компании. Его спутник пишет на салфетке еще одну длинную формулу. Официант несет Занду жюльен. Пароходик под флагом Конфедерации минует Старый Маяк и поворачивает в открытое море.

Со скалы под маяком его провожают несколько пар детских глаз. Один загорелый до черноты мальчишка машет рукой, двое других сцепились в шутливой драке - тот, что покрепче и поразлапистее, схватил более тщедушного, зажал его голову под мышкой и "делает из него варвара", приводя волосы жертвы в полный беспорядок и втирая в них землю, траву и всякий мусор. Еще один, сложив руки на груди и жуя травинку, близоруко щурится на горизонт.

- Аааа! - отбивается будущий министр юстиции. - Отпусти, Толстый, придурок!

Будущий генерал гвардии дерет ему уши и натирает песком нос. Маршал подцепляет травинкой прилетевшего неведомо откуда жука и разглядывает, жалея, что некуда посадить этот экземпляр для коллекции. Губернатор севера допрыгался - махая пароходу, он наступил на свои лежавшие под одеждой очки и сломал дужку.

- Ребята! - доносится веселый голос снизу, со скалы. - Спускайтесь сюда! Смотрите, что я нашла!

Первым по камням, хватаясь за укоренившиеся в песчанике жесткие кусты, карабкается Грант, за ним Лассард. Узкий уступ ведет вдоль обрыва в заросшую кустами и травой выбитую в скале нишу правильной формы. В нише их ждет девочка, такая же загорелая до черноты, с выгоревшими короткими волосами цвета сухой травы и разводами морской соли на бронзовой коже. В исцарапанных от лазания по обрывам руках императрицы вырванные с корнями пучки сорняков.

- И? - недовольно осведомляется через плечо маршала губернатор северных провинций.

- Смотрите. Тут под землей королевская плита!

Дети разгребают нанесенный ветрами за десятки лет слой почвы, в которой кое-где растут кусты и трава. Верхняя часть плиты, содержавшая текст, полностью разрушена, но нижняя, скрытая наносами, сохранилась лучше.

В скалах свистит поднимающийся ветер. Пароходик застыл на серебряной глади моря под неправдоподобно голубым жарким небом. Волны гулко плещут у подножия скалы Старого Маяка, вздымая тучи соленых брызг. Императрица счищает слой земли, пыли и травы с королевского герба. Звезды на нем в двух местах еще сохранили позолоту. Ниже, обвивая поддерживаемые единорогами колонны, идет лента с надписью на древнем языке: BHAOS AIWOS. LUX AETERNA.

- Баос айуос? Это по-какому? - чешет голову министр юстиции.

- Это язык Авалона, язык Древних. Bhaos aiwos значит - Вечный Свет. - отвечает Императрица. В её темных глазах отражаются звезды и лилии. Над обрывом кричат чайки. Где-то далеко гудит отправляющийся корабль.

Камера медленно темнеет, лишь надпись "Вечный свет" на языке атлантов еще видна какое-то время на гаснущем экране.

[Haruspex]

III. Формирование эмигрантского блока

К концу первого срока президентства Элеасиаса за рубежом, в Конфедерации, начал оформляться блок враждебной президенту промышленной олигархии и старой эмиграции. Семейство Зандов вспомнило о своём происхождении от Адемаара тан Занда, кока одного из Пяти Кораблей Рогарда Смелого, и тысячелетней славной родословной, а лоскутное сообщество эмигрантов-монархистов согласилось забыть, что прадед нынешнего Занда был одним из первых, поддержавших режим узурпатора, активно участвовал в перераспределении земель, освободившихся после бегства королевского двора, а его клан с 50-х годов служил едва ли не главной опорой Диктатора. Забывчивости аристократов чрезвычайно способствовали деньги Зандов, значительная часть которых успела все же избегнуть загребущих рук президента и его окружения. Предвыборная программа "узника совести" Занда-старшего об установлении конституционной монархии была извлечена из небытия.

Проблема оставалась исключительно в двух вещах, а именно - в штыках и в конституционном монархе. Если ценой самоубийственных и/или по большей части нереализуемых уступок еще представлялось возможным уговорить Конфедерацию на военное вторжение на острова, то фигура будущего короля, которая устраивала бы все эмигрантские круги, отсутствовала.

Династия Рогарда к началу X века совершенно себя дискредитировала. Её последним представителем был король Максимилиан IX, гемофилик, попавший на трон в 898 году в пятилетнем возрасте из-за отсутствия других наследников у его отца, Максимилиана VIII, который умер от цирроза печени. В истории Максимилиан IX остался в основном экстравагантными выходками, которые начинались, стоило регенту оставить монарха без внимания. Детей у 22-летнего короля, получившего смертельный ушиб во время бегства от восставших матросов и вскоре скончавшегося от внутреннего кровотечения, не было и, скорее всего, и быть не могло. Все живущие представители королевской династии принадлежали к ветвям, шедшим от последнего "сильного" правителя династии, Максимилиана VI, правившего с 796 по 812 год. Храбрец и донжуан, этот представитель монаршего семейства не только сам ходил в абордаж и кавалерийскую атаку, но и оставил после себя 28 детей, из них 20 незаконнорожденных и 6 самого подлого сословия. К концу восьмидесятых потомки Макса Шестого исчислялись сотнями, и, вероятно, не менее четверти из них не подозревали о своем происхождении.

Так или иначе, после нескольких лет внутренней грызни и более или менее тесного сотрудничества со спецслужбами и магнатами Конфедерации эмигрантский блок во главе с маркизом Тауком, графом Ини и Зандом-младшим сократил количество потенциальных королей до десятка и обратил основное внимание собственно на Острова.

Сообщение отредактировал Haruspex - 04:17 24.08.2012

[Haruspex]

Картина вторая. Божественный огонь

...Зеркала строили бесконечные коридоры, наполненные иссушающим огнем. Иногда какая-то часть мальчика чувствовала, что мать меняет компрессы на голове и теле, иногда ему пытались совать в иссохшие губы что-то гадкое, холодное, пахнущее металлом. Пуля? Штык? Он уже умер? Это кровь? Осколок снаряда оторвал ему челюсть?

Ему было двадцать пять лет, осколок снаряда только что оторвал ему нижнюю челюсть, и он пытался орать, но не мог.

Ему было сорок лет, и люди в грязных мундирах вели его к виселице. Кто-то дрожащими руками натянул ему на голову вонючий мешок.

Ему было... много лет. Шестьдесят? Больше? Белесая потная рыбья морда медикуса пахла эфиром. "У вас опухоль легких... К сожалению, я боюсь, медицина пока бессильна..."

Кошмарные видения обступали все плотнее. Смерть царила внутри и снаружи. Смерть торжествовала, множась с каждой секундой. Само время и вся Вселенная состояли из спрессованной, квантованной Смерти, и эта бездна космической Смерти напирала на хрупкий зеркальный коридор, чтобы раздавить его, затопить ледяной черной жижей, кишащей червями и гнилью, пустотой миллиардолетнего небытия.

Кажется, он закричал. Может быть, даже не один раз. Беззвучная вибрация сотрясла сомкнувшуюся пустосту.

"Вселенная - это просто один из бесконечного количества пузырей меньшей размерности во многомерном над-пространстве. Пузыри возникают и расширяются каждый миг триллионами, остывая и умирая." - подумал один скучный голос.

"Вселенная - это великий многомерный кристалл, где все грани переплетены и замкнуты на себя". - подумал другой голос.

"Вселенная - это иллюзия сознания, которой суждено родиться и умереть вместе с ним. Ничто не имеет значения. Мгновение - это вечность. Смерти нет." - подумал третий голос.

"Смерти нет." - подумал голос, дробясь в ледяных и огненных зеркалах мрака. "Смерти нет". - отражалось снова и снова, уходя к началу времен.

Коридор повернулся, и мальчик упал во мрак, к началу Вселенной. Изломанные отражения сверкали и уносились во тьму. Но еще выше горел свет, и мальчик, продолжая падать, смог повернуться к спиной к миллиардам лет бездны и лицом к призрачному сиянию, которое жило само по себе, не приближаясь и не удаляясь. От него внутри становилось не тепло и не холодно, сияние источало спокойствие и... чувство, которому злой ребенок не знал названия.

"Смерти нет". - сказал из света голос, похожий на вкус на холодное молоко. - "В этом и состоит главная, величайшая тайна Вселенной. Для тебя, для нас смерти нет."

Голос смотрел парой огромных серых глаз в душу мальчика, а затем протянул тонкую руку, и падающий поднял навстречу свою.

Рука была прохладная, твердая, словно вырезанная из полированного дерева, и в этот момент вся стеклянная бесконечность рухнула с наполнившим триллионы Вселенных звоном, и ослепительная вспышка рождения нового мира залила миллиарды лет побежденной Смерти, которой на самом деле нет.

* * *

...Через четыре дня он смог спустить восковые тонкие ноги на пол и с помощью матери доковылять до окна, теряя сознание от слабости. За пожелтевшим от времени тюлем и грязным стеклом шел зимний дождь, горели газовые фонари. По уличной брусчатке прогрохотал экипаж.

- Ты так кричал, когда бредил. - мать поставила перед ним чашку с куриным бульоном. - И раскусил термометр мэтру тан Боотсу. Домовладелица госпожа Райат добрая женщина, её дочь принесла нам курицу. Ты должен поблагодарить господина тан Боотса и госпожу Райат, когда выздоровеешь.

- Так здесь был кто-то еще, кроме аптекаря? Это он совал мне в рот всякую гадость, когда я падал в... Неважно. А кто... Был кто-то кроме тебя, кто сидел со мной?

- Да, я же говорила. Рини, дочь госпожи Райат. Она принесла курицу, когда ты закричал совсем страшно и и захрипел, и мы решили, что ты... Ты все бредил про свет и про смерть, и Рин взяла тебя за руку и стала говорить, что все хорошо. Ты почти сразу заснул.

- У меня была вторая и третья перинатальные матрицы. - косо ухмыльнувшись, сказал мальчик, болтая ложкой в бульоне.

- Не знаю, может, и матрицы. В какой книжке ты это вычитал? - удивилась мать и тяжко вздохнула.

- Ни в какой. Я хотел сказать, что заново родился.

- Это точно. Ешь бульон, а то остынет. Я отдала за курицу целых пол-маршала.

Дробящиеся окошки жира на поверхности варева напоминали мальчику Вселенные, а слабая рука, держащая ложку, казалось, еще чувствовала прикосновение другой руки, прохладной и гладкой, и голос, мягкий и спокойный, как холодное молоко, шептал в Вечность:

"Для тебя, для нас смерти нет."

[Haruspex]

IV. Второй срок президентства Элеасиаса. Тучи сгущаются (983-988)

Плебисцит 983 г. привел к избранию Юстиана Элеасиаса на второй семилетний срок без сколько-нибудь серьезного сопротивления. Однако, уже с конца 984 г. экономическая обстановка в стране начала ухудшаться в силу множества причин.

Во-первых, продолжающийся рост коррупции и разложение органов правопорядка в сочетании с ростом преступности остановили бум мелких частных предприятий в городах.

Во-вторых, те же самые факторы пересекли порог, за которым начинался постепенный распад государственной инфраструктуры и системы госуправления, выходившей из-под контроля семьи президента. "Путевые обходчики воровали рельсы". Формировалась ситуация, в которой разложившееся чиновничество и полиция на местах оказывались более связаны с интересами местных организованных преступных группировок, чем с центральной властью, или же напрямую являлись частью этих группировок.

В-третьих, период низких цен на нефть и сельхозпродукцию подходил к концу. В городах стали возникать очереди за товарами первой необходимости. Конфедерация, где в сотрудничестве с группой магнатов Керезиуса наращивал лоббистскую активность выросший на деньгах Зандов эмигрантско-монархический блок, дополнительно подняла экспортные пошлины.

Рост цен на зерно привел к обогащению остававшихся до той поры на вторых ролях в кильватере партии Элеасиаса провинциальных плантаторов, которые теперь могли диктовать свою волю городам. Сращивание в провинциях аграрной верхушки, коррумпированных госорганов и преступных синдикатов открывало путь настоящей феодализации на местах.

Рост цен на нефть привел к ослаблению промышленных мощностей семьи президента и небоеспособности наиболее современных кораблей Республиканского флота - на ходу оставались только старые угольные броненосцы. Разложение армии давно уже шло полным ходом; использование солдат на сельхоз- и строительных работах, продажа в рабство, массовое дезертирство становились нормой.

Таким образом, к 988 году режим президента Элеасиаса потерял опору в провинции, промышленные мощности и вооруженные силы, и держался исключительно на экспорте золота и угля. Осознав всю тяжесть ситуации, верхушка Республики окончательно перешла к тактике временщиков, выкачивая деньги за рубеж с максимально возможной скоростью и заключая временные соглашения с неофеодальными криминально-аграрными группировками в провинциях с целью поддержания баланса между ними, дабы оттянуть неизбежный финал.

[Haruspex]

Картина третья. Набережная Цветов

...Клиент, Толстый и Прыщ брели вдоль разваливающейся набережной в липких, холодных сумерках. Ветер тащил с залива, где дрожали огни лодок, клочья воняющего плесенью тумана. Где-то орали и матерились пьяные матросы. Мимо прогрохотал экипаж и исчез в наползающей мороси.

- Ну его на, этот закон божий. - сказал Прыщ. - Пойдёмте лучше в "Магион", там сегодня "Банда Красных Плащей". У Зайца старший брат - киномеханик, нас пропустят.

- А два билета он не сможет достать? - спросил Клиент, высунув покрасневший нос из стоячего воротника школьной формы. - Я заплачу или дури дам, если ему надо.

Толстый добродушно подмигнул и хлопнул приятеля по тощему плечу.
- Хоть три билета, хоть десять. Она тебе не светит.

- Почему это? - с холодной злобой человека, заранее знающего ответ, осведомился Клиент. - Почему загремевшему на срочную полудикому идиоту она светит, а мне - нет? Может, ты мне скажешь?

- Ну как бы это... повежливее. Так устроен мир. Кому-то такие бабы дают, а кому-то нет. Ты во второй категории. Как и наш друг Прыщ.

- Очень надо. - сплюнул Прыщ. - Прынцесса.

Они дошли до куч каких-то гнилых тюков, лежавших здесь еще с позапрошлого года, и остановились. Клиент достал дурь, трубку и украденную у офицера в кабаке бензиновую зажигалку с монограммой. Первым курил Толстый, делая вид, что затягивается.

- И какой дурак придумал название - набережная Цветов. - сказал Прыщ, пристраиваясь за тюками. - Здесь кроме дерьма, ничего не цветет и не пахнет.

- Обслюнявил всю трубку, дикобраз. - Клиент отёр платком мундштук и пытался затяжками заставить разгореться тлеющее вещество. - Скажи-ка мне... ну вот например, ты, Прыщ. Доволен ли ты тем, как устроен мир?

- Ни хрена не доволен.

- Так что ж ты его не переделаешь?

- Чайник у тебя вскипел, что ли? Чё здесь переделаешь?

- А представь себе: едешь вот ты, Прыщ, в золоченой машине по Главному проспекту, да не такому, как сейчас, а как при Горане было, кругом флаги, флаги и твои рожи повсюду висят. А в машине с тобой две бабы, которые делают всё, что ты хочешь. И все вокруг делают то, что ты им скажешь. И визжат от радости: "Прыщ! Прыщ, святой Прыщ, благослови нас!"

- Надоест за сутки. - сказал Толстый.

- Умный мальчик. - кивнул Клиент, затягиваясь дурью. - А хочешь ли ты, друг мой Толстый, быть не на месте этого святого Прыща, а на месте маршала Горана? Продумывать многоходовки, посылать в бой дивизии, чтобы лицеистки падали в обморок - "Ах! это Алан Грант, Шестнадцатилетний Маршал!", а мальчишки на вопрос, "кем хочешь быть", отвечали - "адъютантом у Толстого!" Умереть в сорок лет, уйдя на дно с флагманом своего флота, потому что дальше жить скучно...

- Ой, и трепло же ты, Клиент. - протянул Прыщ.

- Понятно. - неожиданно серьезно сказал Толстый. - А сам-то ты чего хочешь? Расставлять нас по клеткам?

- Мммм. Так просто это хрен объяснишь.

- А ты возьми и попробуй.

- Хорошо... Я, видишь ли, верю в безграничные способности человека, открывающиеся при неких условиях. Если угодно, в Предназначение каждого. Знаешь, как дети катаются на досках в прибое? Зная свою судьбу и оседлав гребень волны, ты сможешь изменить мир. А почувствовав чужие судьбы, ты сможешь окружить себя такими же обывателями, чей потенциал полностью раскрыт. Плюгавый учитель математики становится гениальным министром, художник-недоучка - непревзойденным оратором, с полуслова заводящим массы, наркодилер из подворотни - главой тайной полиции, которого боятся все. Я хочу вычислить - и выполнить - то условие, которое откроет моё Предназначение. А потом - доказать, что сила моего разума и моей воли может изменить Вселенную. Как там у святого Десмодия написано - кристалл, вышедший из рук небесного ювелира. Вот так.

- Ну тогда скажи мне моё Предназначение. - усмехнулся Толстый. - Или слабо?

- Ты можешь стать бухгалтером или мелким торгашом. Жениться, родить детей. Облысеть и умереть от удара в собственной постели, так никогда и не узнав, на что был способен. А можешь стать Полководцем, Борцом и Героем. Человеком, не проигравшим ни одного открытого боя, кумиром нации. Легендой нескольких поколений. Момент выбора - оседлать волну или пойти на дно - для тебя, Грант, настал. Сейчас.

[Haruspex]

V. Политические партии и воинские общества

Одним из отложенных последствий либерализации политической жизни при Элеасиасе в условиях отсутствия эффективной работы спецслужб и набирающего обороты кризиса стал рост, как на дрожжах, разнообразнейших политических объединений, получивших публичность в середине-конце восьмидесятых. Протестная и митинговая активность в городах к 988 году являла собой обычное зрелище. Спектр продолжавших плодиться политических партий и обществ охватывал все от религиозных фундаменталистов до радикальных анархистов, но ни одна из претендующих на влияние на массы партий не рисковала поддерживать полностью дискредитировавшую себя власть.

Основными направлениями, представленными на публичной политической арене конца восьмидесятых, были:

- Горанисты - сторонники "сильной руки" и явления нового Диктатора, желательно, с проведением массовых репрессий.

- Монархисты - разношерстная и внутренне противоречивая компания, включавшая в себя от близких горанистам сторонников абсолютизма (Диктатор в их видении мира замещался Королем) до крайне умеренных сторонников конституционной парламентской монархии с Королем - "символом единства нации". Естественно, у каждой из монархических фракций был свой кандидат в короли, причем один из этих претендентов до начала своей политической деятельности был аптекарем, а еще один - письмоводителем в уездной конторе. Монархические фракции соперничали за деньги эмигрантов.

- Республиканцы - сторонники президентской или парламентской Республики, очищенной от прогнившей "банды Элайи", как большая часть оппозиционеров именовала правительство Элеасиаса.

- Социалисты и национал-социалисты.

- Анархисты.

По мере углубления кризиса на публичную сцену начали выходить такие традиционно остававшиеся в тени явления социума Островов, как тайные воинские общества, к концу X века существовавшие в форме "закрытых офицерских клубов". Эти общества имели внутреннюю структуру, характерную для религиозных орденов традиционной церкви Островов, Конфедерации и Соединенного Королевства, с соответствующими уровнями посвящения. Если в армии офицерские общества были запрещены и принадлежали к области неуставных отношений, то в Гвардии и на флоте они, напротив, процветали.

В конце 80-х возникает такое явление, как политическое движение на базе тайного воинского общества. "Закрытые клубы" перестают быть закрытыми и активно пополняют пассионарной молодежью низшие уровни посвящения, формируя агитбригады и боевые дружины для поддержания порядка.

Таким образом, например, возникло общество "Великий (крестовый) Поход Против Хаоса, Предательства и Лжи", или просто "Великий Поход", выросшее из "закрытого офицерского клуба", или "ложи", известной как "Южный Крест 77". Публично "Великий Поход" провозглашал горанистскую программу.

Из небольшого частного охранного агентства, основанного отставным офицером, выросло общество "Сила и Честь", никаких публичных политических программ не декларировавшее, но предоставлявшее для охраны митингов и поддержания порядка значительные силы. "Сила и Честь", как и "Великий Поход", активно привлекала гимназистов и курсантов училищ в свои ряды и издавала малотиражную газету.

[Haruspex]

Картина четвертая. Свет

Чай был цвета коньяка, горячий и прозрачный. Чаинки, подхваченные водоворотом, кружились, как осенние листья, перед тем, как опуститься на фарфоровое дно. Несколько капель упало на стол, впитавшись в кружевную салфетку и свежие "Столичные Ведомости" с портретом лысеющего господина на первой странице. Президент Юстиан Элеасиас, таинственно улыбаясь, опускал бюллетень в массивную урну для голосования, за ним толпились круглорожие министры.

- Что там? - девушка, приотодвинув тюль, выглянула на улицу, откуда доносился в высокую темную комнату гул толпы и чьи-то разрозненные выкрики.

- Опять митинг. - юноша пожал плечами. - На этот раз, наверное, монархисты.

- Флаги с черными лилиями.

- Монархисты. Вчера были горанисты, а позавчера - просто какие-то уроды. Ограбили лавку напротив. Я там бумагу покупал. Сволочи...

Девушка отпустила штору. Свет на секунду очертил её силуэт - совершенный профиль древней статуи, неправдоподобно длинная шея, словно вырезанная из мягкого полированного дерева, завитки светлых коротких волос. Смуглая рука легла на бок чашки с алыми цветами.

- Ты хотел мне что-то показать, правда?

- Да. Я хотел... подарить тебе... Или не знаю. Я... нарисовал твой портрет. Вот.

Глаза девушки расширились. Какое-то время она смотрела на свое изображение, глядевшее ей навстречу с листа плотной бумаги. Потом, когда первое удивление прошло, она начала замечать несходства и недостатки. Конечно, он был далек от настоящего таланта, но количество времени и сил, потраченное на проработку деталей, поражало видевшего эти рисунки впервые.

- Ты очень талантливый. - мягко сказала она. - Тебе надо учиться на художника.

Она склонила голову, глядя на чужое, далекое, как звезды, лицо на портрете.

- Интересно, неужели ты правда меня такой видишь?

- Так получилось. - юноша отхлебнул чаю и принял странную, неудобно-напряженную позу на стуле. - Я не могу и никогда не смогу выразить то, что вижу и чувствую на самом деле. Это не только о тебе. Обо всем. Понимаешь, за то время, что я стою в очереди за керосином, в меня - сквозь меня - проходят десятки миров, которые я не могу описать словами. На то, чтобы рассказать то, что я вижу внутри себя за день, уйдут миллионы лет, понимаешь? Все вокруг - все это - это... я не знаю, как сказать. Наверное, я просто психопат. Но я знаю одно - ты настоящая. Мир - не настоящий, точнее, его много, а ты - одна. И больше всего на свете я хочу одного - изменить мир так, чтобы в нем не было боли, не было страха, не было безысходности и страдания, не было старости и смерти, чтобы ты была счастлива.

- Я счастлива. - девушка положила руки на колени. - Я не хочу менять этот мир и свою жизнь и ни о чем не жалею. И потом, знаешь, мир без старости и смерти - это довольно жутко, если подумать. Представь себе, что всем всегда по восемнадцать. Да они с ума сойдут - и не смогут даже покончить с собой.

- Я знаю. - юноша скривил губы. - В этом тоже - твое совершенство. Жаль, что слова опять изменяют мне. Я знаю, что случится дальше, знаю, что случится сейчас. Но я стану совершеннее. Я стану сильнее, стану другим человеком, и вместе мы победим этот бессмысленный мир.

- А вот я не знаю. - девушка поднялась со стула. - Я не хочу ни с кем ничего побеждать. Знаешь, ты правда очень странный. Иногда я тебя почти боюсь.

- Не бойся. Я не маньяк и никогда не причиню тебе зла.

- Надеюсь. Уже поздно, мне пора...

- Я тебя провожу.

- Лучше не надо.

В темной прихожей пыльные зеркала отражали друг друга, дробились, строя коридоры. Зыбкий свет небытия сочился сквозь немытые окна из плохого стекла, сквозь тюль, рисуя ромбы на лице последнего президента. Снаружи хором нестройными голосами пели королевский гимн, кто-то истошно орал "Банду Элайи под суд!".

Дверь захлопнулась, и юноша, медленно, словно живой мертвец, взяв портрет, пошел в ванную. Поставив картину, плеснул из бутыли, кинул длинную спичку; пламя взметнулось вверх вдоль кафельной стены, весело заплясало, пожирая древнее и загадочное, как звезды, лицо.

- За что? - юноша с ненавистью и отчаянием поднял глаза к растрескавшемуся потолку. - ЗА ЧТО?! За-а-чтооооо?!... За что мне все это проклятое дерьмо?! Ну нет. Нет. Никогда. Пошли вы все к черту. Вы ничего не понимаете, никто из вас. Звездная пыль на сапогах. - бормотал он бессмыслицу, глядя в огонь. - Свет и вечность. Вечный свет. Вы не понимаете, а значит, вы не нужны. Я смогу. Победа и сияние. Мы победим смерть.

Истерика быстро прошла. Портрет догорел. Юноша смыл сажу, тщательно вымыл руки, и, достав из шкафа графин родительского коньяку, опорожнил добрую его половину в недопитый чайник.

С неестественно прямой спиной и окаменевшим лицом он аккуратно допил "чай", глядя в окно.

- Ну что ж. Как и ожидалось.

Затем он одел китель гимназической формы, застегнулся на все пуговицы и, заперев за собой дверь квартиры, спустился вниз по витой лестнице, спугнув зашипевшую с ненавистью кошку домохозяина. Почти всю небольшую площадь сейчас занимал митинг "Великого Похода" вперемешку с "Честью и Силой" и затесавшимися в эту компанию монархистами; понадобилось довольно много времени, чтобы в каше лозунгов, голов и шапок найти две нужные.

- О! А вот и наш Клиент! - Толстый подтолкнул его вперед. - Опаздываешь. Все с блондинками чаи гоняешь? Знакомься, это Магистр. Магистр, это человек, о котором я говорил. Золотая голова и отличный пропагандист, правильных убеждений. И оформитель отличный, в "Листке" с руками оторвут.

Клиент слегка поклонился Магистру и щелкнул каблуками. В его разуме сиял вечный свет миллиардов нерожденных вселенных, дробясь и строя бесконечные коридоры, и по этим коридорам он, Император, шел к последней, невыносимо яркой, звезде; ему казалось, что это Вега.

[Haruspex]

VI. Падение в бездну (988-990)

988 год выдался холодным, с постоянными штормами. Зимние дожди длились дольше обычного, нарушив сельскохозяйственный цикл и вызвав множественные обширные наводнения. Неурожай поразил и Конфедерацию. К маю 989 года цены на продовольствие выросли в 17 раз. В провинциях начались голодные бунты, для защиты от которых плантаторы собирали частные армии. В городах царил голод и километровые очереди.

В июле 989 года масштабное восстание началось на юге Центральной провинции, где на сторону земледельцев целиком, за исключением перебитых или сбежавших офицеров, перешла 27-я пехотная дивизия. Восстание возглавил некий Эгодис, предположительно, бывший деревенский священник. Бывшие солдаты, а ныне бандиты Эгодиса, располагавшие всем дивизионным арсеналом и пятью бронеавтомобилями, смогли сломить сопротивление не имевших тяжелого вооружения местных наемников и полицейских и установили полный контроль над рядом уездов. К осени весь юг Центральной провинции превратился в гигантское "гуляй-поле". 32-я дивизия, отправленная против Эгодиса в сентябре, оказалась небоеспособна и после нескольких неудачных боестолкновений частично перешла на сторону противника, частично рассеялась, дезертировав с оружием.

В этой ситуации Элеасиас решил тянуть время, вступив через посредников с Эгодисом в тайные переговоры и де-факто передав ему власть над захваченными территориями в обмен на невыход его банд за установленные пределы. Сам этот факт предан огласке не был, но в ноябре Эгодис глумливо объявил себя "Его Величеством Помазанником-Протектором Южных Территорий" и даже заплатил какие-то номинальные "налоги" в провинциальный бюджет за 989 год.

К несчастью для Президента, этот год оказался еще хуже предыдущего, и весной 990 настоящий массовый голод, со смертями и каннибализмом, начался по всему острову. Вместе с голодом начались мятежи.

История учит только одному: что она ничему не учит. 915 год и падение монархии ничему Элеасиаса не научили. Игнорируя множество мелких очагов нестабильности и разбойничающие на дорогах банды, президент отправил единственное боеспособное соединение - Республиканскую Гвардию - из столицы на юг подавлять крупное восстание в городе Арри, куда к тому же с северо-востока двигались наплевавшие на "мирный договор" бандформирования Эгодиса.

Через две недели после ухода Гвардии из Старой Столицы в городе начался бунт. При первых же известиях о массовых беспорядках Элеасиас и все его окружение бежали, намереваясь отплыть на континент. Однако, экипаж канонерской лодки "Рыба-меч", на борту которой оказался президент, схватил его и предал самосуду.

Матросы отдали Юстиана Элеасиаса люмпенам Нижнего Города, собравшимся на Пороховой Набережной. Бывший Президент Океанской Республики был разорван толпой. Около полутора десятков имевших несчастье пытаться бежать на "Рыбе-меч" были повешены за ноги на фонарях.

Второй корабль, "Медуза", на котором также было несколько членов правительства и зять президента с семьей, смог успешно покинуть порт.

18 апреля 990 года Океанская Республика прекратила существование.

Сообщение отредактировал Haruspex - 21:15 24.08.2012

[Haruspex]

Картина пятая. Лев

...Земля дрогнула, словно студень, горячая мягкая лапа приподняла лейтенанта и швырнула назад, в воронку; звуки на секунду исчезли, и осталось лишь небо, в котором под черными рваными облаками летели какие-то горящие клочья. Между этими клочьями, снегом из сажи и лениво подымающимися к облакам столбами черного дыма трепетал полупрозрачными крыльями летучей мыши моноплан-"восьмерка", корректировщик артогня; вокруг самолета распускались черные цветы разрывов.

Лейтенант выплюнул набившуюся в рот землю, проверяя, нет ли в ней зубов. Руки-ноги вроде бы были на месте. В ушах еще звенело. Помимо него, в воронке жалось еще трое обдриставшихся вчерашних кадетов, двое с винтовками и один с "копьем"; табельный "громовержец" лейтенанта девался непонятно куда, а еще недавно новенький мундир окончательно превратился в пропитанные жидкой грязью бурые лохмотья.

Впереди, среди пылающих хижин безымянной деревни, перемещались темные фигурки, за которыми в дыму ползло что-то приплюснутое, массивное. Пространство шириной метров пятьдесят от воронки до гряды бурых холмов слева было усеяно трупами, среди которых пребывал развороченный прямым попаданием крупного калибра броневик.

Один из холмов внезапно харкнул огнем, пламя вырвалось из невидимых до того амбразур. Серые фигурки появились на обращенных от деревни склонах.

Лейтенант отобрал у второго кадета винтовку (первый, с совершенно стеклянными глазами, намертво вцепился в оружие и мог только клацать зубами) и, спокойно, как на стрельбище, занял позицию на краю воронки. Первые два выстрела ушли в молоко, третий нашел своего анархиста - одна из темных фигурок в деревне сложилась пополам и упала в грязь.

- Сопляки... все за вас надо делать самому. А ну ты! Ползи сюда! Видишь - лежит? Цепляй штыком его винтовку и тащи сюда. Ты! Урод лупоглазый! Приказываю - занять стрелковую позицию и атаковать противника, иначе я сам выпущу тебе кишки вот этим, понял, ты, обдристанная вобла?

Слова на кадета №1 не подействовали, и лейтенанту пришлось отвесить ему несколько увесистых оплеух, прежде чем тот все-таки занял позицию и даже пальнул по деревне. Кадеты №2 и №3 позаимствовали оружие у убитых; №3, как наиболее вменяемый, был послан в соседнюю воронку. К этому времени штурмгруппы республиканской гвардии добрались-таки и до второй огневой точки на холме. Пальба в невидимом овраге за холмами свидетельствовала о том, что гвардия завершила обход позиций инсургентов с фланга.

Лейтенант, покрытый жидкой глиной, валялся на развороченной земле, сжимая чужую винтовку с окровавленным штыком, и стрелял; какая-то часть его представляла, что все происходящее - какой-то громадный иллюзорный тир, в котором невидимые шестеренки перемещают за кулисами вырезанных из жести повстанцев, и если сбить каждую фигурку, то победитель заслужит приз, неведомый, но важный и очень приятный. Другая же часть представляла мир как бы сверху, глазами пилота парящей в разорванном небе "восьмерки", видящего все, и в этой перспективе все - и самоубийственная фронтальная атака, стоившая двух полных батальонов, и "дружественный огонь" по тому, что еще от этих батальонов оставалось - имела очевидный смысл, обеспечивший уничтожение артиллерийских батарей противника, обход с флангов и подавление укрепленных позиций на высотах с какими-то номерами, а в итоге - окружение и конечную гибель сил инсургентов к югу от Арри, и для этой, глядевшей сверху, части жизнь или смерть одной боевой единицы имела значение не большее,чем выпадение волоса, и даже если вдруг сейчас пуля снайпера, прилетевшая из деревни, разнесла бы ему, лейтенанту, череп, прекратив все эти мыслительные движения, ничего в мире не изменилось бы. Но лейтенант знал, что пуля не прилетит, и в то же время знал, что десятки пуль и осколков уже прилетели, закончив множество раз его существование. В одной из реальностей его вполне мог бы застрелить и обезумевший от страха кадет-"вобла", но вероятность этого была довольно невелика.

Зеркала Вселенной строили коридоры друг в друге, и по этим коридорам он, Император, ловил в прицел очередного возникавшего в дыму анархиста и движением пальца стирал его жизнь из своего мира, мира чистоты и вечного света. Он ждал главного врага, что ворочался и лязгал в рычащей тьме. И враг, огромный, грязный, изрыгающий свинцовую смерть, появился, медленно развалив крайнюю из горящих хижин. Тускло блестел таран, словно на древней галере. Пулеметы и короткоствольные пушки слепо ворочались в спонсонах, чадила двойная труба, на броне ухмылялась грубо намалеванная голая баба с черепом и косой.

Кадет-вобла уже лежал в кровавой луже на дне воронки, продолжая сжимать бесполезный приклад, половины головы у него не было, и единственный глаз таращился в объятое огнем небо. И, когда лязг перемалывающих землю и трупы гусениц стал близок, лейтенант схватил "копье" последнего кадета и, высунув длинную трубу из воронки, направил снаряд в нависающее впереди железное, с рядами заклепок, брюхо.

[Haruspex]

VII. Республиканская Гвардия (990-992)

На момент окончательного распада государства и начала гражданской войны всех против всех Республиканская Гвардия под командованием генерала Анати контролировала район города Арри, столицы Южной провинции, и устье одноименной реки. Генералу удалось полностью разгромить угрожавших городу местных инсургентов и частично отбросить, частично окружить и уничтожить наступавшие вниз по реке банды Эгодиса. В Арри гвардия провела тотальную мобилизацию всех способных держать оружие в качестве "добровольцев".

В качестве первых задач после восстановления порядка и законности в Арри генерал Анати, которого многие уже видели в качестве будущего Диктатора, предполагал окончательную ликвидацию угрозы Эгодиса на северо-востоке и последующее наступление вдоль железной дороги на Старую Столицу. В Старой Столице же тем временем уже успел обосноваться какой-то бандит, провозгласивший себя королем, и на юг приходили слухи, что город совершенно разграблен.

Пока Гвардия обустраивалась в Арри и собиралась с силами, с севера по "железке" пришли два захваченных поезда с боевиками общества "Великий Поход". "ВП" во главе с Магистром эвакуировался таким образом из Старой Столицы, где положение сделалось для него бесперспективным.

Хотя Магистр и генерал Анати пришли к соглашению о сотрудничестве, между обоими лидерами, а равно и между рядовыми гвардейцами и боевиками ВП сохранялось значительное напряжение. Однако, десятикратное численное превосходство гвардейцев не позволяло Магистру открыто претендовать на верховную власть Диктатора.

Ранней весной 991 года Анати и Магистр начали тайные переговоры с эмигрантским блоком Занда-Таука-Ини, позиционируя себя как единственную договороспособную силу на Островах. Признание столичного "короля" эмигрантами совершенно исключалось на любых условиях: "благодаря" ему Занд-старший в декабре 990 года умер в тюрьме. Признание Анати Диктатором обсуждалось в случае полной реституции Занду-младшему всей собственности, изъятой у его семьи президентом. Полностью порвать с монархистами Занд все же не решался, и в числе прочих был предложен вариант реставрации декоративной монархии с Анати в роли Великого Канцлера с реальными полномочиями Диктатора при каком-нибудь из кандидатов монархического блока. Анати выдвигал решительное требование, чтобы в этом случае король был выбран из числа его людей - в Республиканской Гвардии, как это не удивительно, было достаточно потомков боковых ветвей старых аристократических родов.

Переговоры затягивались. В апреле 991 года Анати даже отправил в Конфедерацию копии списков Гвардии по состоянию на 990 вплоть до кандидатов в рядовые для проверки их родословных.

В мае Гвардия начала наступление на позиции Эгодиса в верховьях реки Арри. Наступление было успешным, но наглядно продемонстрировало всем, кому не посчастливилось носить белые мундиры, как именно Анати бережет своих людей. В первой волне атаки на позиции инсургентов на пулеметы отправились боевики Магистра и толпы скверно вооруженных "добровольцев", зачастую несовершеннолетних.

В июле 991 года Анати и Занду удалось, наконец, придти к перспективному соглашению о "гвардейском короле". На роль такового предлагался один из адъютантов генерала, 23-летний парень из Старой Столицы, сделавший за два года бардака карьеру от выпускника столичного гвардейского училища до капитана и успевший получить под Арри медаль за единоличное уничтожение боевой бронемашины противника. Капитан был потомком (в восьмом колене) швеи, украшавшей двести лет назад парадные платья для царственной супруги его королевского величества Максимилиана VI.

Адъютанту Анати более-менее доверял, а главное, был уверен, что этот тихий, вечно занятый бумагами и проволочным телеграфом мальчик не более пригоден быть самостоятельным политиком, чем покойный Макс Девятый, автор Ордена Сладчайшего Зайчишки с Розовыми Бантами. В отношении других кандидатов он был уверен в прямо противоположном.

27 августа 991 года из порта Арри в Конфедерацию отплыл вооруженный пакетбот "Грифон", унося окончательный проект соглашения между будущим Великим Канцлером и Маршалом Королевской Гвардии Анати и будущим Министром Финансов и Промышленности Зандом. А спустя двое суток штабной поезд Анати попал под артобстрел, и 150-мм снаряд, угодив в вагон генерала, положил конец его планам.

От несостоявшегося Диктатора остались только окровавленные клочья мундира и правый сапог.

Сообщение отредактировал Haruspex - 03:15 25.08.2012

[Haruspex]

VIII. Император

Известие о гибели командующего остановило наступление и вызвало замешательство у трех подчиненных Анати бригад-генералов Гвардии. В подрыве штабного вагона обвинили людей Магистра, мотив которых был очевиден.

Оба выживших адъютанта Анати согласились дать показания против членов "Великого Похода". 1 сентября 991 г. состоялось экстренное секретное совещание нового штаба Гвардии, на котором присутствовали три бригад-генерала, адъютанты Анати и представитель барона Занда - известный до кризиса в Старой Столице юрист, тевт по фамилии Эйрексен.

На совещании капитан Алан Грант, второй адъютант, с разрешения представителя Занда раскрыл перед офицерами Гвардии суть плана Анати по установлению конституционной монархии и представил бригад-генералам будущего формального Короля, которого все они, впрочем, в последние месяцы видели хотя бы мельком. План оставался в неприкосновенности, но с заменой одного Великого Канцлера на Особый Военный Совет - то есть хунту в лице присутствующих командиров. У партии Занда все равно нет на Островах реальной опоры, кроме Гвардии - в Конфедерации тоже неурожай и ни состояние её экономики, ни внутриполитические реалии не позволят пойти на открытое вторжение. Но частными наемными войсками с континента, деньгами и оружием Занд помочь сможет.

Осталось одно небольшое препятствие. Следовало устранить еще не знавшего о гибели Анати Магистра и полторы тысячи его боевиков.

В ту же ночь Грант с товарищами пошел по палаткам Гвардии, собирая людей. Разагитированный лагерь гудел: все были совершенно уверены, что это "чернорубашечники" подорвали генерала.

Под утро 2 сентября группа ликвидации на грузовиках выехала в Арри. Магистр знал обоих адъютантов Анати в лицо еще со времен митингов в Старой Столице, когда мальчишки были курсантами, и, ничего не подозревая, вышел на разговор с ними. Грант отрубил ему голову. Гвардейцы ворвались в помещение, где верхушка "Великого Похода" весело проводила время с местными куртизанками, и открыли огонь. Затем все подожгли.

К вечеру узнавшие о гибели командного состава боевики низших уровней посвящения сложили оружие. Общества "Великий Поход" более не существовало. Бригад-генерал тан Ваард объявил о переходе власти в городе к Особому Военному Совету.

Осень и зима 991 и начало весны 992 года прошли в сериях мелких стычек с бандитами. Гвардия под командованием триумвирата смогла, действуя на северном, северо-восточном и юго-восточном направлениях, расширить зону своего влияния примерно вчетверо, в большинстве случаев бескровно или почти бескровно. Серьезное сопротивление оказывали только "король" Тирс, сидевший в Старой Столице, и "помазанник-протектор" Эгодис. Оба адъютанта-капитана в ходе этих событий превратились в майоров Гвардии.

Плохие новости пришли в ноябре - не то войска империи Инь под командованием некоего князя Цао, не то частные войска этого самого Цао высадились на северной группе островов с целью "восстановления правопорядка". Эйрексен слал срочные депеши Занду, умоляя того поторопиться.

Наконец, в мае 992 года в Арри начали прибывать конвои с наемниками и оружием из Конфедерации. Прибыла и делегация монархической партии, двадцать пять человек из числа прямых потомков людей с кораблей Рогарда Смелого - достаточно, чтобы по древнему обычаю провозгласить нового "капитана", то есть короля Островов. Привезли высшего посвященного "отца церкви".

25 мая 992 года на восходе солнца в развалинах древнего храмового комплекса к югу от Арри новопровозглашенный монарх совершил тауроктонию, принеся в жертву Творцу Вселенной белого тельца, и, приняв из рук "команды" Морскую Корону, возложил её на чело. Во всем ритуале по произволу короновавшегося было изменено лишь единственное слово.

На трон вступил Император.

[Haruspex]

IX. Игра на выбывание

Возложив на себя Морскую Корону 25 дня 5 месяца 992 года от Основания Государства, человек, называвший себя Императором, имел не больше власти, чем до того, будучи штабным офицером. Даже на свою корону он оставался слабейшим из претендентов, полностью зависящим от воли барона Занда и его окружения, и вынужденно оказывался в фокусе противоречий между Зандом и тремя бригад-генералами, составлявшими "Особый Военный Совет". Положение усугублялось тем, что бригад-генерал тан Зеехафен, как явствовало из попавших в руки Императора через Эйрексена "Списков Анати", также принадлежал к числу потомков Максимилиана VI и мог претендовать на корону с большим правом, чем нынешний её обладатель. Скорее всего, бригад-генерал знал об этом, но до поры до времени молчал, не желая провоцировать остальных членов Особого Совета. Также в списках значились еще четверо гвардейцев в звании от майора до рядового.

По иронии судьбы, наибольшими правами на трон по состоянию на 992 год обладал бывший министр сельского хозяйства Республики - похожий на крота пугливый лысеющий человек, бежавший в Конфедерацию на "Медузе" и наотрез отказывавшийся иметь какое-либо дело с политикой. Из детей у экс-министра была только пятилетняя дочь по имени Ина. Прочие претенденты из эмигрантской среды также не представляли в данный момент опасности - до тех пор, пока успех дела Занда зависел от Гвардии. Но потомки королевских бастардов из числа самой Гвардии должны были быть устранены как можно скорее.

У Императора были майор Грант, полный юношеской решимости занять подобающее ему место во власти, и пожалованный титулом государственного советника Эйрексен, с которым за время пребывания в штабе Анати бывший адъютант наладил хорошие отношения и который бесперебойно снабжал Занда хорошими вестями, заверяя в полной лояльности новоиспеченного монарха. Гвардию Император сразу же и безусловно пообещал Гранту: единственное, что следовало для этого сделать - убрать с дороги тан Зеехафена и подвинуть остальных двух золотопогонных стариков.

* * *

Звание, переводимое нами в этом тексте обычно как "майор", означало на Островах командира батальона полной численностью около шестисот пятидесяти человек. Пять таких "батальонов" образовывали "бригаду" численностью около 3200 человек, которой командовал "бригад-генерал". В Гвардии таких бригад должно было быть пять, но при Элеасиасе оставалось лишь неполных четыре.

Это позволило Императору объявить донабор добровольцев (уже без кавычек) в Императорскую Гвардию, в основном из числа образованных Анати из местного населения "вспомогательных отрядов". Отбор осуществлял лично Грант, формируя преданную себе часть. Офицерами становились те, кого Грант и Император знали лично, в основном беженцы из Столицы с военным прошлым. Значительную часть ядра офицерского корпуса составили представители "охранного агентства" "Сила и Честь", как и "Великий Поход", вытесненного бандитами из Столицы вскоре после падения Республики. В отличие от Магистра и его "чернорубашечников", отставники из "Силы" (те, кто выжил в хаосе 90-91 г.) никаких глупых заявлений не делали и своих далеко идущих игр не вели.

К середине лета 992 года, когда Особый Военный Совет решил начать финальное наступление на Центральную провинцию с целью уничтожения "гуляй-поля" Эгодиса, Грант, как майор гвардии, располагал полноценным полностью лояльным ему батальоном, вооруженным из местных армейских арсеналов и за счет расформированных провинциальных и полицейских частей.

[Haruspex]

Картина шестая. Сны

...Бронеход, лязгая гусеницами и чадя, перевалил через кучу битого кирпича - остатки фонтана - и, заскрежетав, замер. С брони и из парового грузовика под пятнистым тентом посыпались гвардейцы. Шестиколесная штабная машина взблеснула рыбьими глазами фар из-под облупившейся арки.

Кошек больше не было. В холодном подъезде их встретили только покрытые сажей стены и человечий кал. Дворник, консьержка и весь первый этаж сгинули, ушли и их запахи. Дом умер. В нем еще оставались живые люди - много людей - но дом, как единое целое, был мертв и гнил, чтобы никогда уже не возродиться.

Из соседних кварталов доносились глухие одиночные выстрелы. Где-то далеко работала артиллерия. Солнце тонуло в болотах Дельты за морем крыш, заливая город золотым краснеющим светом сквозь злые черные полосы облаков.

В квартире домовладелицы на первом этаже было тихо и пахло тленом. Эстампы с видами Залива и календари с кошками за 988 год смотрели со стен. Сама госпожа Райат лежала в гостиной, желтая, высохшая и строгая в черных кружевах, держа в окостеневших руках золотое Солнце Создателя, над её страшной ухмылкой кружились мухи.

- Подвал. - Офицер в форме майора, но с лишней звездочкой на погонах - этого звания в Гвардии не было - показал Гранту на хлипкую оклеенную обоями дверь.

Сапоги гвардейцев грохотали по лестнице. В окне напротив едва заметно блеснул и пропал прицел снайпера.

Фонари прорезали затхлую тьму.

- Щели. - Император показал на гнилые доски. - Не подходи туда. У них была двустволка.

Грант сделал знак капралу, и тот, подобрав заросшую пылью швабру, сбоку ударил в щелястый люк.

- Открывай!

Ответом был выстрел, поднявший фонтан пыли и щепок.

Капрал замолотил шваброй сильнее.

- Открывай! Это Гвардия! Именем Закона!

Второй выстрел раздробил черенок швабры, и гвардейцы, просунув ломы в щели, с треском выворотили старые доски. За ними, среди газет времен Горана и пыльных мешков скорчилась, сжимая охотничье ружье, молодая женщина с безумными глазами в рваном коричневом платье. Её лицо и руки покрывала сажа и пыль с разводами от слез, в коротких волосах светлели седые пряди. На безымянном пальце скозь грязь тускло блеснуло кольцо.

- Айрин, это я. - Грант, подняв руки, шагнул в проем, его массивная фигура отрезала сочившися сквозь грязное окно закатный свет. - Все хорошо. Мы пришли увести тебя отсюда. Все хорошо. Отдай мне это.

Молодая женщина, еще шире открыв глаза, послушно выпустила ружье, и, вдруг зарыдав, повисла на плече друга, вжимаясь в пропахшую порохом и бензином грубую ткань.

- Мама... Алан, мама умерла... Они убили Тима... Они убили его, понимаешь, убили... Убили.

* * *

Император заглянул за перекошенную дверь в темный коридор, где прошло его детство. Последние четыре года там жили другие люди, но гражданская война, видимо, не пощадила и их, квартира казалась разграбленной. Он поднялся по узкой лестнице на два этажа выше, где под жестяной крышей среди часовых механизмов и голубей когда-то ютился полусумасшедший аптекарь тан Боотс, последний отпрыск одного из знатнейших родов королевства.

Длинная высокая комната стояла черная и пустая. Аптекарь сгинул в изменивших мир судорогах междоусобицы. Стекла опустошенных шкафов, осколки мензурок и таблетки хрустели под сапогами. На гнилой скомканной постели лежали увядшие листья. В разбитом окне, высоком и узком, пламенел кровавый закат. Среди батареи стекляшек на столе мэтра, частью раздавленных, частью поваленных, стоял фужер для шампанского. Алое небо дробилось в мутной дождевой воде на его дне.

Император выглянул в окно на небольшую площадь, четверть которой занимал железный ромб бронехода. Дом напротив выгорел полностью, черные окна зияли пустыми глазницами древнего черепа. Голые мертвые деревья застыли в судорогах вдоль разбитых витрин. Над бывшей книжной лавкой с ветвей свисала обгоревшая красно-черная анархистская тряпка.

Гордость аптекаря - часовой механизм с планетами и музыкой - уцелел и валялся в пыли среди битого стекла за отодвинутым шкапом. Император подобрал тяжелое бронзовое устройство и, осмотрев шестеренки, поставил его на стол. Нашел ключ и несколько раз повернул, приводя в движение сферы и диски с тевтскими рунами.

Планеты медленно поворачивались вокруг треснувшей газовой лампы Солнца, вызванивая механический гимн Митре. На мгновение сознание Императора захватило совпадение, и он - иным зрением, не глазами, как это часто бывало с ним с детства - увидел другую высокую комнату с огромным окном, вокруг которого сидели тени тех, кто в этом мире были его друзьями. Девушка держала в руках гитару и низким, красивым голосом пела песню на языке, слов которого Император не понимал, но понимал разворачивающийся смысл.

Красный закат догорел в бокале.
Красные, красные кумачи
С красных деревьев на землю пали.
Я не ждала тебя в октябре.
Я видела сны, я читала сонник.
Красные кони на красной заре
Били копытами в мой подоконник.

Несколько секунд Император смотрел в окно остекленевшим взглядом безумца, пока видение тени чужого мира не ушло, погрузившись в черные воды, где спали миллиарды других миров.

Часовой механизм тан Боотса закончил отбивать гимн и со звенящим скрежетом замер, остановив обручи с бронзовыми шариками планет. В центре - Земля, Йорд, по сторонам от неё - Танит, Луна-Мена, Митра, Мардук и Див.

Мы ли воображаем себе тени или же это тени направляют нас сквозь море невоплощенного?
Звезды еще продолжают светить, а значит, это неважно.

Сообщение отредактировал Haruspex - 00:35 27.08.2012

[Haruspex]

Homo Praecursor

"Ночь уж близка. Ты младенца оставь на опушке у рунного камня.
Раньше, чем Мена-богиня коснется иззубренных елей,
Ужаса альв прилетит, золотая ладья пожирателя жертвенной крови.
Тело травою натри и железо сокрой под порогом."

Скандский эпос, автор неизвестен, список V в. до Основания Государства.


"Древние", или "Предтечи" (Homo Praecursor) - один из четырех ископаемых видов человека, обитавших ок. 200-10 тысяч лет назад параллельно с человеком современного типа.

Ученые Королевской Академии считают общим предком всех четырех видов людей так называемую "первобытную человекообезьяну", или Anthropopithecus primigenius. Антропопитеки распространялись из северного Кема на север и восток начиная с 1.5 млн. лет назад в периоды между оледенениями; в периоды оледенений местные популяции оказывались отрезаны от основного южного ареала, что приводило к появлению локально адаптированных видов первобытных людей.

Древнейшим из ископаемых видов является Athropopithecus Yangi, примитивный карликовый изолят, населявший рефугиумы на территории нынешней Виджайи вплоть до 12 тыс л.н. Легенды аборигенов о "лесных людях" и специфика расологического материала местного населения заставляют предположить, что антропопитеки не только застали появление в джунглях современного человека и, возможно, дожили до исторического времени, но и частично смешались с ним.

На протяжении последнего миллиона лет Горькое море несколько раз ненадолго открывалось и снова закрывалось, пока, наконец, не закрылось окончательно, превратившись в крупнейшее в мире соленое озеро. Сильное оледенение и очередное открытие пролива между Кемом и Священной Скалой в период 600-400 тыс. лет назад привели к возникновению на севере адаптированного к существованию в условиях ледникового периода вида, известного нам как Anthropopithecus robustus, а нашим далеким предкам, заселившим Сканду - как горные, ледяные, лесные и каменные тролли. "Тролли" подробнейшим вопросом описаны во множестве источников, и факт отсутствия у них свойственного людям символического поведения, несмотря на высокое развитие каменной индустрии, предполагается общепризнанным.

В период после 400 тыс. лет назад начинается новая волна миграции на север. Пришельцы из Кема, морфологически и социально более продвинутые, частично вытеснили "троллей" из Аркалоны и южной Арморики, частично смешались с ними, образовав анклавы переходных форм. Но после теплого эпизода 360-320 т.л.н. опять наступило похолодание. Между 320 и 200 тыс. лет назад на территории Арморики и Аркалоны сформировался местный вид Homo Ascendens, который мы полагаем общим предком Древних и современного человека. В период "Йордского кризиса" 270-250 тыс. лет назад и сопутствовавшего ему понижения уровня океана часть асцендантов была вытеснена обратно на юг, в Кем. Эти популяции дали начало современному человеку. Вторая же, очень незначительная, группа - возможно, не более нескольких десятков особей - каким-то образом оказалась изолирована на островах Центрально-Атлантического архипелага. Эта группа и дала начало виду Homo Praecursor, нашим до- и раннеисторическим предкам известному под именем "альвов".

Говоря об "альвах" и прочих мифологических существах, следует подчеркнуть, что с персонажами позднейших сказаний настоящие Homo Praecursor не имели ничего или почти ничего общего. По росту и силе они принципиально не отличались от человека той эпохи, никакими заостренными ушами, насколько мы можем судить по мумии из комплекса Сереадунум VII, не обладали. Основные различия лежали в форме черепа и строения мозга, что повлекло за собой возникновение бесписьменной и бессимвольной - но при этом высокотехнологической - цивилизации Древних, которую мы до сих пор не в состоянии понять; цивилизацию, которая уничтожила сама себя - в ходе то ли гражданской войны, то ли некого глобального эксперимента, а может быть, как полагают некоторые - в акте осознанного коллективного самоубийства.

В следующий раз мы рассмотрим морфологические особенности Древних и их отличие от современного человека.


Профессор Королевской Академии Наук Ааре тан Халлвард в материалах к статье для журнала "Пангея".
Лаунавик, Мерсия, 976 г.

[Haruspex]

Homo Praecursor. Извлечение B. Артефакты Древних

1. Проблема сохранности

Оружие какого бы типа не применялось Древними в гражданской войне, полностью уничтожившей их цивилизацию, его разрушительная сила была огромна, а принцип действия до сих пор для нас непредставим. Ученые предполагают, что Древние могли высвобождать энергию распада атомных ядер и использовали её для создания энергетических установок и оружия массового поражения.

Почти все наземные комплексы Древних, которые нам известны, были единомоментно и полностью уничтожены и не представляют интереса для археологов. Обычно в таких местах мы можем обнаружить лишь заполненные стеклянистой массой плоские кратеры диаметром до двух лиг, скрытые под толщей позднейшего грунта. Воздействие астрономических температур в момент формирования кратера исключает сохранность чего-либо, что могло бы пролить свет на жизнь городов Древних до их уничтожения.

Те немногие небольшие поселения Древних, которые по каким-то причинам не были уничтожены одновременно с остальными, были покинуты вскоре после катастрофы и затем, поскольку их местонахождение было отлично известно современным людям, в течение десяти тысяч лет подвергались систематическому разграблению и разрушению. Локации вдоль старого западного побережья Аркалоны были затоплены в ходе постепенного подъема уровня моря 10-7 тысяч лет назад и ушли на дно на глубину до 100 м, породив таким образом (в сочетании с образами Катастрофы) мифы о поглотившем землю Древних потопе. Локации на побережье Кема разрушались местными жителями по религиозным соображениям и к настоящему времени также не представляют интереса.

Основным источником материальных артефактов Древних в настоящее время являются подземные комплексы различной степени сохранности. О назначении этих комплексов достоверно судить сложно, археологические данные противоречивы. Все комплексы, за исключением трех, предположительно, являвшихся убежищами или военными базами, имеют характерную радиально-кольцевую планировку.

2. Типы артефактов: 2- и 3- мерные топоглифы, "абстрактные скульптуры", "червеформы"

Для подземных комплексов Древних характерны так называемые "топоглифы", иногда покрывающие всю поверхность стен на данном участке комплекса. Топоглифы представляют собой системы геометрических фигур и линий, произвольно наложенных друг на друга, с отсутствием симметрии и повторяемости. Предполагается, что топоглифы - либо форма искусства Древних, либо форма передачи информации, заменявшая письменность. Топоглифы могли наноситься как краской, в том числе светящейся, так и в форме рельефов, или металлических полос и пластин.

Трехмерные топоглифы изготавливались обычно из золотой проволоки и представляют собой взаимное наложение нескольких плоскостей двухмерных топоглифов, повернутых под разными углами и вписанных в сферу или куб размерами до 3 куб.м. Характерно размещение гигантских трехмерных топоглифов в центральном помещении радиально-кольцевых комплексов.

"Абстрактные скульптуры" представляют собой сплетения металлической проволоки и полос различной толщины и длины, как правило, вытянутые по одной из осей. На одном из концов "скульптуры" обычно находится круглая или квадратная "подставка" из того же металла, что и вся скульптура. С внешней, или "нижней", стороны "подставка" обычно покрыта вписанным в неё топоглифом.

"Червеформы" - разновидность "абстрактных скульптур" без "подставки", общесферической формы, выглядящих как клубок круглой или овальной в сечении толстой проволоки со множеством выведенных наружу утолщенных и закругленных концов. На каплевидных или сферических навершиях концов крупных червеформ встречаются миниатюрные топоглифы.

3. Типы артефактов: оружие

Сохранившееся оружие Древних примитивно по дизайну, и создано лишь для очевидного исполнения своей основной функции. Обнаруживаются сохранившиеся остатки четырех типов оружия:

- Холодное. "Навершия палиц" - металлические шары с цилиндрическим углублением и втулкой для рукояти. "Наконечники стрел и копий" - металлические остроугольники различных размеров с длинным шипом на короткой стороне. "Мечи и кинжалы" - заточенные длинные полосы металла с треугольным навершием с одной из узких сторон и цилиндрической рукоятью - с другой. Встречаются экземпляры, выполненные из золота, и экземпляры до 2 м в длину. Некоторые покрыты топоглифами.

- Огнестрельное. Сохранившиеся детали обычно представляют собой бронзовые трубки различной длины и диаметра. Анализ нагара на внутренней поверхности трубок показывает применение пороха в одних случаях и сложных углеводородов в других, из чего явствует, что некоторые из обнаруженных трубок служили стволами огнеметов. Все обнаруженные стволы не имеют нарезки. Боеприпасов к ним до сих пор обнаружено не было.

- Оружие неизвестного принципа действия, по описаниям в источниках, предположительно использовавшее направленный электрический разряд (единственный хранящийся в Королевском Музее Древностей в Антвараберке образец "громового копья" сильно поврежден и важнейшие части его внутреннего механизма, в том числе аккумулятор и кристалл-разрядник, отсутствуют.)

- Оружие массового поражения неизвестного принципа действия, предположительно, использовавшее энергию распада атомного ядра.

Профессор Королевской Академии Наук Ааре тан Халлвард в материалах к статье для журнала "Пангея".
Лаунавик, Мерсия, 976 г.

[Haruspex]

Homo Praecursor. Извлечение C. Культ Великого Змея

Древние оставили в наследство современному человечеству слишком много вещей, которые люди до сих пор не в состоянии понять и осмыслить, просто в силу того, что мы и Древние мыслим по-разному. Даже в тех случаях, когда ученые в состоянии соединить разбросанные во времени и пространстве точки, выявив общие очертания феномена минувшей эпохи, его истинная суть оказывается скрытой от нас.

Один из таких феноменов - культ Великого Змея.

Почитание некоего змееподобного божества, обладащего властью над базовыми законами Вселенной и связываемого с Утренней Звездой - явление, в древности общее для цивилизаций Йорда, Кема и Нового Света. Корни этих культов четко прослеживаются в "век героев" и эпоху раннего бронзового века, когда по берегам Западного Океана возникли и существовали города-государства "наследников Древних", пользовавшихся крупицами сохраненного знания и уцелевшими артефактами погибшей культуры.

Единственной цивилизацией, сохранившей, пусть и на вторых ролях, культ Змея в близкой к исходной форме до нашего времени, является конгломерат аборигенных культур западного континента.

Великий Змей в мифологии аборигенов предстает в двух ипостасях: Пернатый Змей, благое божество творения и обновления, и хтонический всепожирающий Змей Войны, насылающий глобальные катастрофы на недостойное его даров человечество.

Пернатый, или Крылатый, Змей изображается либо в виде соответствующего мифического животного, либо как белокожее человекоподобное существо в накидке из перьев всех цветов радуги. Иконография человеческого воплощения Пернатого Змея и его описания в мифах аборигенов недвусмысленно указывают на черты Homo Praecursor: это высокий, стройный, сильный белокожий человек с бородой и характерным вытянутым черепом. Вступая в связи со смертными женщинами, человек-Змей наделяет потомков своими чертами; отсюда практика ритуальной деформации черепа у аборигенной элиты и ритуальные накладные бороды правителей.

Великий Змей неразрывно связан со стихией времени. Он существует вне времени, проявляясь на всем протяжении истории цивилизации, исправляя и структурируя основные законы мироздания. Ему служат сонмы младших божеств: духи дождя, жизни и смерти, духи животных и.т.д., и.т.п. Судьбами отдельных людей - масштаб Змея слишком велик для этого, он может обратить внимание лишь на величайших из смертных героев и правителей - управляет злое и капризное женское божество, чье имя переводится как "обсидиановая бабочка". Это божество также изображается с характерными для Древних чертами, включая голубые глаза, и с крыльями насекомого.

Известно, что именно культ Змея сослужил дурную службу аборигенам при первой встрече с высадившимися в Новом Свете рыцарями Принцев Аркалоны, Авалона и Арморики: местные жители решили, что вернулся Пернатый Змей, и довольно длительное время не оказывали вторжению серьезного сопротивления.

На другом берегу Западного Океана культ Змея существовал в похожем виде вплоть до падения городов-государств бронзового века. В Кеме культ Змея был государственной религией Светозарного Города, империя которого занимала большую часть долины Реки. Как и на западе, жреческая элита практиковала деформацию черепа, а правители носили накладные бородки и "змеиную корону". Древние кемиты изображали Змея как кусающего свой хвост космического Уробороса, подчеркивая цикличность времени и самого мироздания.

Севернее, племена гелг и теудисков поклонялись Змею как Дракону. Дракон воспринимался ими не как божество времени и законов вселенной, но скорее как воплощение беспощадной власти и страха. Дракон или драконы в мифах йордцев обычно обитает на горе, испепеляет всех непокорных огнем и требует человеческих жертв. Дракон, как и Пернатый Змей, может превращаться в человека или наделить смертных правителей частью своей силы. Убить дракона невозможно: через некоторое время он возрождается из камня, на который пролилась его кровь. Герой, вкусивший крови дракона, сам приобретает некоторые свойства божества, временно изгнанного им из мира.

Профессор Королевской Академии Наук Ааре тан Халлвард в материалах к статье для журнала "Пангея".
Лаунавик, Мерсия, 976 г.

[Haruspex]

X. Красные кони на красной заре

В ходе боевых действий в июле-сентябре 992 года анархо-криминальное "государство" "помазанника-протектора" Эгодиса было уничтожено, его территория стала частью новорожденной Империи. Фактически на деньги Занда была сформирована и вооружена полноценная четвертая бригада Императорской Гвардии, ядро которой составил батальон Гранта. Несмотря на сопротивление гвардейского триумвирата, Грант получил командование над ней и звание бригад-генерала, войдя, таким образом, в Особый Военный Совет.

Обстановка на севере и в центре тем временем быстро осложнялась: иньцы князя Цао высадились уже и на главном острове, оккупировав всю северную и часть центральной провинции. В этой ситуации, несмотря на приближение сезона дождей, Особый Военный Совет принял решение брать столицу немедленно, до того, как окончательно разольются протоки Белой Реки и Дельта станет непроходима для войск в условиях господства иньского флота.

Согласно плану операции, первая и вторая бригады Гвардии с приданными им добровольческими частями должны были начать отвлекающее наступление на позиции "короля" Тирса с юга и юго-востока. Третью бригаду планировалось развернуть на восточном фланге против князя Цао как прикрытие против возможного удара иньцев, с опорой на укрепленной поселение - бывшую "столицу" Эгодиса.

Бригада Гранта же на судах, реквизированных в порту Арри, должна была подняться к городу по северному рукаву Дельты, минуя по высокой воде зоны обстрела старого королевского форта, и как минимум закрепиться в столице, как максимум - физически уничтожить Тирса и его штаб. Для прикрытия десантной операции были выделены все имевшиеся в распоряжении Империи боевые корабли - броненосные крейсера "Триумф" и "Диамант", отряд миноносцев во главе с легким крейсером "Мустанг" и канонерская лодка "Лара". Сам Император и бригад-генерал Грант вместе с большей частью "батальона Гранта" высаживались с "Мустанга" к северо-востоку от Старого Порта для прямого броска на бывший президентский дворец.

Операция началась в 5 утра 5 октября 992 года с наступления первой и второй бригад, решающая, десантная, фаза - через двое суток. В 7 утра 7 октября "Мустанг" открыл огонь по президентскому дворцу, но, завершив высадку, вынужден был сразу же отойти севернее на помощь "Триумфу" и "Диаманту".

К вечеру 7 октября Тирс был мертв, но множество отдельных банд еще продолжали оказывать сопротивление по всему городу. 1 бригада под прикрытием артиллерии начала переправу через южный рукав Белой Реки.

Но, как и ожидалось, главной проблемой для Империи стал не Тирс. К устью реки подошел иньский флот. Иньцы потребовали от капитанов имперской эскадры безусловной сдачи, получили отказ и в 13:00 атаковали.

Корабли Империи Инь в массе своей были устаревшими, парусно-винтовыми, с вооружением, размещенным в казематах побортно. Но их было 18 - против двух броненосцев, "Мустанга", нескольких миноносок и канонерки. Командующий эскадрой, капитан "Триумфа" Р. тан Варге, получил от Императора приказание обеспечить безопасность десантной операции любой ценой.

Сражение в устье Белой реки продолжалось три последующих дня. "Мустанг" пошел ко дну к утру 8 октября, его судьбу в течение ночи разделили 5 из 8 миноносцев и канонерка "Лара". К полудню 8 числа горящий "Диамант" лег на грунт поперек фарватера северного рукава, перекрыв иньцам проход, остатки экипажа покинули корабль. Коммодор тан Варге посадил тонущий "Триумф" на мель рядом с "Диамантом", превратив свой броненосец в неподвижный форт, и продолжал вести огонь из всех уцелевших орудий, пока не закончились боеприпасы.

В этом сражении - первом для нового флота Империи - было уничтожено 8 кораблей противника и 4 критически повреждено. Иньцы отошли к северу, оставив поле боя за "Триумфом".

В хаосе битвы за Старую Столицу почти никто не обратил внимания, как получили из темных окон свои бандитские пули майор Гвардии, фамилии которого история для нас не сохранила, два безвестных лейтенанта и рядовой.

А 9 октября под проливным дождем полчища иньцев на центральном плоскогорье, имея подавляющее численное преимущество, начали наступление на позиции бригады тан Зеехафена.

[Haruspex]

Картина седьмая. Ирис в весенних сумерках

Зимние дожди миновали, и земля среди морей покрылась цветением. Дожди смыли пепел, разгладили края траншей и воронок. Ржавчина покрыла стволы брошенных орудий. Над остовами бронемашин, сквозь которые проросла молодая трава, кружились бабочки.

Двое ехали верхом по весеннему лесу. На смуглой стройной женщине со светлыми короткими волосами было белое платье и тонкая серебряная диадема, склоненное лицо было депрессивно-безразличным. На её спутнике был белый гвардейский мундир. Гвардеец держался прямо, как высушенное растение, и спокойно смотрел в сторону с выражением лица судьи, выносящего очередной приговор.

"...Если тебе действительно все равно и после всего случившегося жизнь действительно не имеет для тебя никакого смысла, то почему бы тебе не помочь мне немного? Как насчет небольшого... договора? Взамен на пустую формальность я предлагаю тебе безопасность, неограниченные средства - в разумных пределах, конечно - и полную свободу твоей частной жизни до конца дней. Все, что потребуется от тебя - это не делать очень больших и очень заметных глупостей. Можешь жить на атолле среди туземцев или на вилле у берега моря, можешь рисовать картины и разводить лошадей, можешь уехать в Мерсию, курить там опиум и менять салонных любовников. Я позабочусь о том, чтобы про мелкие глупости никто никогда не узнал, и обеспечу все остальное."

Император сорвал цветок с проплывавшей мимо ветки и мял его пальцами в перчатке.

"Зачем? Зачем тебе это?... Хочешь обладать мной, все равно как, хотя бы на бумаге?"

"Сколько злости. А главное, ответ неправильный. "Обладать" тобой в каком бы то ни было смысле мне больше не нужно. Ты была моей мечтой, а мечты - это такие штуки, которые к некому возрасту должны или приблизиться к воплощению, или столкнуться с реальностью и перестать быть. Извини, но теперь я не мечтаю, а действую. У выпущенной из ствола пули нет времени на мечты о прекрасных вдовах. Если тебе нужна какая-то причина - считай, что я так в своей обычной уродливой манере хочу тебе блага.

Так или иначе - мое предложение действует. Ты можешь принять его в любой момент, сейчас или позже, когда пожелаешь."

Лес погружался в фиолетовую предвечернюю дрему. Тропинка шла через влажную низину, заросшую высокой травой. В столбах золотого света кружились насекомые, над головами всадников перекликались одинокие птицы.

"Смотри." - Император показал стеком в тень, где среди болотных трав белел, полураскрыв серебристые лепестки, крупный цветок на высоком стебле. - "Он похож на тебя. Помнишь уроки у тан Раавенстейна?"

Он перешел на древний поэтический язык.

"...Сквозь окно вижу я
Одинокий ирис,
Белый
В весенних сумерках..."

"...Сколько еще
Моей жизни длиться?
Ночь коротка..." - тихо ответила Императрица продолжением песни и отвернулась.

[Haruspex]

Картина третья-прим, или Но только в ад стремятся все поэты

- Ну, за успешное поступление в "белочку". - Клиент и Толстый сдвинули запотевшие кружки с темным пивом. При Горане их наверняка выставили бы из заведения вон - явные малолетки, в гимназической форме, распивающие в темное время суток. Но всенародно любимый Диктатор был давно мертв, а Толстый ходил в приятелях у крыши этой подвальной забегаловки - да и всей этой улицы. - Ставлю два маршала на то, что Прыщ завалит математику.

- А Очкарик - физподготовку. - ухмыльнулся Толстый. Сомнительная девица - не то официантка, не то родственница держателя заведения - принесла им сковородку на подставке. На сковородке еще швырчали сардельки, и изголодавшиеся студиозусы вонзили в них вилки. Клиент свою вилку предусмотрительно вытер салфеткой.

- Тут все равно везде бациллы. - промычал Толстый, жуя сардельку. - Мы все умрем. Да, кстати, вот тебе посвящение на день рожденья, как обещал.

Клиент состроил рожу комического ужаса, беря в руки желтую бумажку со стихами. Чернила кое-где расплылись, видимо, от пива же, а сверху и снизу бессмертного произведения школьной поэзии красовались нарисованные грифелем когтистые орлы, склоненные знамена, шпаги и непонятные бородатые профили в беретах и треуголках, ничуть не похожие ни на автора, ни на получателя шедевра.

- Надеюсь, ты не так меня отделал, как Прыща. - скептически сказал Клиент, разворачивая бумагу. - Над его "посвящением" весь класс ржал так, что сорвали молитву... - Так, что у нас тут...

"Я ЗНАЮ ВСЁ"
(пунктуация и орфография оригинала сохранены)

"Я знаю все. Мне свет не мил.
Я не хочу страдать и просто верить,
Искать, чтоб находить. Но нет моих уж сил.
Нет времени планеты моды мерить.

Я знаю жизнь - жестокая игра -
Ведет нас всех к безвременной кончине.
Я знаю землю от коры и до ядра,
Наука ж это - путь к пучине.

Я знаю, жизнь всего лишь цепь реакций,
Которые ведут к банкротству,
Ну а политика, борьба каких-то фракций
И гениальность - эквивалент уродству.

Я понял: прошлого давно разлита чаша,
А настоящий день лишь серая личина,
И в будущем у всех такая каша
Что жить не хочется. Вот главная причина.

Я знаю люди будут знамениты
И имена и звания их ждут
Но бастионы совести давно у всех разбиты
А перестраивать увы бесцельный труд.

Я знаю, что любовь - сегодня только секс
Которому возводят постаменты,
Цари, завоеватели, герои
Сейчас бактериальные сегменты.

Я вышел в свет, но рухнул бастион
Я убивал, но смерти то не видел,
Менять пытался души на закон,
Любить любил, но разве ж ненавидел.

Я понял суть и маску взял свою.
Сарказм мне заменяет пистолеты.
Пусть крикнет суд мещан что я в раю,
Но только в ад стремятся все поэты."

Клиент дочитал "посвящение", задумчиво впился в сардельку и некоторое время молчал. Затем приложился к пиву.

- Вообще-то, честно говоря, Толстый, тактик из тебя гораздо лучший, чем поэт. "Бактериальные сегменты"... Правда, из меня поэт еще хуже, так что форму я критиковать не буду. А по содержанию - мысли от моего лица высказаны вполне здравые. "Страдать и просто верить" я и вправду не хочу, потому что это занятие крайне глупое, да и то, что гений и урод в глазах массы равнозначны, ты понимаешь не хуже меня... Убивать, если ты политик, всегда нужно чужими руками, и лучше без ненависти, потому что она - удел беспомощных или глупцов. Правда, боюсь, что если в этой стране все продолжит катиться в задницу нынешними темпами, смертей и ты, и я увидим более чем достаточно. Про "менять души на закон" мы, пожалуй, просто не будем о грустном... Ну и не поэт я вовсе - ученый, может быть, плохой художник, но не поэт уж никак. И в ад не собираюсь. Ни сейчас, ни в ближайшие лет пятьдесят.

В общем, спасибо, друг, за мощный стих.

Звякнули кружки. Над тусклыми газовыми лампами роилась мошкара, под закопченными кирпичными сводами плавал табачный дым, галдели посетители. Капли пива впитывались в желтую скатерть.

Клиент сложил бумагу и засунул её в сумку, в учебник новейшей истории Республики.

- На вечное сохранение в память. Лет через -цать забавно будет прочесть и вспомнить этот вечер, ну и все нынешнее время, наверное. И подумать: какими же мы были мелкими придурками! А может, и наоборот - что в шестнадцать мы были куда умнее и лучше, чем станем в пятьдесят шесть.

Сообщение отредактировал Haruspex - 06:39 23.09.2012

[Haruspex]

ИНТЕРМЕДИЯ,
в которой мы на минуту перенесемся в минувшую эпоху и узнаем, как был впервые нарисован мир

* * *

...Давным-давно - во времена принцев Атрейю и Мио, когда на улице можно было запросто повстречать робота, замаскированного под школьника, а в случайном подвале - найти машину времени, в стране, которой больше нет, в Городе, который безусловно был Главным Городом на Земле, на самом Проспекте, в Доме, на последнем его, Восьмом, этаже, жил Ребенок.

Вещественный мир, окружавший Ребенка, был неизменен, жил по своим, предрешенным, законам и состоял в основном из запретов и неприятностей. У Ребенка была Мама, вечно уставшая и в ответ на попытки вывести её из состояния вечерней расслабухи перед телевизором сразу же переходившая к агрессии; была строгая Бабушка, любившая чистоту, порядок и хорошие оценки; и пахнущий лекарствами, сентиментальный Прадед, который, по мнению Ребенка, был глубоко неадекватен. В Квартире Ребенка была жаркая Кухня, мокрая Ванная и покрытый растрескавшимся кафелем Санузел, темный и длинный Коридор, уютная Гостиная с Диваном, Торшером, Пледом и Цветным Телевизором "Рубин". Еще в Гостиной Был мистический Комод, проникновение в который страшно каралось, и Жунальный Столик, покрытый Индийской Скатертью с Бахромой, под который можно было залезать и сидеть там в безопасности, пребывая как бы в убежище от прочих мирских напастей. Также, Квартира включала в себя комнату Прадеда, темную и пахнущую лекарствами, как и сам Прадед, Спальню (где спали все обитатели Квартиры, за исключением Прадеда) и Кладовку, где громоздились санки, коньки и обувные коробки, заботливо подписанные старческой ломающейся рукой: "...Анины боты зимн. итал..."

Если подойти к высокому трехстворчатому окну Гостиной и влезть вначале на тяжелое деревянное кресло, видевшее еще XX съезд Партии, а затем на белый и холодный подоконник, к узорчатому от мороза стеклу, то с восьмого этажа открывался вид на внешний мир - заваленный снегом двор, где жители Дома выгуливали собак, голые лиственницы и тополя, кирпичную коробку кинотеатра "Прогресс", где показывали "Марию-Мирабеллу" и "Человека с бульвара Капуцинов", а дальше - широкий Проспект, по которому, дымя, бежали редкие машины, и за ним - зубчатые готические башни сталинских домов.

Из окна Спальни же, золотой и сияющий, как ступенчатый зиккурат во славу победивших языческих богов, увенчанный шпилем утреннего света, виднелся вонзавшийся в бескровное зимнее небо Университет, далекий и всегда захватывающе прекрасный.

"Настанет день, когда я покорю его, поднимусь туда." - мысленно говорил себе Ребенок, прижимаясь гриппозным носом к ледяному стеклу, за которым остывали в горниле февральского вечера облака над Городом, золотые и перистые. - "Я увижу сверху все-все, и буду профессором. Историком. Или биологом. И великим путешественником, конечно. Как Миклухо-Маклай."

Но вместо этого он выздоравливал и шел в школу, где учился социальному выживанию, познавая зло мира и человека. В этом было что-то неправильное; конечно же, все люди не могли быть так плохи и глупы, как плохи и глупы его одноклассники и учителя; где-то же в мире должна быть настоящая дружба, как у трех мушкетеров, и настоящая любовь, как... как... как Алиса Селезнева, истинно явленный Спаситель Мира Сего?

Все свободное от школы время Ребенок проводил, играя сам с собой - ему никто был не нужен, да по другому он и не умел - в сложные ролевые и военные игры, правила которых выдумывал сам, и читая книги, которых в Квартире было великое множество. Дворовых мальчишек он избегал, как огня: начальной школы выживания было более чем достаточно, что он, дурак, еще и сам искать этого в защищенное от чужих людей время?

У Ребенка была зачитанная "Швамбрания", и Шерлок Холмс, и Три Мушкетера, и Сорок Пять, и подаренный на день рождения, но уже замусоленный до дыр Даррелл в серой обложке, а главное - зеленый томик Стругацких, из которого дитя черпало некоторые идеи для своих тактических игр, в основном касавшиеся бумажных "бронеходов" и "белых субмарин", в которых сидели пронумерованные бумажные солдатики в подозрительно полосатых комбинезонах.

Высшей наградой бумажному солдатику, знаком приобщения его к касте бессмертных полководцев (и подклеиванию прозрачной изолентой) в этих играх обычно было тщательно прорисованное на фигурке человеческое лицо.

* * *

Однажды в декабре - а может быть, в феврале, когда Внешний Мир уже повторял слово "Перестройка", но еще не выучил слово "Чернобыль", Ребенок решил, что с него, наконец, хватит.

Он промаршировал по Коридору и торжественно распахнул дверь Кухни, откуда, наподобие зловонного и липкого джинна, вырвались все запахи приготовляемой советскими людьми богатой праздничной трапезы; квашеная капуста, соленые огурцы, ветчина, сельдь, салат "оливье" неподражаемой консистенции и Бегемот знает что еще варилось и по сию пору варится в этих ведьминых котлах падшей расы. За столом Мама колдовала вокруг Курицы, надетой на бутылку из-под "боржоми" наподобие местночтимого античного мученика. Весь вид Курицы говорил о том, что несчастная птица провела тяжелую жизнь и умерла мучительной смертью, а её путь до упокоения в желудках советских трудящихся был долог и тернист.

Ребенок заливисто чихнул, поправил шарф (симуляция ОРВИ путем нагревания градусника на лампе была отличным способом отдохнуть от Королевской Битвы в Школе Выживания) и, обвинительно потрясая томиком Даррелла, провозгласил:

- Нам нужно солнце!

- Да-да, конечно. - Пробубнила Мама, не отвлекаясь от Курицы. Духовка уже дышала жаром, готовясь поглотить тушку несчастной птицы. - Давай я тебе нос синей лампой погрею?

(Некоторые советские люди лечили ОРВИ и грипп, облучая себя ультрафиолетом при помощи примитивных электрических устройств.).

- Я не об этом! Нам нужно солнце! Море! Давай бросим этот ужасный город и уедем куда нибудь. А дом продадим! - (Ребенок на всякий случай заглянул в книжку, проверяя, все ли идет по плану.)

- Уедем куда? - Мама несколько ошалело поправила очки.

- На Корфу!

Непонимающий взгляд Мамы подсказал Ребенку, что для нее, видимо, не было или почти не было разницы между о.Корфу и о.Чунгачанга.

- ...Ну, или хотя бы в Болгарию. - выдал первую попавшуюся приморскую южную соцстрану Ребенок, понимая, что план его совершенно невыполним.

- Сынок, ну, это не так просто - взять и поехать в Болгарию. - Мама вернулась к Курице, преуготовляя труп злополучной птицы ко всесожжению. - Вот когда ты вырастешь...

- Нет, так не пойдет. Когда я вырасту, вместо Болгарии люди будут летать уже на Луну и на Марс. Ну хорошо. Крым? Как насчет Крыма? Тебе же давали путевку в прошлом году?

Мама поправила очки и задумчиво кивнула. Противень с курицей и бутылкой с грохотом отправился в Духовку.

- Может быть. Следующим летом. Но только если у тебя не будет троек в году, слышишь?

- Что?! Как это?! И... И по физкультуре? - С обалдевше-окорбленным видом промямлил Ребенок.

- Особенно по физкультуре! Мальчик должен быть сильным.

Молча вынеся этот плевок в душу, Ребенок закрыл за собой дверь Кухни со стороны Коридора и ретировался под Стол в Гостиной. Попытки воззвать к куцему разуму взрослых не имели успеха. Море в следующем августе - это все равно, что море через тридцать лет. Но что он может сделать сейчас?

...Глаза Ребенка упали на потертый переплет "Кондуита и Швамбрании".

...Нет, ему не нужны Корфу, Болгария и Крым. Все что нужно, внутреннее море, уже есть в его воображении, и сейчас он откроет этот необитаемый остров - или целый континент, куда можно будет в любой момент скрыться от враждебного внешнего мира. Вот, она, Игра с большой буквы, Игра на всю жизнь!

Преисполненный решимости, Ребенок взял ручку и фломастеры и, угнездившись под столом, принялся очерчивать береговую линию своей новой, безымянной земли. Вначале нарисованное и впрямь весьма походило на Крым; но потом приобрело некоторое сходство с сильно сплюснутой Африкой. К северу и югу от главного острова на тетрадном листе в клетку расположились россыпи меньших и один чуть побольше.

Это тропическая земля вулканического происхождения! - И в центре острова парой движений ручки вырос гигантский вулкан. - Она покрыта джунглями! - И то, что было бы "Южным берегом Крыма", оказалось заштриховано зеленым фломастером. - На севере есть горы, где много самородного золота! Пираты закапывают его в своих кладах на коралловых островах, а добывают его туземцы. Конечно же, темнокожие, татуированные и в перьях, вроде наполовину индейцы, наполовину маори. Необитаемый остров скучен! На нем есть древние пирамиды и святилища забытых богов, ядовитые змеи в джунглях, злобные жрецы, татуированные красавицы, и, конечно, пираты. Пираты и откроют этот остров... в Тихом океане?

(Тетрадный лист украсился парой коряво нарисованных черных галеонов, надписью "АТЛАНТИДА" (перечеркнуто) "ЛЕМУРИЯ" (перечеркнуто) "АЭЛИТА")

"Нет, Швамбрания - от слова швабра - это не наш метод! Мы пойдем другим путем. Как Ленин." - Торжественно подняв испачканный фломастером палец, объявил Ребенок и полез на книжную полку с поэзией.

Бегло пролистав Блока, Шекспира (Титания? Офелия? Виола? Сыр - вкусный...) и отвергнув "Аэлиту" как слишком очевидный плагиат, Ребенок наткнулся на томик Эдгара Аллана По и просмотрел оглавление. Вот оно! Слово было слишком красивым, чтобы не сделать его именем нового острова немедленно!

Он послюнявил подсыхающий фиолетовый фломастер и надписал меж островов, среди китов, пиратских кававелл и боевых каноэ туземцев:

"Л И Г Е Й С К И Й А Р Х И П Е Л А Г"

...Так, в шестом часу пополудни, в воскресенье 23-го февраля лета господня 1986, нулевого года Основания Государства, с корабля "Красотка" свободного капитана Рогарда Смелого в Великом Океане была открыта земля, именуемая Лигейя, или же Империя Мира и Спокойствия.

"Там живут, не зная веры, не ведая греха, и золото лежит, брошенное за порогами хижин... "