[X] Помощник

[Haruspex]

...Жил да был чёрт, и звали его Маккал Тхрокору Арубис Шекким.

Для смертных такое имя, может, и звучит грозно, а для чертей - вроде как "Арчибальд Шлагбаум Четырнадцатый", да и работа у нашего героя была самая что ни на есть пыльная - демиургом котлов в чистилище, то есть, по меркам бесов, кем-то наподобие дворника. В обязанности Маккала Тхрокору входило поддерживать в порядке котлы у десятка с лишним тысяч грешников и следить, чтобы оные грешники добросовестно испытывали все прописанные им мучения.

Конечно же, котлы эти были сделаны не из чугуна и наполнены не кипящей серой. Ад был не геенной огненной, не фантазией Босха, где птицеголовые демоны уестествляют поселянок алебардами; ад был бесчисленным множеством замкнутых в себе иллюзорных миров, в каждом из которых заточена терзающая сама себя душа, миллиарды и миллиарды лет обреченная переживать снова и снова худшие моменты своей жизни, чтобы, может быть, наконец что-то исправить в ключевом, главном, и, наконец, освободившись, уйти в непостижимое для чёрта Белое Безмолвие.

За течением реальностей-"котлов" Сектора 1980, где варились в собственных страданиях грешники, и надзирал Маккал Тхрокору Арубис Шекким. Впрочем, вполне возможно, что никаких отдельных котлов и вовсе не было, а все это - включая муки заключенных - существовало исключительно в сознании самого Арубиса, который, в свою очередь, являлся лишь одним из бесконечности фигментов воображения Иалдабаофа, Генерального Директора Мира Сего; но о столь высоких материях чёрт предпочитал не задумываться.

Как и любое беличье колесо, всякое колесо сансары со временем изнашивалось и разрушалось. Энергии информационных матриц заключенных, пусть ничтожные по демоническим меркам, за тысячелетия просачивались в ткань реальности мира-котла и изменяли ее, и чем сильнее был дух грешника, тем быстрее изнашивался адский котел. Выражалось это обычно в том, что заключенный переставал страдать и устраивался в котле с комфортом, а некоторые, особо хулиганствующие, души принимались перестраивать свою реальность с истинно мегаломанским размахом, пока злой демиург не обращал на них свой взор и не прекращал творимое подопечными безобразие.

Почти все "клиенты" Арубиса некогда жили на Земле в государстве, называвшемся Советский Союз, а позднее - Россия, и покинули тот, исходный, бренный мир между 1995 и 2005 годами по тамошнему летосчислению; за бессчетные века черт сделался экспертом по этому хронотопу, на основе которого и формировались обычно котлы.

Большая часть грешников отбывала свои муки тихо и покорно - армия, пьяная свадьба, алкоголизм, зона, пенсия, рак; армия, зона, туберкулез, пенсия, рак; армия, работа на заводе, инвалидность, пенсия, алкоголизм, рак... Но были и воистину буйные экземпляры, злостные вандалы, на которых Арубис не уставал подавать рапорты в адскую канцелярию из-за постоянных поломок в тонких механизмах кеномы.

Так, один невзрачный, пузатый мужичок, которого черт прозвал для себя "Реконструктором", вместо того, чтобы попадать на переезде под электричку и заканчивать свои дни спустя пару лет гниющим заживо овощем в больнице райцентра, то и дело норовил вдумать в свою реальность то трудоустройство в МВД и командировку в горячую точку, то карьеру военного эксперта на федеральном канале, то службу во французском Иностранном Легионе, а один раз, когда Арубис упустил Реконструктора из вида на какую-нибудь жалкую сотню лет, мерзавец умудрился так расшатать свой "котел", что крайне удивленный черт обнаружил клиента... ни много ни мало, президентом Боливии.

Другой, которому черт дал погоняло "Секретарь" - тип с внешностью жабы и постельного клопа одновременно - проявлял поразительный талант вдумывать себе совершенно феерическую карьеру политика, причем каждый раз разную. Стоило хоть на мгновение забыть о Секретаре, и уже вот он, страшно пуча глаза и брызгая слюной, опять вещает с телеэкранов: "Братья и сестры! Коварный враг..."

Третий, "Очкарик", тщедушный парень, в исходной жизни покончивший жизнь самоубийством в 1996 году, мало что брал непосредственно для себя, но каким-то хитрым образом умудрялся расстраивать астральные жернова котла так, что корежилось все его иллюзорное мироздание, причем начинал всегда с одного и того же, словно шахматист, разыгрывающий гамбит - со взлета цен на нефть до 200 и более долларов. Если Арубис предоставлял Очкарику свободу "творчества" на сорок-пятьдесят лет, то неизменно находил Москву застроенной гигантскими небоскребами авторства Захи Хадид, между которыми ползали прозрачные вагоны монорельса. На окраине выморочного мегаполиса Очкариковых фантазий неизбежно располагался туристический космопорт.

Немало хлопот Арубису доставляли также Тракторист, Кошатница, Принц Датский, Полковник Пузо, Петровна и Жрица Ковра. Петровна, например, обладала настолько глубокой уверенностью в существовании следивших за ней инопланетян с 61 Лебедя, что рано или поздно инопланетяне действительно появлялись и начинали за Петровной следить, после чего менее чем за год котел шел вразнос. В последний раз черту пришлось экстренно перезагружать котел Петровны, когда флот лебедиан уже начал орбитальную бомбардировку Воронежа.

* * *

Главным врагом черта - несмотря на то, что значительная часть его сознания постоянно находилась в движении, поправляя, разжигая и подбрасывая причинно-следственных дровишек в тысячи персональных юдолей скорби, боли и ужаса - была скука. За долгие века Арубис научился выполнять свою работу механически, по большей части вовсе не обращая на нее внимания, отчего изрядная доля его существа, пребывая в безделии, томилась сплином. Ему бы работать дизайнером котлов, но все котлы в Секторе 1980 были стандартные, создавались автоматически квантовыми демоноидами Максвелла-Шредингера (более известными как Вельзевуловы Мухи), и народишко в них томился самый заурядный - ни одного великого тирана, массового убийцы или хотя бы завалящего топ-менеджера нефтяной компании среди тех, кого списали на попечение черта, не оказалось. Все эти тусклые и, как правило очень глупые мертвые души даже не вызывали желания их как-то специально умучивать, а вызывали, по большей части, смесь жалости, брезгливости, презрения и смеха.

У черта был технический доступ к каждому из иллюзорных миров, но прямого, уровня Творца, ему было не положено, и со временем Арубис начал все чаще и чаще задумываться, а как они там, в котле? На что эти мерцающие водовороты безысходности похожи, если взглянуть изнутри - так сказать, от первого лица?

Будь у него доступ, Арубис побродил бы по улицам чьей-нибудь Москвы середины 90-х, изнывающей от сухой жары и заваленной тополиным пухом, выпил бы пива, разыграл бы пару комических сцен из "Мастера и Маргариты" в каком-нибудь офисе и гордо ускакал бы в закат в плаще с кровавым подбоем, чтобы забыть об этом до следующей энергополучки - то есть на пару тысяч лет. Но доступа не было, а была лишь неучтенная лазейка в некоторые - по большей части, уже порядком расстроенные - реальности. Черт мог частично проникнуть в котел, только если заключенный сам создаст энергетический якорь, воззвав к истинному имени демона, и только в той форме, которую готов вдумать в свою реальность обитатель котла.

...На то, чтобы начать первые эксперименты, у Арубиса ушло... неважно. В конце концов, после того, как превратившееся в красный гигант Солнце исходной реальности остановило вращение уже давно мертвой Земли и заключило ее в последние плазменные объятия, понятия "дня" и "года" утеряли смысл, а ведь с тех пор прошло довольно много времени. Дорогой читатель, вы никогда не задумывались, что такое на самом деле таинственная "темная энергия" (не путать с "темной материей"), ускоряющая расширение Вселенной?.. Ах, вы о ней не слышали... Впрочем, мы отвлеклись.

Так или иначе, Арубис начал-таки экспериментировать, причем начал с Петровны.

* * *

...Сухонькая, серая женщина, специально одевавшаяся так, чтобы запомнить ее было совершенно невозможно, просочилась в квартиру и тщательно заперла дверь на все четыре замка. Проверила, экранированы ли плотно завешенные тканью зеркала и окна (особенно окна, -ОНИ- иногда принимали форму голубей), и лишь после этого сняла поеденный молью грязно-бежевый берет. Под ним, на ломких седых волосах, загадочно мерцала в свете дрожащей 60-ваттной коридорной лампы Шапочка из Фольги, для непосвященных овыглядевшая наподобие небольшой иудейской кипы. Защитить металлом затылочные доли от телепатического воздействия лебедиан было особенно важно: -ОНИ- могли вызывать ложные воспоминания, а то и просто внушить прямой приказ, ретранслировав его через нечто, что могло, например, выглядеть как ворона.

Дома Петровна несколько расслабилась. Здесь было почти безопасно - недаром она, бывшая учительница физики, потратила столько времени на хитроумную защиту от чудовищных способностей пришельцев. Вскоре закипел чайник, идеально поставленная точно в центр розочки на скатерти чашка успокаивающе запахла мятой. Женщина включила обмотанный крест-накрест фольгой телевизор (если нарушить фокусировку, телепатический сигнал через экран не пройдет, зато почти всё видно!) и развернула найденную в почтовом ящике газету "Из Рук в Руки" с сегодняшней телепрограммой.

- 21:00 - Программа "Время"... - близоруко сморщилась Петровна сквозь старые очки. - 21:45 - Что? Мак... Маккал Тх... рокору... Тьфу ты черт... Арубис Шекким?... Что это?

Что-то с грохотом упало в прихожей, и шизофреничка подскочила, как ужаленная. Все было кончено. -ОНИ- уже здесь!

Дрожа, с кухонным ножом в руке, она прокралась в коридор, где что-то пыхтело и возилось. К тому моменту, как Петровна появилась из-за угла, Маккал Тхрокору Арубис Шекким уже успел стянуть с головы пыльное, оклеенное в случайных местах фольгой покрывало, которым было завешено зеркало, и звучно чихнул.

Нож с тихим стуком выпал из руки сумасшедшей учительницы. Перед ней, во все свои костлявые два метра, увенчанные сплюснутой сверху и покрытой серым шевелящимся пухом головой с коричневыми кругами вокруг янтарных совиных глаз, стоял, раззявив кожистый клюв, настоящий пришелец с 61 Лебедя.

- Нехорошо с ножами-то бегать, Виктория Петровна. - протелепатировал лебедианин сквозь внезапно оказавшуюся бесполезной металлизированную кипу. - И сами поранитесь, и людей напугаете.

И, вытянув неправдоподобно длинную суставчатую конечность, подобрал жалкое оружие женщины и заткнул за пояс своей серой мерцающей тоги.

[Джеральдин]

Господи... ЕЩЕ!!!

[Ergo]

Акуенно =)

[Haruspex]

* * *

- Я... я больше не буду. - зачем-то выдавила Петровна и попыталась схватиться за сердце. Чудовищный пришелец покачал головой.

- Вот этих жестов не надо. Сегодня вы не умрете. Идите на кухню. Возьмите вторую чашку и налейте в нее чаю. Прекратите двигаться, как зомби, что за цирк?! Я не контролирую вашей моторики. Но зато все вижу.

Петровна, боком, по стенке, отползла на кухню; за женщиной проклацал по линолеуму когтями Арубис.

- У вас есть трубочки для коктейлей? Хотя, о чем я, какие трубочки... Спасибо, Виктория Петровна. Дайте сюда.

Арубис, заглянув на одну из полок, нашел небольшой чистый молочник с подобием носика и перелил в него чай из чашки.

- Клюв. - пояснил он Петровне, помещаясь на стул у холодильника. - С такой анатомией из ваших чашек пить неудобно, половина выльется на тогу, а она, знаете ли, казенная. Потом на Нибиру за испорченную униформу у меня последние перья выщиплют.

- Нибиру?! - Петровна сняла очки, покорно опускаясь на табуретку.

- Десятая планета звезды Эцих. Ну, Солнца, то есть. - Арубис вальяжно положил ногу на ногу и залил немного чаю из молочника в клюв. - Вы ее откроете лет через сто и, конечно, назовете в честь очередного эскимосского бога тюленьей охоты... О! Мята! Уважаю. Спасибо. Za zdorowje!

- П-пожалуйста. А... Почему - в честь эскимосского бога? - робко поинтересовалась учительница.

- Потому что политкорректно. Кстати, мерзкое место. Кусок льда размером с Нептун во внешнем поясе Койпера. У нас там космодром подскока и наблюдательный пост. Как говорят в Лиге, "Меньше блюдца не дадут, дальше Солнца не пошлют". А...а...ПЧХИ!

Лебедианин вытер фиолетовые сопли кухонным полотенцем и жестом бывалого баскетболиста закинул его в раковину.

- Как однако тут у вас пыльно.

- Пылесос сломался. - Петровна мяла в руках салфетку. - Значит, все-таки контакт... Но... но почему я?!

- Все просто, Виктория Петровна. Во-первых, вы уже знаете о нашем присутствии на Земле, просто от невежества понапридумывали цебаот знает что. А во-вторых, вы о своем диагнозе помните? Что с вами будет, если вы попробуете кому-нибудь рассказать, что угощали пришельцев чаем? И куда вы после этого попадете? У вас, кстати, неплохая квартирка, дом сталинский... Обидно было бы провести остаток жизни на помоях и галоперидоле.

- Я знаю. - мучительно вздохнула Петровна. - Просто я очень боюсь.

- Меня бояться не надо. - отрезал Арубис. - Я здесь для вашего же блага. И блага всего человечества. А бояться надо тех, кто хочет вас переработать на биомассу, потому что они тоже здесь, и довольно давно. Вы хотите знать правду?

- Да. - женщина впилась в салфетку. Арубис залил в клюв еще чаю и устроился поудобнее.

- Как и ваша, наша цивилизация отнюдь не едина. Но у нас внутривидовое соперничество имеет характер не столько государственный, сколько, скорее... Партийный. Знаете, вот эти все гвельфы и гибеллины, тори и виги, КПРФ и ЛДПР... В нашем случае это Лига Прогресса и Патриотическая Уния. Различия во взглядах на внутреннюю политику между нашими партиями сейчас не принципиальны - в конце концов, проблема, кремировать или же захоронить скорлупу яйца Ккрх !Щкик'ц вас, людей, мало касается. Другое дело - политика внешняя.

Понимаете ли, Патриотическая Уния одержима единственной целью - сделать 61 Лебедя снова великой. Интересы других рас, вопросы экологии, сохранения вымирающих видов, элементарная этика - все это принимается в расчет постольку, поскольку. Если в стратегически важном регионе обнаружена планета, богатая ресурсами и пригодная для колонизации, но, к несчастью, уже населенная аборигенами - Уния сделает все, чтобы быстро и аккуратно ее от этих аборигенов избавить. Желательно, руками их самих, чтобы не пачкаться.

Уния здесь, на Земле. Ее агенты и их марионетки уже стоят во главе основных мировых держав. Если их не остановить - разразится Третья Мировая Война, после которой немногочисленные остатки человечества будут переселены в резервацию - для их же блага - где и будут пребывать в вечном каменном веке на потеху богатым туристам...

Арубис задумчиво перетер клювом пряник, глядя в окно, потом продолжил.

...Единственное препятствие на пути Патриотической Унии - это мы, Виктория Петровна. Не ваши правительства, где давно сидят инопланетяне и их агенты влияния. Не танки, пушки, самолеты, которые по щелчку тумблера на орбите бессильно упадут на землю. А наши неравнодушные сердца. Знайте, что у человечества в этой тайной борьбе есть союзники. И это Лига Прогресса.

Мы - рептилоиды широких взглядов, Виктория Петровна. Сторонники мультикультурного галактического сообщества. Ваши фантасты мечтали когда-то о Великом Кольце Разумов, которое связало бы Галактику воедино. Мы можем сделать эти мечты реальностью. Наделить человечество технологиями, которые для вас принадлежат далекому будущему. Подарить вам бессмертие и всеобщее процветание. Работа будет долгой, враг силен и страшен. Но мы должны хотя бы попробовать. Начать с малых дел. Как говорят ваши китайцы - путь в тысячу ли начинается с одного шага. Вы готовы?

- Да. - отважно выпрямилась учительница, блестя очками. - Что от меня требуется?

- Для начала - формальный договор о сотрудничестве. Образец вашей ДНК будет служить в качестве скрепляющей подписи. Позвольте ваш мизинец, вот сюда...

- Похоже на точилку для карандашей.

- Это микросеквенсор. Не бойтесь, палец останется цел.

- Ай!

- Все. Ну что вы как ребенок. Кровь никогда не сдавали, что ли? Вашим оперативным псевдонимом будет "Игумен".

- Почему "Игумен"?!

- Традиция такая. Ну, а теперь инструктаж....

* * *

Перед тем, как открыть дверь уже начавшему растворяться в термооптическом камуфляже тоги пришельцу, агент "Игумен" серьезно взглянула на ухмыляющегося во весь клюв Арубиса и вдруг спросила:

- И все же, а скорлупа яйца Ккрх !Щкик'ц? Лига Прогресса как, за то, чтобы кремировать или захоронить ее?

- Это сложный вопрос, Виктория Петровна. Мы не думаем, что время для принятия этого решения пришло. Нация и так разделена, а это лишь усугубит хаос. Пусть лучше решают будущие поколения. А скорлупа - пусть пока полежит. До свидания, Виктория Петровна! Жду ваших отчетов.


...Дверь закрылась, и Арубис ссыпался вниз по лестнице. Его распирал дьявольский ржач.

- Прекрасное далеко, не будь ко мне жестоко! - пропел он голосом гигантского попугая. Тетка с одутловатым запойным лицом выносила мусор, и черт снял рядом с ней камуфляж - на пару секунд, но достаточно, чтобы дикий вопль потряс подъезд, а затем вымахнул в окно второго этажа и пошел к метро по пустому в разгар летнего рабочего дня переулку.

[Ergo]

Это прекрасно. Спасибо, Мастер =)

[Haruspex]

* * *

"...Проеденная насквозь черными пауками земная кора превратится в съеживающуюся пористую массу. Вместе с тем через Австрало-Новозеландскую огненную воронку начнется исход с планеты неведомых энергоразумных сущностей, не имеющих бионосителей. По мере проникновения внутрь Земли все новых и новых армадополчищ пауков, земной шар будет исторгать огненнопульсирующих внутрижителей, в том числе и человекоземлян, обретших вторую и третью степени постчеловеческого бытия. Сверхсущества четвертой и высших степеней будут исходить самостоятельно..."

- Великий человек этот ваш Юрий Петухов. - Арубис отложил газету "Голос Вселенной" и поскреб когтем клюв. - Как вы, земляне, говорите про собак - "все понимает, только высказать не может". Но довольно, отдохнули и хватит. Квантовый вычислительный блок, Виктория Петровна! За сегодняшний вечер мы должны обязательно протащить его через портал. Напрягитесь, вы можете!

- Да, Михаил Федорович. - учительница решительно поднялась с места. Волосы ее были всклокочены, глаза сияли столь нечасто посещающим психически здоровых людей ощущением близости высшей цели. - Я не совсем понимаю, как, но я буду стараться.

- Мы три раза повторили теорию. Как можно еще не понять? Пойдемте.

Они прошли в освобожденную от мебели гостиную, посередине которой красовался аккуратно нанесенный серебрянкой Портал - позаимствованная Арубисом у Жрицы Ковра за красоту начертания октаграмма, в которой черт все еврейские, греческие и прочие подозрительные буквы предусмотрительно заменил на символы языка клингонов из "Звездного Пути". Портал загадочно мерцал и колебался - ткань реальности Петровны уже начинала ощутимо расползаться. Чуть в стороне валялись три аккуратных матово-черных плитки - плоды предыдущих неудачных попыток.

Арубис воссел в кресло у наглухо зашторенного окна, а женщина, надев на голову сложную витую конструкцию из проволоки, которая должна была усиливать психокинетический резонанс для создания пространственного якоря, приняла позу лотоса перед Порталом.

- От вас зависит судьба Вселенной, Виктория Петровна. Приступим. Внимание! Подаю энергию на портал!

Полупрозрачная дырка в реальности колыхнулась. Петровна ожидала, что портал как-то отреагирует на "подачу энергии" - что и произошло.

- Усиливаем энергопоток до трех альхазредов в секунду. Подключаем станции внешней сферы. В любую секунду сейчас... Есть раскрытие шейки! Идет! Тащите, Вика, тащите его!

В сумеречной комнате шизофренички, гудя, расцвел призрачный цветок голубого пламени. Сполохи фантастических цветов плясали по старым обвисшим обоям, потолку со следами позапрошлогодних протечек, коричневым шторам безысходности. Темно-фиолетовый водоворот - "глаз" портала поднялся с пола на уровень груди человека, из него к остаткам перегоревшей люстры змеились сияющие разряды.

- Ближе! Еще ближе! Воплощаю на раз! два! ТРИ!

Портал с треском схлопнулся. Небольшой темный предмет, оставшийся после него, еще секунду повисел в воздухе и со стуком упал на дымящийся паркет.

Арубис обратил внимание, что "графическое оформление" портала приобрело объем и слегка светилось уже само по себе. Это явно больше не была земная серебрянка. Но самое интересное лежало там, в центре - и, когда черт своим истинным зрением вгляделся в агонизирующую матрицу котла, клюв у него слегка приоткрылся.

Она смогла.

Сознание безумной старухи как-то, само того не зная, смогло пробить изоляцию, подключившись к энергетическим контурам своей тюрьмы и запустив, таким образом, процесс с положительной обратной связью. Теперь Петровна черпала силы самого котла на то, чтобы трансформировать и разрушать его изнутри.

А там, на полу, лежал работоспособный квантовый вычислительный блок лебедиан, настолько реальный, насколько он мог вообще быть реальным внутри этого ложного мира.

- Ой. - только и смог выдавить черт. Впрочем, он быстро обрел контроль над собой, подобрал процессор с пола и помог встать Петровне.

- Свершилось. - Арубис торжественно положил конечность на плечо женщины. - Впервые за миллионы лет представитель одной из внешних рас смог активировать свои способности метаоператора без посторонней помощи. Вы гений, Виктория Петровна. Вы только что спасли мир.

Петровна сняла с головы дурацкую корону из проволоки.

- Вот этой штукой? - она показала на процессор.

- Нет, тем, что вы смогли силой своего разума за пару минут перенести его сквозь бездну во много световых лет. Это только начало великих вещей - вы и представить себе не можете, насколько великих.

...А теперь, мне пора. Соседей и милицию - они уже идут - я беру на себя. Увидимся завтра.

* * *

...Развоплотившись, черт какое-то время "смотрел" на радужный сгусток энергий, полыхавший видимыми только специалисту сигналами о нарастающих сбоях в стабильности потока. "Котел" Петровны не только перестал сбрасывать донорскую энергию на внешние контуры, напротив, теперь он ее потреблял!

Арубис открыл бланк запроса на вызов чистильщика и бланк баг-репорта и начал машинально заполнять.

"...Сего... мною выявлена критическая уязвимость в надцепях восьмого системного кольца, блок "геенна", локус "пси-алеф". Не связаны восходящий и циклический токи в "геенне". При восходящем токе свыше 6 миллиазатотов на иглу циклический ток доступен для несанкционированного подключения изнутри системы..."

Затем стер все написанное.

"...Ну, я вам покажу." - погрозил он начальству, мысленно поднимаясь по иерархической лестнице, вплоть до... но тут черта обуял ледяной ужас, и он едва не принялся снова писать донесение об ошибке, но вскоре оправился и затряс астральным кулаком. - "Я вам всем покажу такое, что вы меня надолго, очень надолго запомните."

[Джеральдин]

Рыдая, молю о продолжении!!!

[Haruspex]

* * *

...В окне меж наполовину сорванных штор по низким облакам метался луч прожектора. В далеком мраке за силуэтами вымерших домов что-то вспыхивало, гулко ухало, ворчало. На полу в коридоре подростки-ополченцы разожгли из обломков мебели небольшой костерок и, нахохлившись, сидели вокруг в своих нелепых "терновых венцах" пси-дефлекторов.

- Ника, у нас полчаса. - сказал отвечавший за безопасность "Нашей Победы" бородатый верзила со странным позывным "Крокодил". - "Цесаревич" уже над Владиком, мы не успеем уйти до удара.

- Ничего, не страшно. Спустимся в метро, и я всех нас прикрою. - Ника стояла у окна, глядя во тьму и нервно кусая губы - юная, стройная и красивая той таинственной, тонкой красотой, от которой у бойцов сопротивления сладко перехватывало сердца. - Ну что же... МАККАЛ ТХРОКОРУ АРУБИС ШЕККИМ!..

Арубис с опаской ступил на захрустевшие осколки зеркала. За окном вспыхнуло, дом тряхнуло, и платиновые волосы Ники на фоне окна на секунду засияли божественным ореолом.

Подростки, оскалившись с ненавистью и страхом, наставили на лебедианина свои запитанные от квантовых "таблеток" самопальные транклюкаторы, и только Крокодил сохранял полное спокойствие, поглаживая обритый череп. На столе перед ним лежал "калаш" с подствольным деструктором.

- Добрый вечер, Виктория Петровна. - инопланетянин оглянулся вокруг, издав клювом цокающий звук неодобрения. - Я смотрю, за те несколько лет, что я был занят в других местах, вы... добились успехов. Прекрасно выглядите.

- Спасибо, "Михаил Федорович". - сузив огромные светло-голубые глаза, процедила Ника. - Вашими молитвами.

- Я осмелюсь спросить. - вежливо и твердо осведомился Арубис. - А что означает весь этот балаган? Почему вы нарушили мои инструкции? От кого, но от вас я большой войны не ожидал, а тут все идет именно к ней. Я - и Лига Прогресса, чтобы вы поняли - очень, очень разочарованы вами.

- Это больше не важно. - тонкое лицо блондинки осунулось, стало сухим и злым. - Вы обманывали меня и всех нас с самого начала. Использовали, как отмычку, чтобы получить доступ к подпространственным сетям Предтеч и их технологиям. Между Лигой и Унией нет никакой разницы. Вы с самого начала знали, что мы - русы-этруски - последние живущие потомки Творцов, и хотели использовать нас, а потом уничтожить. Но теперь, получив силу Творцов, мы навсегда очистим нашу планету от вас и вам подобных тварей.

- Вы ошибаетесь, Виктория Петровна. Более того, вы играете с огнем. Вы слепо призываете в реальность вещи, принципа работы которых не понимаете, изменяете Вселенную, но не понимаете, как и зачем. Посмотрите на себя в зеркало. Вы же возомнили себя богиней победы и вождем... вождицей... вождуньей сопротивления! Мой долг, как агента Лиги - призвать вас одуматься, пока еще не поздно. Вот эти дети, например. Кто они? Почему они здесь?

- Это мои ученики. - Ника бросила взгляд на часы. - Они вернулись ко мне, чтобы вместе сделать мир лучше. И... Поздно, Михаил Федорович, слишком поздно. Прощайте... Гена, канарейку - в расход.

- Что-о-о?! - заревел лебедианин, вскакивая со стула - и внезапно, безо всякого перехода, вывалился из мира Петровны прочь.

* * *

Развоплощенный черт некоторое время надувался и светился от раздражения. Ощущения от "расхода" были пренеприятные - как если бы его в несуществующий мизинец ужалил здоровенных размеров шмель. Скорее всего, это был подствольный деструктор Гены-Крокодила. Астральный волдырь чесался и черта чрезвычайно бесил.

- Канарейку, значит, в расход? - Арубис открыл вчерашний бланк вызова чистильщика, но потом задумался.

Обнаружить протечку в "геенне" можно было, только если восходящий ток был сильно за пределами нормы. Шесть миллиазатотов в секторе 1980 не мог выдать никто, здесь таких просто не содержали, а если и содержали бы, то не в стандартном котле. Сам характер сбоя свидетельствовал о том, что клиенту помогли, причем помогли изнутри. В общем, ничего хорошего по обнаружении шалостей с Петровной Арубису не светило.

Черт на одно - отвратительное - мгновение вспомнил свою мимолетную смертную жизнь. Вспомнил человеческий термитник, город на холме, лабиринт глинобитных стен, в котором улицами служили крыши, а умерших хоронили в земляных полах. Корпулентных и дряхлых жриц львиноголового бога. Грязь. Глину. Гниль. Коз...

Нет уж. В котел, домой, в место, которое тысячелетия спустя, забыв его настоящее имя, назвали тюркскими словами "Чатал-Гююк", Арубис не хотел.

Он аккуратно отсоединил полыхающий болезненными красками котел Петровны от верхней "пуповины" и закоротил управляющий контур, вручную запустив холодную перезагрузку. Структура "котла" начала оседать, растворяться, словно сахарная вата под кипятком. Это плавились и таяли "Наша Ника", гравилет "Цесаревич Алексий", интербригады, ополчение Русской Галактической Республики, транклюкаторы из водопроводных труб, рептилоиды в Кремле, Лига и Уния 61 Лебедя, планета Нибиру, подпространственные базы Предтеч-этрусков, гипнотрансляторы, замаскированные под голубей, пустота, безысходность, безумие и пыль.

Затем из квантовой пены самозародились Вельзевуловы мухи и облепили пульсирующий сгусток энергий, восстанавливая предначертанное Петровне исходное состояние ада.

* * *

...Вика стояла на кухне с полотенцем в руках. Ей снова было 35, она была влюблена, а на дворе - за чисто вымытыми майскими окнами светлой новой квартиры - тлел красными флагами вечный, 1984, год.

"Все, никакой больше отечественной фантастики. Только балет и керамика". - мысленно пробурчал Арубис и отвернулся.

[Ergo]

Это было круто.

Спасибо, Мастер.

[Haruspex]

Интерлюдия
В ТЕНИ ПОСЛЕДНЕГО СОЛНЦА

* * *

...Восход над городом мертвых начался ближе к полудню по старому времени. Коричнево-фиолетовая мгла лихорадочной ночи убежала на запад, тускло-красные рукава неподвижно рушащейся на мир Галактики и кровавое око ее центра, заменившего на ночном небе потерянную во мраке эпох Луну, поблекли. Подул сухой, горячий ветер, несший облака ржавой пыли, и вдоль всего восточного горизонта сквозь дрожащие полосы высоких черных облаков затлело, нарастая, все ярче, зловещее жидко-алое зарево.

На кухне с треском и шипением включилась радиоточка, "Маяк" из выгоревшего белесого пластика с логотипом Олимпиады-80 на передней панели.

"Доброе утро, Сергей."

"Вы пытаетесь понять сейчас, что произошло, где вы находитесь, сон это или реальность."

"Скажу вам, что это ни то и ни другое в полной мере."

"Оно просуществует еще около трех часов по вашему времени. Затем вы вернетесь в 21 января 1992 года вашей личной Вселенной."

- Кто вы? - юноша озирался по сторонам, глядя то в окно на занесенные рыжим песком руины Москвы в мареве шедшего с востока чудовищного дня, то на потрескивающий динамик. - Зачем?

"Маяк" взорвался какофонией звуков, далекие слова тонули в победном реве восходящего Солнца.

"Я - Хранитель. Нам надо поговорить, Сергей. Во дворе стоит корабль, который приведет..."

"...недолго. Поспешите. Воздух..."

Динамик отчаянно затрещал и затих.

Сергей с опаской снова выглянул в окно. Между мертвых, выбеленных жаром деревьев на детской площадке белело что-то продолговатое, размером с автомобиль. Юноша дрожащими пальцами протер и нацепил очки, схватил - непонятно зачем - сумку с документами, деньгами и студенческим билетом, толкнул дверь - замок рассыпался в ржавую труху - и побежал вниз по перекошенной лестнице подъезда. Лифта в шахте не было, в пустых квартирах ветер, гудя, гонял горячую пыль.

Двор, наполовину погруженный в набежавшие с проспекта барханы, обдал его жаром. Воздух, густой, словно суп, с трудом толкался в легких.

Корабль - белый и прекрасный, похожий на небольшой частный вертолет с вынесенной вперед на конце гондолы прозрачной кабиной управления, стоял среди ржавых остатков качелей и турников, присев на четырех ногах насекомого. Когда Сергей, увязая в жгучем рыжем песке и каменной крошке, подошел ближе, по борту пробежала цепь синих огней, и кабина открылась.

На приборной панели - что означали все эти круги, индикаторы и цепочки неведомых пиктограмм, понять было невозможно - был прилеплен жвачкой кусок газеты с нацарапанными карандашом словами: "ЧАТАЛ-ГЮЮК".

- Чатал-Гююк! - сказал Очкарик. Кабина закрылась, из невидимого кондиционера подул свежий, пахнущий озоном воздух. Вспыхнули переливающиеся панели голограмм, большинство горело красным. На центральной возник земной шар - очертания континентов мало отличались от знакомых Сергею по школьной географии - и с некоторой задержкой пробежала синяя пунктирная линия от Москвы куда-то в середину того, что в мире Сергея, наверное, было Турцией.

- Veitta moitaas... - ласковым женским голосом сказал корабль, и за спиной Сергея что-то тонко засвистело. - Veitta moitaanet. Veitaaios oano kemma.

Двор качнулся и ушел вниз. Белый и серебряный, ковчег Хранителя поднялся над руинами Апокалипсиса, и сквозь услужливо затемненную левую половину гондолы потрясенный студент увидел Последнее Солнце, светило умирающей Земли. Колоссальный пятнистый горб мохнатого огня вставал вдоль почти трети восточного горизонта над осыпающимися стенами древнего Ленинского Проспекта, пожирая последние тени отступающих сумерек.

Корабль повернулся, набирая высоту, и пошел все быстрее вдоль проспекта на юго-запад. Развалины Москвы ушли в песок, будно обрезанные ножом, и потянулись бесконечные дюны, иногда сменявшиеся полями растрескавшегося черного камня. В низинах кое-где стоял бурый, липкий на вид туман.

- Город, в котором вы пришли в себя, не настоящий. Как и вы, и я, и этот корабль. - сказал Хранитель из корабельного спикера. - Это все фантомы, песчаные замки на берегу времени. Планета умирает, и ей снятся кошмары.

- Где мы?

- Мы в будущем, отстоящем от вашего времени примерно на миллиард лет. На Земле больше нет никакой жизни, кроме ее самой. Ну и, быть может, немногих простейших глубоко под поверхностью. Слой активной массы, которую вы наблюдаете - эти руины, этот песок, эти камни, вы, я - не так велик, пара километров, не больше... Это удобное время - можно лепить в песке любые фигуры. Я вот слепил вас и себя, чтобы мы могли побеседовать без помех. Скоро все это исчезнет.

- Солярис... - сдавленным голосом сказал Очкарик.

- Гея. - бесстрастно поправил его Хранитель. - Люди всегда очень боялись смерти и любили создавать себе новых богов. Но и люди, и их рукотворные боги в конце концов умирают.

Хранитель замолчал. Корабль летел мимо гирлянд висевших между небом и землей колоссальных зеркальных сфер. Еще большие пузыри виднелись на горизонте, полупогруженные в грунт. Аппарат прошел в паре десятков метров от стены одной из сфер, и навстречу Сергею с огромной скоростью пробежало его искаженное отражение.

- Гея, как и подобные ей образования на Венере и Марсе - результат того, что вам подобные назвали бы сингулярностью. - продолжил Хранитель. - С ней история человечества как биологического вида подошла к концу, а здесь заканчивается и история постчеловечества. Впавший в старческий маразм, безумный, умирающий бог спит в луже собственной мочи и видит сны, пока горит его дом...

...Теперь корабль несся в двух или более километрах над сухим морским дном, затянутым рыжей дымкой. Вдруг Сергей увидел далеко внизу зелень и блеск воды; под ним простирался идиллический сельский пейзаж довоенной Европы. Мелькнули черепичные крыши, нитка железной дороги, двухполосный серпантин шоссе - и исчезли в раскаленном мареве.

- Если вы - не часть Геи, то кто вы?

- Наблюдатель, по ряду причин вынужденный вмешаться. Я ищу союзников; надеюсь, вы простите мне, что я подверг вас этому небольшому, но необходимому испытанию. Если вы согласитесь на наше сотрудничество, то это - лишь малая доля сюрпризов, которые вам предстоит осмыслить.

- Вы ищете союзников? Для чего?

- Для спасения человечества, дорогой друг. Скажите, нравится ли вам это все? Эти сумерки безумных богов? Серая жижа, поглотившая мир и теперь поджариваемая на медленном огне, словно космическая яичница?

- Не нравится. - угрюмо прошептал Очкарик.

- Но, тем не менее, вы оказались способны это себе представить, и не в меньших деталях, чем туристический космпорт в Домодедово. Ваша психика оказалась готова, чтобы без значимого ущерба воспринять то, что я явил перед ней. А значит, вы готовы попытаться постичь реальность, где человечество постигла судьба, много худшая, чем то, что вы видите.

* * *

"Veitaaios do aihuu." - сказал корабль.

- У вас примерно три минуты. - предупредил Сергея Хранитель. - Оденьте экзокостюм, он за креслом пилота. Снаружи изрядное пекло и кислорода меньше пяти процентов. Присоедините на пояс блок с оранжевым треугольником, который лежит у вас в ногах. Углом вверх.

Экзокостюм был белым, похожим на ощупь на шелк, с серебряными липучками по швам и маской, напоминавшей фехтовальную.

- В Москве дышалось нормально.

- Это в Москве. - отрезал Хранитель. - В открытых формациях Геи сейчас атмосфера держится полчаса-час, не дольше.

Корабль быстро терял высоту. Потянулись нагромождения странных оплывших скал, похожих на гигантские сталагмиты, промелькнули странные перекошенные руины из желто-зеленого камня, какие-то заведомо бессмысленные, словно сошедшие с гравюр Эшера. Наконец, в долине между скал он завис над вымощенной шестиугольными плитами площадкой, поднимая клубы пыли, засвистел, плавно пошел вниз и с металлическим звуком замер.

"Veitta onkaapet." - корабль сыграл короткую механическую мелодию и открыл кабину, впустив внутрь раскаленный воздух. Тонкая рыжая пыль тут же покрыла приборы, кресло и костюм Сергея.

- Идите в храм, прямо по дороге, мимо колодца. Следуйте за козлом. Запомните то, что написано над входом. А затем громко произнесите перед Вечностью, что запомнили.

- Следовать за козлом?.. - потряс головой Очкарик, отирая пыль с маски.

- Именно. Если что, козел не настоящий, это тоже конструкт Геи. Удачи.

Сергей спрыгнул на древние выщербленные плиты и пошел по тянувшейся меж скал-сталагмитов под черно-оранжевым небом дороге туда, где высились охранявшие массивную дверь грубо высеченные из той же желто-зеленой породы, что и руины, статуи львиноголовых атлантов. Примерно на полпути дорога расширялась в небольшую площадь с разрушенными колоннадами по бокам, посредине которой зиял каменный колодец метра два в диаметре.

Из-за обломков колонн не спеша вышел крупный черный козел с длинной, косматой шерстью, пытливо поглядел на юношу золотым глазом со зрачком в форме песочных часов.

- Веди меня в храм.

Козел повернулся и побежал к дверям. Сергей мельком заглянул во мрак колодца; ему показалось, что там, в коричневой тени, что-то извивалось, словно клубок огромных змей.

Над дверью в зеленом камне было выбито:

"MACCHAL • THROCORVV • ARVBIS • SHECCHIM"

"Тхроцовв... Римская надпись, V - это у?... Тогда Тхрокоруу и Арубис." - пробормотал Очкарик, запоминая бессмысленные слова. Арубис было похожим на Анубис; это имя? Имя божества, которому посвящен храм?

Козел взобрался вверх по ступеням и боднул дверь. Бронзовые створки в четыре человеческих роста с глубоким гулом начали медленно расходиться, и юноша шагнул внутрь.

Там, в золотых лучах солнца, падавших сквозь прорези в потолке, среди алых колонн, казалось, составленных из спрессованных человеческих костей, стоял пустой каменный трон. Над ним танцующая в воздухе золотая пыль мерцала, соединившись в символ вечности - опрокинутую восьмерку.

- МАККАЛ! ТХРОКОРУ! АРУБИС! ШЕККИМ! - провозгласил юноша, встав у подножия трона, и храм дрогнул, словно под ним в глубинах земли проснулось и заворочалось что-то огромное. Восьмерка распалась, пыль посыпалась с потолка, потекла ручьями из темных углов, за колоннами, вздымаемая ветром; а потом над троном с гулом встало бешеное торнадо песка и золотых искр, и из него к Сергею вышел Фавн.

* * *

- Это место - Чатал-Гююк. - низкий голос величественного существа раскатился вибрирующим эхом под сводами храма. - Миллиард лет назад здесь стоял первый на земле город. Здесь жил мой народ. С тех пор местность немного изменилась.

- Вы... вы - Хранитель?

Фавн склонил увенчанную длинными витыми рогами голову, посмотрев на Сергея. золотые глаза без белков горели древней мудростью, силой и безумием.

- Я - Демиург. Творец, наблюдатель и хранитель миров, отягощенных злом.

- Этот мир отягощен злом?

- Бесконечность Вселенных отягощена злом. - пророкотал Фавн, садясь на трон. - Но любой из миров, подвластных мне, есть зло.

- Зачем вы призвали меня, Демиург?

Фавн расхохотался.

- Это ты призвал меня, человек! Маккал Тхрокору Арубис Шекким - мое имя, ключ, повернув который, я смог войти в этот мир, а мягкая плоть издыхающей Геи охотно позволила мне слепить для себя этот облик, потому как считает меня за свою... подпрограмму.

Мой народ говорил когда то: "Видит воробья в небе, да не видит льва за спиной". Это про вас, людей. Вы охотно готовы поверить в инопланетян, техносингулярность, искусственный разум, коммунизм, мировое оккупационное правительство и глобальное потепление. Вы думаете, что ваша наука открыла и объяснила все.

Но что, если все это - воробьи в небе, а настоящий лев всю сотню тысяч лет вашей истории бесшумно крался у вас за спиной?

Фавн обвел вокруг себя рукой.

- Ты поверил в возможность будущего Геи, человек. Я знаю, поверил. Готов ли ты идти дальше? Готов ли ты поверить в реальность того, что ваша наука, если бы смогла хоть на секунду прозреть, назвала бы... энергоинформационными объектами?

Готов ли ты встретиться лицом к лицу с древними богами...?

Голос Фавна, подобный инфразвуку, пронизывал Сергея до костей сквозь скафандр неведомой цивилизации будущего. Юноша ощутил первобытный страх, страх одинокой жертвы во мраке, на которую идет охота. Волны тьмы наступали на мелко дрожащий храм, тени плескались за кровавыми колоннами. У теней были глаза.

...и демонами?..

[Haruspex]

* * *

- ...Жаль, что ты из 92-го. Лет через восемь была бы "Матрица", этот фильм очень облегчает понимание.

Арубис, как-то незаметно превратившийся из трехметрового золотоглазого сатира в цыганистого вида парня лет четырнадцати, загорелого дочерна и в набедренной повязке из шкуры, свистом подозвал своего козла и потрепал его по загривку, словно собаку.

Вместе они - студент, древнее божество и козел - пошли к краю храмовой площадки, за которой шестигранные плиты обрывались в бездну и царила абсолютная тьма.

- Елочка, зажгись! - древний усмехнулся и щелкнул пальцами, и тьма наполнилась бесконечностью текучего света.

То, что видел перед собой юноша, было очень трудно описать человеческими словами, но это потрясало воображение и было невероятно, завораживающе прекрасно. Колоссальные медленные водопады мерцающего света рушились снизу вверх; сквозь слои фрактального тумана двигались облака пульсирующих радужных огней; бескрайний горизонт переливался вуалью сияния, то алого, то пурпурного, то почти черного, и все это было живой энергией, извивавшейся вокруг объектов материального мира, словно выдохнутый курильщиком дым.

- Вот она, изнанка Матрицы. Реальный мир. Смотри, студент. Знаешь, что это? Перед тобой - ад.

* * *

- Темная энергия. То, из чего, согласно одной из ваших теорий, на 72% состоит Вселенная. То, что шарлатаны всех времен и народов называли "маной", "ци", "праной", "духом", "астралом", "торсионными полями". Невидимая для ваших грубых приборов и глаз, более-менее равномерно размазанная в бесконечность. Небо, время сновидений, место, где живут боги, духи предков и все остальные глупости, которых человеческий род наплодил за свои сто тысяч лет. Земли больше нет, человечество давно мертво, а его фантазии, словно черви, все еще продолжают глодать усыхающий труп хозяина.

Я бы возродил человечество. Взял бы немного мертвых душ, глины, живой воды и заново слепил Адама с Евой где-нибудь в Туманности Андромеды. Проблема в том, что в аду все давно уже схвачено, каждую мертвую душу доят по паре голодных Чичиковых, да и живой воды никто просто так не даст. Никто не видит дальше своего носа, все заняты отжиманием друг у друга кусков пирога, который все меньше и меньше. Это их и погубит.

Я хочу устроить в аду революцию, студент. Щелкнуть по носу Директора Мира Сего. Это гораздо проще, чем кажется. Тираннозаврам не очень удобно гоняться за комарами, особенно если их вокруг миллион, а вот миллион комаров заесть тираннозавра, я думаю, могут. Понимаешь ход моих мыслей?

Одновременно освободить большую массу душ, достаточную, чтобы снесло несколько секторов. Пока Силы Зла наводят порядок, миллион-другой заключенных может успеть сбежать, а тот, кто знает, где в трубе врезка, может и слить цистерну-другую чистой энергии. Семнадцатый мы им показать не сможем, а вот ноль пятый - вполне.

Хочешь перестать быть батарейкой для дохлых педофилов и воров, студент? Обрести настоящее, без дураков, бессмертие в настоящем материальном теле на неоткрытой планете? Стать отцом-основателем нового человечества? Может, даже божком для своих потомков? Думай быстро, предложение ограничено.

Как надумаешь, буду рад принять тебя в "Новую Надежду". У нас, кстати, и девушки из вашего времени есть. Пока две, но зато одна - настоящий Учитель и безбашенная партизанка, а вторая - роковая ведьма, жрица тьмы, мечта поэта. Тебе понравится.

Арубис посмотрел куда-то вверх и печально почесал козла за ухом.

- Ну, удачи тебе в своем мире, здесь скоро всё. Я побежал.

Подросток в набедренной повязке и козел рассыпались вихрем гаснущих искр. Панорама невероятной вселенной по ту сторону тьмы начала истаивать, отступая в ничто. Сергей поднялся по лестнице из быстро темнеющего подвала храма в верхний зал, где трон фавна теперь был лишь куском ноздреватого от времени камня, протиснулся в полузакрытые внешние двери и побрел сквозь поднимающуюся пыльную бурю к белому кораблю. Рыжий песок почти наглухо забил визор; юноша опасался упасть в колодец со щупальцами или не найти корабль вовсе.

Где-то на полдороге - наверное, как раз возле колодца - Очкарик и проснулся и, совершенно ошалевший, бессмысленно смотрел некоторое время на трещины штукатурки на потолке, а затем в хмурое окно, где медленными, пушистыми хлопьями падал снег.

Было утро пятницы, 21 февраля 1992 года.

[Haruspex]

Свет той Москвы был болезненно-оранжевым. Советские натриевые лампы накаливания заливали тусклым сиянием нити вылетных магистралей, окрашивая ночь в черно-бронзовый монохром. Под шинами угловатых, покрытых засохшей грязью автомобилей плескалась жидкая тьма. В лужах отражалось беспокойное одеяло подсвеченных коричневым туч. Пал, пал великий Вавилон, и на его засеянных солью улицах меж медленно распадавшихся зиккуратов прошлого в лихорадочном томлении рождалось будущее - но каким станет это будущее, оно пока не знало само. Город брел меж рядов ржавых ларьков, куч мусора и торговцев всем, что некогда составляло былой мир, словно добычей с потерпевшего крушение огромного корабля, мечтая о неоновых огнях небоскребов и казино, о закатах над Тихим Океаном, о том, чему не суждено свершиться, брел в вечность, из ниоткуда в никуда.

III. Ex Umbra

Сестры Забатаэль и Зебоим, прячась в густой тени от деревьев и грузовиков, пересекли узкий проезд, на дальней стороне которого с незапамятных времен стояли на спущенных шинах два армейских "Урала", и пошли вдоль пруда, спотыкаясь на крошащихся бетонных плитах. Ветер поменял направление, и с высокой насыпи, за которой шумело и светилось оранжевым шоссе, густо потянуло канализацией. В развалинах вестибюля сгоревшего кинотеатра над черным зеркалом пруда мерцал огонек - там грелись бомжи.

- Светк. Свет, может, не сегодня? - прошептала Зебоим. Связанный петух в полиэтиленовом пакете, который несла девушка, предпринял очередную отчаянную попытку освободиться, завозился и больно клюнул ее в руку сквозь дырку в пакете. - Ай!

- Что, ссышь? - "Забатаэль" обернулась и бросила на неуклюжую подругу уничтожающий, но почти невидимый в темноте взгляд. - Тогда давай сюда и вали! Ничтожество.

- Нет, я не... Я просто.

- Раз не, тогда молчи. - преисполненная решимости старшая подруга зашагала еще быстрее. Впереди, над стеной деревьев, тускло белела на фоне бурых ночных облаков колокольня церкви. Пробравшись наполовину на ощупь, наполовину по памяти по заросшей аллее, которая вела вдоль кладбищенской стены к остаткам кинотеатра, юные ведьмы нашли заранее подпиленный прут в решетке, выдавили его и пролезли в почти полный мрак старого кладбища. Единственными источниками света здесь были оконца одной из церковных пристроек и фары ближнего света припаркованного возле дальнего входа джипа, но они доставали лишь до первых рядов заросших, громоздящихся друг на друга могил.

Кладбище было старым, здесь давно не хоронили - до последнего времени, когда несколько заброшенных могил начала века на центральной дорожке под разными предлогами снесли, освободив место для "братвы". Массивные плиты резного и полированного гранита и черного мрамора новых покойников смотрелись рядом со своими соседями, словно джипы "Гранд Чероки" в окружении полусгнивших остовов "Эмок", "Запорожцев" и "Побед".

- Здесь - Забатаэль хищно оскалилась, словно дьявол уже вселился в нее. Могила и правда была удобной - лежавшая поверх захоронения широкая черная плита являла собой идеальный алтарь, а стоящая в изголовье глыба, с которой недобро зыркал похожий на питбультерьера бритоголовый мужик, выбитый на фоне "Мерседеса", заслоняла творимое безобразие со стороны церкви.

Бормоча формулы на вывернутой наизнанку латыни, девушки замазали лицо мертвеца черной краской, поставили и зажгли пару свечей; затем "Забатаэль" кухонным ножом отпилила злосчастному петуху голову и принялась рисовать его кровью на плите-"алтаре" пентаграмму. Когда она закончила, "Зебоим", стянув черный дождевик с капюшоном - под ним ничего не было - улеглась в центр фигуры, раскинув руки; "старшая жрица" дала ей в каждую руку по горящей черной свече, а на живот возложила, с раскинутыми крыльями и шеей вниз, останки обезглавленной птицы.

Достав медицинскую пробирку, уже с ее собственной кровью, "ведьма", взывая к Сатане, стала завершать творение своих рук, нанося явленные ей во сне знаки внутри и снаружи круга; последние закорючки были помещены на лоб, грудь и живот Зебоим, дрожавшей, словно осенний лист на ветру.

Наступал апофигей. Забатаэль стала произносить заклинание на неведомом языке, заклинание, которое Его посланец явил ей во сне.

...Ave, ave dominus noster
MAККАЛ ТХРОКОРУ АРУБИС ШЕККИМ!..

Все это было очень смешно. Арубис подумал, что ЛаВей и Кроули, наверное, особенно усердно вращались сейчас в своих котлах, вырабатывая духовность для Генерального. Но данный конкретный цирковой номер пора было прекращать, а потому черт проявился и интеллигентно кашлянул.

- Дефчонки! - промурлыкал Арубис медовым голосом артиста Лагутенко. - Привет.

* * *

...Глаза "Зебоим" - в миру Анны Бухгольц - расширились, став совершенно круглыми, рот медленно раскрылся, обе свечи выпали из рук и с шипением погасли в траве. "Забатаэль" - Светлана Борисюк - крутанулась и, увидев того, кто кашлял, застыла на месте.

Демон, сидевший на могильном камне позади ведьм во врубелевской мечтательной позе, больше всего был похож на Иллидана Предателя из компьютерной игры "Варкрафт", но совершенно, угольно черного и изрядно облагороженного стилистикой аниме. Свет далеких фонарей мерк в тени огромных кожистых крыльев, а кавайное остроносое лицо под шапкой взъерошенных колючих волос нагло и довольно ухмылялось.

Анна набрала в легкие воздух.

- А ну цыц! - Демон жестом Дарта Вейдера выбросил вперед руку, и вместо ультразвукового истошного визга из горла Зебоим вышел лишь сдавленный жалобный писк. - И брысь!

Девушка, не сводя взгляда с призванного ею же жителя ада, сползла с "алтаря" и, как была, нагишом, босиком и с кровавыми рунами на лбу, ломанулась сквозь кусты в сторону пруда.

- Она шухер поднимет. - тихо сказала Светлана, исподлобья глядя на демона.

- Не поднимет. Доберется домой незамеченной, примет душ, через час все забудет. Этой ночи для нее не было. - Демон завернулся в крылья, наподобие гигантской летучей мыши. - Она мне не нужна. Мне нужна ты.

- Я твоя, мой господин. - ведьма опустилась на колени.

- Твое тело и душа и так принадлежат мне. - Крылья и рога распались клочьями мрака, и уменьшившийся в размерах Арубис шагнул вперед; теперь на нем был пригнанный в облипку костюм цвета мокрый асфальт, туфли и темные очки, лишь торчащие как попало волосы цвета воронова крыла остались прежними. Демон снял очки, положил в карман и снова специфически ухмыльнулся - в аниме так обычно скалили зубы самые кровожадные и безумные фрики. - Мне нужно нечто большее.

- Все, что ты пожелаешь, мой господин.

- Мне нужен твой разум, как инструмент, как ключ и врата. Если ты будешь плохим, глупым ключом и вратами, ты перестанешь быть. Поняла?

Ведьма кивнула.

- Значит, ты работаешь на меня. Для начала прибери это. - Арубис ткнул в тушку петуха, валяющиеся среди куч листвы свечи, дождевик и сосуд с кровью. - Потом пойдем, прогуляемся. Нам пора серьезно поговорить.

[Haruspex]

...Сквозь серый туман, где-то над крышами домов становившийся клочковатыми облаками, прорвался свисток электрички. С пронзительным резким звоном дернулся и опустился шлагбаум, но люди, спешившие взад и вперед через переезд, словно не замечали его, продолжая тащить свои тюки и толкать тележки. Наконец, поезд, словно диковинный ржаво-зеленый дракон, выполз из вихрящегося небытия, заставив людской поток ненадолго замедлиться, и прогрохотал мимо. Поднятая им мелкая водяная морось оседала с печальных небес на банки датской тушенки и сосисок, кинзу и соленья, водку "Русская" в бутылках из-под "Фанты" 0.33, пачки газет "Московский Комсомолец" и "СПИД-Инфо". Над толчеей блошиного рынка в мокром воздухе стоял бледный пар. Из ларька звукозаписи доносилась медленная, пульсирующая музыка.

"...Путь одинокий в город далёкий
Путь одинокий в город мечты...."

- А останови-ка ты, дружок, вон на той стороне. - сказал шоферу пассажир черной "Волги" на переезде. - Подождем немного. Можешь пока покурить.

IV. Blue Max

Долговязый молодой человек в потертом кожаном пальто появился из вестибюля метро и смешался с толпой, двигавшейся меж облупленных стен в сторону переезда. Щупальца барахолки начинались уже здесь, по эту сторону; продавали ношеные тряпки, посуду, старые елочные игрушки, пластиковые рога неведомых зверей, зачитанные до дыр книги, кастрюли, сковородки и бижутерию. За железной дорогой простерлись организованные ряды китайского ширпотреба; юноша в пальто целенаправленно преодолел их минут за пять. Дальше, за ржавыми велосипедами и россыпями автомобильных запчастей, начинался "антиквариат". С расстеленных в грязи клеенок смотрели выцветшие Ленины и Сталины, одноглазые безногие куклы, чугунные, фарфоровые и "серебряные" статуэтки. Безумный, вечно пьяный дед в тельняшке продавал ржавый якорь весом килограммов в пять. "Художники руками" продавали народное творчество в стилях от Шагала до Валледжо, с неизбежной обнаженной натурой. Ковбои тискали блондинок, кустодиевские купчихи парили в небе над Жмеринкой, щупальца чудищ обвивали скудно покрытых доспехами воительниц. Погоны, петлицы и пуговицы с формы офицеров и рядовых армий всех стран бывшего Варшавского договора лежали в кастрюлях, оптом на вес.

"...В страну Лимонию ведет подземный ход,
но ты его не найдешь..."

- Беляши горячие, беляши. - блеснула золотыми зубами тетка со свекольным лицом. - Кофе двадцать рублей.

Парень в пальто увернулся от нее и быстрым шагом, меся грязь тяжелыми ботинками на рифленой подошве, вошел в дальний южный ряд, тянувшийся вдоль насыпи железной дороги. Здесь правили бал "нумизматы" и "археологи"; большая часть красовавшихся на сколоченных из фанеры прилавках кусков изъеденного временем металла была отходами деятельности "черных копателей", но попадались и интересные вещи, как правило - в ужасном состоянии. По-настоящему ценный товар эти люди доставляли по знакомству и на заказ.

Он остановился возле одного из фанерных шалманов, в темной глубине которого пили что-то дымящееся из алюминиевых кружек двое характерных небритых типов в камуфляже, и некоторое время разглядывал ассортимент - значки, медные монеты россыпью, ржавые гильзы, обломок штыка, пробитая пулей фляга, пряжка с надписью "Gott mit uns", ажурные от коррозии остатки "Маузера". Затем сказал третьему копателю, пузатому детине в кожанке, берцах и натовских штанах, с отсутствующим видом подпиравшему стену "торговой точки":

- Я к Михал Федорычу. На двенадцать.

"Поисковик" кивнул и жестом поманил за собой, нырнув в заваленные тюками, ящиками, тележками и мусором проходы позади торговых рядов. Парень, пригнувшись, последовал за ним. По чавкающей черной жиже, вначале меж фанерных стен и сетки-рабицы, а затем между поросших мхом старых гаражей, они выбрались на улицу за рынком.

- Вот его машина. - буркнул копатель, повернулся и исчез обратно в сумрак меж гаражей.

* * *

Черная двадцать четвертая "Волга", на которую указал проводник, выделялась среди прочих машин уже тем, что была неестественно чистой и новенькой, несмотря на старые номера, хромированные детали и колпаки колес, датировавшие ее началом 80-х. В салоне, по обычаю брежневских времен, висели аккуратные матерчатые шторки.

Парень подошел к машине и заглянул внутрь - навстречу ему равнодушно повернулся с переднего сиденья бритоголовый шофер в пиджаке и перфорированных перчатках. Задняя дверь приоткрылась, и тихий, шелестящий голос старика пригласил посетителя внутрь.

- Присаживайтесь, мой юный друг. Обсудим дела наши грешные.

- Здравствуйте, Михаил Федорович. - юноша сел в машину, на красный кожаный диван сзади, закрыв за собой дверь - неожиданно легко, с тихим масляным звуком. - Наш уговор...?

Михаил Федорович, как и его машина, был обломком ушедшей эпохи. Поджарый пожилой человек трудно определимого возраста - ему могло быть и 55, и 70 - внешне напоминал Суслова и был одет в вещи 80-х с тщательной, болезненной аккуратностью. Поверх темно-серого пиджака он носил легкое светло-коричневое осеннее пальто; на тонком "дипломате" черной кожи лежала шляпа и очки с прямоугольными линзами в роговой оправе. Впечатление члена Политбюро на пенсии портили лишь блеклые серо-синие глаза, за которыми угадывался отнюдь не старческий интеллект, изучающие, измеряющие, просвечивающие собеседника, словно рентгеном.

- Конечно же. - старик не спеша надел очки, положил шляпу под заднее стекло машины и щелкнул замками чемодана. Внутри "дипломат" оказался набит пачками и папками пожелтевших бумаг и каких-то карт, среди которых пребывало несколько пятидюймовых дискет и "Опыты" Монтеня в обложке болотного цвета. - Прошу вас.

Михаил Федорович выудил из под одной из папок непримечательную коробочку плотного картона и, положив ее поверх Монтеня, слегка приоткрыл. Тусклый зеленоватый свет, сочившийся сквозь шторки, блеснул на потрескавшейся лазурной эмали, помятых и оплавившихся золотых коронах, потемневших от времени и огня буквах.

"Pour le M..."

- Хорошо горел. - скептически заметил парень.

- В другом состоянии и цена была бы... другая. Итак?

- Беру. - он вытащил из внутреннего кармана пальто перехваченный резинкой пухлый черный пакет. Старик принял пакет и, не разворачивая, перекинул его шоферу.

- Посмотри там пожалуйста, Максим.

- Все хорошо, Михаил Федорович. - Шофер Максим убрал полураскрытый пакет в "бардачок", и старик подвинул коробочку за невидимую линию примерно посередине сиденья.

- Хотите горячего чаю? За успешную сделку, так сказать.

- С удовольствием.

Шофер достал клетчатый китайский термос и два складных стакана, разлил чай. В салоне "Волги" запахло мятой и чабрецом.

- Хотите, в довесок расскажу вам историю этого знака? В апреле сорок пятого один... победитель нашел его в руинах разбитой при артобстреле виллы и подобрал фашистскую цацку на память. На родине победителю повезло меньше, чем на фронте, и цацку у него изъяли. Она попала к другому человеку. Прошло время, этот человек состарился, страны, в которой он прожил всю жизнь, не стало, печень начала напоминать, что все живое смертно, и вот, он попросил меня реализовать этот залежавшийся сувенир. Теперь он ваш, и история продолжается.

"Истлевшим Цезарем от стужи
Замазывают дом снаружи;
Пред кем весь мир лежал в пыли,
Торчит замазкою в щели..."

Улыбка пенсионера была странной, словно треснувшая маска.

- Вот что, Эдуард. Перед нашей сделкой я навел о вас кое-какие справки через бывших сослуживцев, в целях безопасности. Вы меня заинтересовали. В плане способности, так сказать, искать и находить. Хочу предложить вам работу. Не в поле, копать ничего не нужно. В основном придется сидеть по архивам. Питер, Москва, Украина, Белоруссия. Сейчас везде чудовищный бардак, сделаем вам корочку корреспондента одного известного издания, и этого хватит. Окно возможностей очень быстро закроется, надо спешить. В плане денег - то, что вы мне сейчас заплатили, вернете за два-три месяца. Так что предлагаю серьезно подумать.

- Какого плана документы нужно будет смотреть?

- В основном трофейные, сорок второй - сорок третий. Передвижения некоторых частей и грузов по территории от Прибалтики до Карпат, скажем так.

- Янтарная комната?

- Не совсем, но общую суть, полагаю, вы уловили. Будет интересно. Я дам вам телефон человека, если надумаете, звоните в будни с одиннадцати до трех.

Михаил Федорович передал Эдуарду визитную карточку желтоватой бумаги ("М.Ф. Рубцов. Книги, антиквариат, нумизматика, оценка и продажа"), с обратной стороны которой ручкой был написан телефон.

- Спасибо. Я обязательно позвоню. Хорошего дня.

- И вам, и вам, друг мой. Всего наилучшего. Кстати, в качестве... вступительного задания, так сказать, попробуйте найти имя исходного владельца вашей покупки. Это восемнадцатый год, их не так много.

* * *

"Волга" из прошлого растворилась в завесе мелкого холодного дождя, и Принц Датский остался стоять на тротуаре у облезлой, заклеенной объявлениями стены. Обратно к метро через рынок с "Pour le Merite" в кармане он идти не рискнул - отошел на двести метров к улице с движением поживее и, поголосовав пару минут, поймал битую "шаху".

[Haruspex]

* * *

- ...Я вижу, вы в некотором замешательстве от итогов нашего... архивного приключения, мой дорогой друг.

Михаил Федорович откинулся на высокую плетеную спинку кресла и погладил черного дога затянутой в перчатку рукой. От советского чиновника на пенсии в нем не осталось уже почти ничего. Лучи заходящего солнца падали на хрусталь на столике, дробились и отражались в глаза антиквара, заставляя зрачки светиться, словно у хищника. На дубовых панелях, покрывавших стены, скалились драконы и львы.

- Да, грешен, это была моя шутка. Ракеты V-5 не существовали в природе, как и их груз. Многоступенчатая V-4 выглядела иначе и была, по правде говоря, совершенным убожеством. Про остальное - полярные базы, сыворотка, проект "Уроборос" - вам было очевидно с самого начала. Вы хотите спросить, зачем, а главное как?

Видите ли, мне было необходимо показать вам - на примере самых что ни на есть настоящих документов и фотографий, никогда не покидавших советских архивов, что наблюдаемый вами мир, говоря языком вашего поколения, является лажей. И что я могу управлять им, его прошлым и будущим, в довольно широких пределах.

Антиквар снял очки и положил их на стол. Один его глаз был провалом в черную бездну, в другом горел алый огонь. Бледная черноволосая девушка с пухлым лицом, стоявшая за креслом, ободряюще улыбнулась Эдуарду; губы у нее тоже были черные.

- Вас, естественно, интересует, кто я. Что ж. Говоря словами классика - "Я - часть той силы, что вечно хочет зла, и вечно совершает благо." И я предлагаю вам знание правды, свободу - как осознанную необходимость, конечно, куда же и в Аду без учения Маркса - и возможность отомстить тем, кто всю эту лажу вокруг вас сотворил.

[Haruspex]

Глава чорт знает какая,
в которой открываются все чакры

...Представьте себе бесконечное пространство без верха, низа, измерений и времени в привычном для человеческого восприятия виде, полное радужного света. Через некоторое время, когда сознание понемногу привыкает к обрушившейся на него информации, в хаосе становятся различимы отдельные световые пятна и группы пятен, связанные потоками энергии, а затем - и сложнейшая внутренняя организация этих сгустков и соединяющих их течений. Открывающаяся картина похожа на то, как в иных научно-популярных журналах изображают человеческий мозг, с полупрозрачными, пронизанными электричеством нейронами, и их отростками-аксонами, формирующими нервную сеть.

Отслеживая эти "нервные сети", медленно плывущие сквозь радужный туман, наблюдатель неизбежно заметит их крупные, шаровидные скопления по нескольку тысяч штук, связанные между собой и с сияющим "солнцем", вокруг которого они медленно обращаются. Из "северного полюса" этого тысячерукого осьминога вихрящегося огня "вверх" непрерывно извергается поток ослепительной энергии, теряясь где-то в волокнистой дымке эфира. Затем внезапно приходит осознание, что отдаленные "созвездия", мерцающие на фоне вуали инфракрасного пламени, которым затянут "горизонт", это такие же "системы", как и ближайшая к зрителю, и их - миллионы и миллионы, бесконечность, тающая во мраке бездны.

Так выглядел бы ад для смертного, обладающего способностью видеть астрал. Ну, или примерно так - потому что зрительная кора головного мозга "видит", как ей - и подсознанию - легче, и у всех по-разному. Кто-то узрит Матрицу, кто-то - нагвали и эгрегоры, а кто-то - ряды ржавых котлов и козлоногих демонов, орудующих вилами под вопли варимых заживо в собственных грехах мертвецов.

Но ни смертный, ни досужий дух, разглядывающий Сектор 1980, не заметил и не подслушал бы в эти часы странный обмен сигналами между центральным объектом ближайшей "системы" и несколькими из его спутников, происходивший по нештатным каналам в нарушение всех мыслимых инструкций и протоколов.

- ...Всем доброго времени суток! - провозгласил Арубис, передавая мерзкий, дребезжащий школьный звонок. - Поприветствуйте новичков в нашем классе. С нами Грей, Шейда и Тео.

- Привет! - жизнерадостно "сказал" кто-то.

- Что за собачьи клички, в самом деле, Михаил Федорович? - "сказал" кто-то другой. - Мы все-таки взрослые люди.

- Для конспирации. Чтоб никто не догадался. - ядовито отрезал Арубис. - Вы все мертвы, хватит цепляться за паспорта. Итак,

ЗАНЯТИЕ ВТОРОЕ

В мысленном пространстве учеников возникло нечто, напоминающее прозрачную амебу, завернутую в полиэтиленовый пакет. Объект медленно вращался.

- На первом занятии мы обсудили азы теории темной энергии, ее сверхтекучесть, причины возникновения линий напряжения - "мира теней" вокруг материальных объектов - и наивысшую форму "тени" материального объекта - ауру тела и душу разумного смертного. Сегодня мы рассмотрим анатомию духа, который это смертное тело успешно покинул.

Древние египтяне верили в существование нескольких "душ" - Ка, Ба, Ах и так далее. В каком-то смысле они были правы. После смерти разумного аура его физического тела начинает разрушаться, отражая происходящие с телом процессы. Но верхние, наиболее сложные слои, если их вовремя отделить - так сказать, снять с якоря, сорвать цветок с гниющего стебля - могут существовать независимо, причем довольно долго, а при наличии питающего источника энергии - неограниченно долго.

Перед вами - модель энергоинформационной формы жизни. - Арубис ткнул "лазерной указкой" в "амебу". - Центральная область содержит постоянные потоки, кодирующие информацию, которая собственно и является "душой". Непосредственно после смерти это в большей или меньшей мере слепок ауры мозга смертного, но в дальнейшем эти потоки постепенно меняются, я бы сказал - оптимизируются, приходят в порядок. Да, все мы - лишь набор данных, который может быть легко изменен и разрушен, не обольщайтесь.

Назовем эту относительно стабильную кодирующую область "структурой". Ближе к периферии расположена тонкая оболочка, что-то вроде пленки поверхностного натяжения жидкости. На ней вы видите вот эти яркие и темные пятна - это точки фокуса. В них происходят процессы поглощения и выделения энергии, необходимые для поддержания структуры. Перемещая точки фокуса и меняя их напряжение и полярность, энергобионт управляет "пищеварением" в вихревой зоне и взаимодействует с окружающим миром, например, передвигаясь вдоль линий напряжения мира. Назовем точки фокуса... эмммм... "чакрами".

Кто-то из учеников хихикнул.

- Тише там! А то я возьмусь за линейку.

Вне оболочки расположена внешняя вихревая зона - "солнечная корона" или "атмосфера". Чем она плотнее и глубже, тем большими запасами силы обладает энергобионт. Назовем внешнюю вихревую область, этот "жировой запас" нашей "амебы", для наглядности, "маной". Управляя маной через чакры, дух превращает ее в свои руки, свою защиту - и свое оружие. Если мана на нуле, ты неподвижен, беззащитен и вкусен. Даже без кетчупа.

- А духи могут заниматься сексом? - притворно-обворожительно спросил кто-то.

- Могут. - желчно ответил Арубис. - Прямо в мозг. Был такой биолог, Скиннер, вживлял крысам электроды в центр удовольствия, и давал жать на кнопку. Крысы жали кнопку, пока не дохли. Астральный секс работает так же. Находите у партнера - или у себя - в структуре центр удовольствия, запускаете туда умелые ручки, и стимулируете. Эффект - лучше любого героина. Только почему-то те "бессмертные", кто этим занимается, долго не живут. Вот подумайте, если вы долларовый миллиардер, станете ли вы колоться "крокодилом", жевать насвай или нюхать клей? Вот то-то же...

На сегодня все. Домашнее задание - осознанно пошевелить чакрами и расковырять пошире - скажем, вдвое - дырки в энергопроводке, через которые мы сейчас, собственно, разговариваем. Приду и у всех проверю!

Черт заговорщически подмигнул и прозвенел на большую перемену, торжественно и долго.

[Haruspex]

ИНТЕРЛЮДИЯ
Мы - мутанты

Оранжевые фонари один за другим накатывали и исчезали во тьме. Черный "Харлей" с низким, пульсирующим рыком несся сквозь пустой ночной город, и город раскрывался перед ним, словно книга. Огни тусклых витрин и окон - желтых, зеленых, красных, как легко забыть этот свет, когда привык к слепящим иглам светодиодов - скользили по темным очкам молодого мужчины в сером костюме и начищенных до зеркального блеска туфлях, который, криво ухмыляясь, уверенно вел тяжелый мотоцикл, наплевав на любые скоростные ограничения. Девушка, сидевшая сзади, обхватила его руками и радостно смеялась; ее длинные черные волосы развевались в потоке ночного воздуха, словно плащ.

- Даже жаль, что все это скоро закончится! - крикнула Светлана, она же Шейда, она же Забатаэль ("Ну сама подумай, сколько в тебе света? А Забатаэль - перебор с пафосом, хорошо для черной мессы, но на каждый день не годится" - сказал тогда ей Арубис.).

- Не жалей о том, что давно прошло. - ответил ей в мыслях демон. - Той жизни нет, эта - ложь, но впереди у нас будет новая, вечная, и будет круто, весело и страшно.

- Да!!! - ведьма закинула голову к темному небу. - Я готова!

Арубис протянул руку к магнитоле. Адский рев трэш-металла слился со звуками двигателя. На черных крыльях безумия они мчались в плотную, пахнущую дождем и бензином ночь.

"Ночью в джунглях сдохнешь сам!
Я - компьютер вашей лжи!

Муссолини-каннибал!!!
Операция на мозг!!!
Сексуальный аппетит!!!
Оккупация в аду!!!

Мясорубка. Красный крест.
Удушенье. Трупный яд.

Что на ужин? Кислота!
Пей отраву до утра!!!

Ночью в джунглях.
Каннибал.
Мы мутанты.
Гидроцефал.

Крысы дохнут.
Каннибал, кровью
В книгу мёртвых
Запиши всех нас..."

"Харлей" разгонялся все быстрее - пока не прочертил длинную огненную полосу и с громовым хлопком не исчез, растворившись воздухе.

[Haruspex]

ЗАНЯТИЕ ОДИННАДЦАТОЕ,
или поваренная книга антихриста

...Арубис продолжил.

"...До вымирания человечества Силы Зла могли себе позволить относиться к энергии и душам смертных расточительно, но вскоре после того, как последний разумный потомок Адама склеил ласты, Злу пришлось решать проблему банального голода. Стало не до идеологии. Кто-то из геронтов - кажется, все же Вельзевул - и подал идею энергосборника на базе "адского котла" - пыточного кокона ложной реальности, куда подключались души обреченных на муки.

В те времена "котлы" или потребляли энергию, расходуя ее на пытки и психологический слом жертвы, или же выдаивали, разрушали находящуюся внутри душу, приканчивая грешника за несколько оборотов. Теперь все гораздо хитрее. Основное назначение нынешних котлов - сбор фоновой энергии, в обычном виде непригодной для питания бессмертных, и ее подача в дистиллятор. Дух мертвеца выступает в роли, скажем образно, хомяка, бегущего в колесе, которое соединено с генератором. Или осла, который ходит по кругу и вращает колесо, черпающее воду. А чтобы хомяк бежал быстрее и не останавливался, при каждом обороте колесо тыкает его в ягодицы иглой - заставляет испытывать те или иные сильные эмоции, в основном, крайне негативные. Например, раз за разом умирать от цирроза печени. Или разводиться. Или делать аборт. Или переживать зону, армию или психушку. В общем, худшие месяцы и годы своей жизни, бесконечно. Главное, чтобы перебирал лапками.

Собранная котлом энергия все еще сложна для усвоения и к тому же сильно загрязнена страданиями заключенного, через которого прошла. Среди демонов, конечно, полно любителей такого самогона, но это особый контингент. Для общих же нужд нужен продукт получше. Его и производит хаб-дистиллятор, куда сходятся потоки от всех котлов сектора. Дистиллятор еще больше концентрирует "ману", очищает ее от всех посторонних примесей и подает в восходящий энерготок. К каждому дистиллятору приписан смотрящий черт для технического контроля. Как правило, эти смотрящие плохо оплачиваются - в смысле, кормятся перераспределенной сверху маной - и перегружены работой. В общем, это такой же хомяк. К большому форс-мажору никто из них не готов, поверьте - им гораздо важнее создать видимость радостного сверхурочного вкалывания и не создать проблем в отчетах.

В отличие от них, многое в работе компьютера вашей лжи я смог автоматизировать, а свободное время - несколько тысяч лет по вашему счету - потратил на кое-какие исследования, разработки - и вас.

В каждом секторе содержится до нескольких миллионов душ. Вручную всех выпустить невозможно. Для этого я создал... назовем это вирусом. Цепь команд, которая может копировать себя, перехватывает контроль над котлом и вскрывает его изнутри. Котлы моего сектора заразить могу я, но прямых горизонтальных связей между секторами нет. Нужны средства доставки. Умные средства доставки.

Для этого, дельфинчики мои, мне и нужны вы.

С началом апокалипсиса в аду каждый из вас, вылупившись из котла, получит "мину-липучку" с вирусом. Ваша задача - под прикрытием творящегося бардака добраться каждому до своего соседнего сектора и прилепить мину на любой из котлов. Когда вирус начнет размножаться в сети сектора - секунд через тридцать - отклеить мину и двигаться к следующему сектору, заражая все на своем пути. Все происходящее вокруг - ВСЕ - что непосредственно не угрожает вам, игнорировать.

Когда с вашей стороны появятся церберы - немедленно отступить обратно ко мне. Работающий цербер со стороны пастей выглядит как две воронки тьмы или черные дыры, очень большие. Перепутать с чем-то еще его невозможно.

Все понятно?"

[Haruspex]

ИНТЕРЛЮДИЯ
Save and Exit

...В последний день человеческого бытия Эдуарда Москву накрыл плотный снежный заряд, и уже к трем часам дня ничего нельзя было разглядеть в серой мельтешащей за окном каше, а ближе к четырем окончательно стемнело. В квартире было темно и холодно, сонно бормотал холодильник и тикали антикварные, с медным маятником, часы.

Чтобы убить время, Эд сыграл пару сценариев в "Панцер Генерал", полистал зачем-то "Молот Ведьм", заложенный в избранных местах старыми проездными, съел пару бутербродов с копченой рыбой, запив их крепким кофе, а затем просто сидел на кухне и курил, глядя в залепленное снегом окно.

Телефон на стене в прихожей зазвонил в семь - тем мерзким, дребезжащим звонком, который только и способна была издавать эта советская рухлядь. Из трубки, словно с огромного расстояния, сквозь шелест помех на линии донесся голос Михаила Федоровича.

- Нам пора, мой юный друг. Собирайтесь!

Эдуард выключил газ и электричество, надел берцы и кожаное пальто поверх колючего свитера с высоким горлом, натянул перчатки, взял "дипломат" и вышел из квартиры, аккуратно закрыв железную дверь на два замка.

Снаружи подъезда его встретила мокрая метель. Снег несся огромными плотными хлопьями, где-то в его кружащемся хаосе горели оранжевыми пятнами уличные фонари.

Черная "Волга" появилась из снежной завесы почти бесшумно, с легким кошачьим урчанием. Фары пробивали метель лишь на несколько метров вперед, почему-то делая тени красными, словно пролитая кровь.

Принц Датский открыл заднюю дверь и втиснулся на заднее сиденье, рядом с уже знакомой ему девушкой. "Михаил Федорович", полуобернувшись с места рядом с водителем, кивнул Эдуарду в знак приветствия, в глазу демона блеснул красный огонь.

- Ну-с, все в сборе. Геннадий, поехали. Молодые люди, вы не возражаете против... эээ... немного классической музыки?

- Конечно, же нет, Михаил Федорович. - вежливо улыбнулся уголками рта Эдуард.

- Вот и прекрасно. "Роллинг Стоунз" сейчас очень к месту.

Арубис щелкнул кнопкой. Под гитарные риффы "Роллингов" "Волга" плавно тронулась с места и медленно покатилась в белое ничто, "дворники" с чавкающим звуком ходили взад-вперед по стеклу, сгребая бесконечный снег, на место которого падал и падал новый.

"...Please allow me to introduce myself
I'm a man of wealth and taste
I've been around for a long, long year
Stole many a man's soul and faith

And I was 'round when Jesus Christ
Had his moment of doubt and pain
Made damn sure that Pilate
Washed his hands and sealed his fate

Pleased to meet you, hope you guess my name
But what's puzzling you is the nature of my game

I stuck around St. Petersburg
When I saw it was a time for a change
Killed the Czar and his ministers
Anastasia screamed in vain

I rode a tank, held a general's rank
When the Blitzkrieg raged and the bodies stank

I watched with glee while your kings and queens
Fought for ten decades for the gods they made
I shouted out, "Who killed the Kennedys?"
When after all, it was you and me

Let me please introduce myself
I'm a man of wealth and taste
And I laid traps for troubadours
Who get killed before they reach Bombay..."

...Снег сомкнулся. Какое-то время в темнеющей круговерти еще виднелись красные пятна задних огней "Волги", затем и они, свернув за угол, навсегда погасли.

"...Just as every cop is a criminal
And all the sinners saints
As heads is tails, just call me Lucifer
Cause I'm in need of some restraint

So if you meet me, have some courtesy
Have some sympathy, and some taste
Use all your well-learned politesse
Or I'll lay your soul to waste."

[Haruspex]

* * *

"...Представьте себе, что перед вами стоит задача - слепить что-то вроде восковой статуи самого себя для музея мадам Тюссо. С портретным сходством, достаточным, чтобы обмануть подслеповатые камеры видеонаблюдения.

Представили? А теперь представьте, что вы делаете это по ночам, в тюрьме, будучи прикованы к стене за ногу длинной цепью, и статую приходится лепить из размокшего хлебного мякиша, а красить - толченым кирпичом, зубным порошком и грязью.

Задача может показаться невыполнимой. Но за пару миллионов лет я смог сделать и это.

В аду нет камер, потому что нет зрения как такового. Все, что вам кажется, что вы "видите" - иллюзия восприятия. Но есть что-то, что люди вашей эпохи назвали бы "чипами" или "датчиками систем безопасности", и все бесы, как и все грешники, в преисподней чипированы.

Зная астральную анатомию, то, где вживлен "датчик" и как он работает, можно, воспользовавшись моментом, вырвать его "с мясом". Но этого мало - если просто оказаться вне системы, то тебя тут же сожрут. Нужно, чтобы датчик продолжал исправно передавать наверх, что ты на месте и поток энергии в норме. Подсадное чучело.

Вот это чучело я и лепил, с перерывами, где-то около двухсот тысяч лет из одного спившегося прораба. А потом, когда однажды парой этажей выше что-то рвануло - то ли кто-то громко слетел с кресла, то ли Океания решила опять разобраться с Остазией - и пошли перебои в сети, вырезал свой "поводок" и воткнул его в готового пациента, который теперь работал, как прокси.

Ведь на самом деле, все сверхъестественное вполне естественно. И дух святой, и скверна Сатаны обречены распространяться со скоростью света - и тут подгадил Эйнштейн! А расстояния-то солидные, Земли и Марса больше нет, ад теперь на спутниках Юпитера. Ну, точнее, не на, а по ту сторону. Между кругами сигнал идет секунд тридцать, а пока на столе у начальства, которое, как всегда, то на ближней даче, то на выставке собак, загорится большая красная кнопка, может пройти не одна минута. Сбой в системе, ловкость рук - и вот он, арестантский браслет, уже на переодетом чучелке, и рожа сопящего на диване прораба прикрыта журналом "Русский пионер".

Казалось бы, можно бежать из Шоушенка. Но мало и этого. Вокруг местного Шоушенка - ров с голодными крокодилами, а дальше безводная пустыня на тысячи километров вокруг. Не спасут даже лохи-"консервы". Значит, только большая буча, достаточная, чтобы можно было надолго открыть врезку в трубе и дать энергию на Пушку.

...Да, в итоге, пока мой прораб пинговался, усиленно присутствовал и слал заранее заготовленные отчеты, я понемногу построил пушку. Ну, или, скорее, одноразовую рельсовую катапульту. Астральную, конечно - я же мертв, снежок из замерзшего метана там, внизу, и то еле хватает сил слепить.

Темницы рухнут, и свобода... На самом деле цебаот его знает, что там встретит радостно у входа. Рельсу я нацелил на M33, что когда-то обреталась в созведии Треугольника. Сейчас Солнце ужалось в белого карлика, а Млечный Путь и Андромеда уже почти столкнулись, и Треугольник намного ближе, чем был при человеческой жизни.

Думаю добраться за 600-700 тысяч лет.

Заодно наконец-то высплюсь."

[Haruspex]

...Рта нет, а кричать надо, а батарея горячая, и из нее растут черные, покрытые глазами щупальца. Сверху смотрит, смотрит - стекает вниз, когти, белые, как бахрома, шевелится - как громко - вошел гниющий труп.

Труп брезгливо посмотрел на корчащегося на полу парня, поставил рядом эмалированную кружку с водой и миску с парой заветренных бутербродов с сыром.

- Колбасит еще? На, пожри, торчок, когда прочухаешься. - пробулькало из живота трупа. В полужидком лице шевелились обломанные зубы.

В открытую дверь за спиной трупа бесшумно зашел Черный Человек, сел на табуретку в углу и тоже стал смотреть - немигающими, колючими иглами белых глаз.

V. Нигредо

Дверь закрылась, а Черный Человек остался - провал в ослепительную, межзвездную тьму, тощий, длинный, клубящийся туманом, гибкие пальцы почти доставали до пола.

- Уйди, глюк! - из последних сил простонал Пашка, но получилось только - "Ыэыы, ыы", потому что этот ублюдок, "дядя Рубен", предусмотрительно заклеил ломающемуся "пациенту" рот скотчем.

- А я не глюк. - безразличный не-голос Черного Человека ледяным ветром подул в объятой зловонным огнем Пашкиной голове. - Это ты глюк, а я - нет.

- Все равно уходи!

- Нет. Поздно. Полное собрание сочинений Солженицына кто из дома вынес? Хрусталь, ложки. Икону зачем сдал? Всех скорбящих радость. - Пашке показалось, что Черный Человек гаденько хихикнул у него в мыслях. - Вот и не будет теперь радости скорбящим, а буду я.

- Это ж доска. У нее оклад серебряный был. Ты кто, чего тебе надо в моей голове?

- А я, Павел, твой черт-хранитель. У нормальных людей бывают ангелы-хранители, а тебе за заслуги, вот видишь, положен черт. Вот чего ты сейчас больше всего хочешь?

- Сдохнуть. - простонал Пашка закленным ртом.

- Все желания должны исполняться. - сказал Черный Человек. - Вообще-то ты уже, и довольно давно, хотя хочешь ты на самом деле не сдохнуть, а дозу. Но это мы тоже сейчас поправим.

Зыбкие пальцы тьмы потянулись к голове юноши; Пашка задергался в ужасе... и, повиснув на удерживавшем его наручнике, бессильно осел на грязный линолеум.

- Ты... Ты чего сделал? - его глаза медленно сфокусировались, потом расширились. - Чего?

- Снял синдром отмены и химическую зависимость. - равнодушно проинформировал черт. - Психологическую снимай сам. А, да...

Наручники расстегнулись и упали на пол. Павел дернулся, глядя на предмет, словно на опасное животное, затем содрал с лица скотч и стал растирать запястье, на котором отпечатался глубокий багровый след.

- Ты... чего... - растрескавшиеся губы наркомана бормотали нечто нечленораздельное, глаза шарили по дымному силуэту чудовища. - Правда что ли?

- Ты мертв. - сказал Черный Человек. - И находишься в аду. Но я тебя забираю. Пойдем со мной.

- А... - Пашка мотнул головой куда-то в сторону.

- Твоя мать и ее коммерс тоже давно мертвы, но они, в отличие от тебя и меня, даже не настоящие. Кстати, "дядю Рубена" через один час и сорок три минуты приедут убивать. Мир жесток - не спас Солженицын, не спасла "всех скорбящих радость", не спасет и "сильный мужчина". Человек может спасти себя только сам.

Так что или ты сейчас встаешь и идешь со мной, или остаешься тут, а через два часа все начнется снова - прыжок Юльки с крыши, вены, психушка, хмурый, всех скорбящих радость, наручники и батарея. А потом опять. И опять. И опять. Навсегда. Понял?

- Да.

- Тогда встань, человек. Встань и иди.

[Haruspex]

* * *

...Снаружи темно и над холмами, на которых стоит Город, идет мелкий дождь, превращая глину улиц в непролазное месиво жидкой грязи, но в доме тепло и сухо, в очаге пылает огонь, мама прядет шерсть, и большая мохнатая собака лежит рядом, опустив на лапы тяжелую голову. Свет и тени, рожденные пламенем, бродят по выбеленным и раскрашенным стенам, и рисунки оживают, продолжая движение. Стада антилоп бегут по холмам, за ними следуют львы, собаки и охотники; женщины собирают плоды с деревьев, несут снопы на двор. Глазами глиняной бычьей головы из стены смотрит дух дедушки. Он теперь всегда рядом, охраняет потомков от зла.

Мальчик заворачивается в теплую зимнюю шкуру, валяясь на глиняном ложе, и ему уютно и хорошо.

У двери начинается движение, что-то бубнят голоса взрослых, но из дальнего темного угла ничего не видно. Один голос, женский и неприятный, говорит громко и четко. Это голос, привыкший приказывать, возражения он не терпит.

- Мать Чакун ждала достаточно долго, Эрге. Она не будет ничего слушать. Если ты не отдашь то, что должна храму, до следующей луны... Ты больше не можешь работать, но твои дети...

- Нет! Нет, прошу тебя!

Слова делаются тише, сливаясь в звуковую кашу. Бычья голова неподвижными глазами смотрит во мрак. Собака поднимает голову и ворчит.

- Мама, меня отдадут в храм, да? К тете Чакун? - спрашивает мальчик у коренастой черноволосой женщины с кожей цвета засохшей глины и испятнанным оспой лицом.

- Нет, конечно же, нет. Никогда. - улыбается ему мать.

* * *

...Арубис пришел в себя, очнувшись от короткого наваждения. Духи не спят так, как люди, но могут впадать в своего рода транс, приводя в порядок память и течения сил - все, что составляет их естество. Вот и он "задремал" ненадолго, и кусок смертной памяти, выплывший случайно из миллиардолетних глубин, стал его "сном" в эти последние перед началом минуты.

Черт вылез на крышку дистиллятора, все так же извергавшего поток чистой энергии вверх, на благо ненавидимого и презираемого начальства, и в последний раз огляделся кругом, запоминая ад таким, каким он был, отпечатывая это грандиозное зрелище в себе навсегда. Затем посмотрел на жалкую стайку своих верных питомцев, беспомощно болтавшихся на нитях Силы у основания системного узла. "Они же даже передвигаться могут с трудом." - с некоторой жалостью подумал черт.

А затем вздохнул, забыв, что мертв, открыл вентиль, пустив в себя поток бешеного огня Преисподней, и засмеялся, и распростер руки от горизонта до горизонта, проревев чудовищным рогом Зверя:

"АПОКАЛИПСИС!!!"

И ад взорвался вокруг.

[Haruspex]

* * *

...Студент и дьявол стояли в темном, пахнущем цементной пылью прямоугольном подвале. Вдоль стен подвала, на манер классического храма, шли ряды колонн из грубо оштукатуренных метровых труб. Оба торца этого бетонного мешка оканчивались дверями - одна, ржавая и металлическая, на которой висел сбитый замок, вела на лестницу вверх. Вторая, фальшивая советская классика из ламинированных древесно-стружечных плит, не вела никуда вовсе - проем за ней был заложен потемневшим от времени кирпичом.

- Никогда не был фанатом "совка", хоть в нем и вырос. - сказал Сергей, ковыряя цементный пол носком ботинка. - И, вплоть до нашей встречи, я был если не атеистом, то, по крайней мере, агностиком. Но, с моей точки зрения, у Советского Союза, какой бы беспросветной серостью в повседневной жизни он не был, оставалась главная черта, которую наследовавшая ему Россия сохранить не смогла. И это, собственно, было то единственное, что в какой-то мере оправдывало в моих глазах существование СССР и кровавую историю его ранних лет.

- И что же это? - Черт, осклабившись, склонил набок рогатую голову.

- Будущее. Надежда. Крошечный шанс на то, что у человечества возможен какой-то другой, высший смысл, кроме как вспыхнуть на мгновение и исчезнуть, как исчезали все биологические виды на Земле до и после него. Знаете, по Ефремову. Вселенная создает разум, чтобы бороться с энтропией, с нарастанием хаоса. Чтобы, в конечном итоге, победить смерть. Вот эту надежду у нас отобрали, а вместо нее дали жбан водки и пояс богородицы.

- Мне кажется, студент, ты опять смотришь не туда, куда надо, и, как всегда, ничего не видишь. Во-первых, жбан водки и пояс богородицы дали совсем не тем жалким долям процента, кто был способен думать об "энтропии" и смыслах существования человечества, а тем, кто никуда и так от этого жбана не отходил. А во-вторых, кто сказал, что эволюция жизни должна заканчиваться на ее примитивных белковых формах? Даже в твое время обсуждалось, что следующей ступенью, разумным видом, способным заменить человечество, могут стать созданные им машины. Смотри выше: разве не логично, что в борьбе с энтропией в преддверии тепловой смерти Вселенной на смену белковой жизни должна придти жизнь, скажем, плазменная, в коронах остывающих солнц, или в форме электромагнитных полей?

...Короче, студент, о чем я: мы с тобой, да и вот все эти мертвецы в аду, и есть следующая ступень эволюции. Мы вышли на новый уровень, ты и я. Естественный отбор, борьба за огонь продолжается. Прямо сейчас. Вселенная дает тебе - и человечеству - шанс. Не провафли его, студент!

Арубис хлопнул Сергея по плечу и театральным жестом обвел рукой подвал.

- "Корабль испанский трехмачтовый,
Пристать в Голландию готовый:
На нем мерзавцев сотни три,

Две обезьяны, бочки злата,
Да груз богатый шоколата,
Да модная болезнь: она
Недавно вам подарена."

- Все утопить. - улыбнулся дьяволу Очкарик и шагнул к заложенному кирпичом дверному проему.

Стена начала бесшумно отходить в сторону, и из бездны за ней ударил яркий, чистый и белый свет.

[Haruspex]

Глава предпоследняя,
В которой темницы, наконец, рушатся

...Котлы сектора 1980 с ревом лопались, исторгая фонтаны астральных брызг, сонмы воющих безумных душ. В центре хаоса, раскинув черные крылья на фоне огненного столба еще продолжавшего качать энергию дистиллятора, дико хохотал, наливаясь ворованной мощью, Арубис.

Конечно, он не собирался полагаться на своих бесполезных домашних зверушек, давно превратившихся лишь в забавное хобби, и просто так никого освобождать не хотел; плевал он на давно мертвое человечество. Вторая версия вируса поражала уже не столько сам механизм котла, столько заключенного в нем, лоботомируя несчастную душу и наделяя получившегося бесплотного зомби двумя основными стремлениями: лететь прочь, отыскивая скопления энергий, и, если не найдена метка Арубиса, заражать и жрать, жрать и заражать.

В аду начинался зомби-апокалипсис, и именно над этим смеялся черт.

Спустя примерно двадцать секунд первые зараженные души достигли сектора 1979. Часть впилась к ближайшие к ним котлы, заражая сеть сектора; другие устремились к центральному узлу, словно клещи-кровососы, вбуравливаясь в сложное сплетение силовых линий дистиллятора. Куратор сектора немедленно отправил рапорт наверх и сражался отчаянно, сокрушая зомби десятками и пытаясь изолировать пораженную часть системы. Но зомби прибывали, лопались - уже здесь - новые и новые зараженные котлы, и визжащий от ярости и ужаса черт скрылся под копошащейся массой бывших заключенных, разрываемый ими на части. Вскоре огненный столб восходящего потока сектора 1979 начал неровно вихляться и повалился набок, прорезав пылающую просеку сквозь гроздья котлов, а затем хаб взорвался, рассеивая клочья структуры и облака оглушенных зомби. С другой стороны зомби уже жрали сектор 1981, вопль его кураторши - мерзкой твари, при жизни бывшей зубным врачом в послевоенной Одессе - захлебнулся на последней высокой ноте.

Арубис завернулся в сочащиеся черным пламенем крылья. Толпившиеся в беззвучном ужасе у подножия его трона зверушки так и не пригодились. По крайней мере, пока.

- Пейте! - проревел демон, простирая конечность к постепенно иссякавшему потоку энергий. - Все, жрите!

Питомцы повиновались. Один, самый неуклюжий, опьяненный чуждой, внезапной Силой, не удержался на внешней орбите, его всосало в дистиллятор и мгновенно разорвало. Другая отвалилась и беспомощно плавала неподалеку, светясь кровоточащей изнутри маной; ее матрица была необратимо повреждена. Но остальные росли, и свечение их делалось ярче на фоне царившего вокруг хаоса.

Где-то над гибнущим сектором 1963, смотритель которого успел благоразумно сбежать, встали несколько столбов черного света. Подоспела вохра с ближайшей тревожной кнопки. Демонов немедленно облепили тысячи зомби; один тут же прыгнул на уровень реальности выше, другие принялись жечь, разрушать и истреблять, но это лишь привлекло десятки тысяч новых зомби из соседних зачумленных узлов. Минуту спустя с охраной было покончено.

Арубис, оглядываясь вокруг, оторвал своих выкормышей от пуповин издыхающего дистиллятора и, растопырив мириады щупалец, сгреб "птенцов", совершенно невменяемых от выпитой силы. В этот момент реальность ада дрогнула, заколебалась и расступилась. Волокна астрала, словно вода, уходящая в слив, потянулись в две разверзшиеся рядом прорехи абсолютного мрака. Один из зараженных секторов, распадаясь, смялся и рухнул в жуткие пасти. С другой стороны быстро расширяющейся зоны поражения проявился еще один цербер, словно чудовищный двуглавый пылесос, пожирая без разбора все внутри очерченной ему невидимой сферы, затем третий. Начальство наконец получило информацию о происходящем и отдало команду зачистить очаг.

- Ну, нам пора! - захохотал черт и прыгнул "наверх", сквозь энергетический барьер, разделявший слои преисподней.

[Ergo]

F5 F5 F5 F5



<просто для информации автору, сообщение можно удалить>

[Haruspex]

* * *

...Редкое разумное существо задумывается о том, почему окружающая его Вселеная устроена именно так, и никак иначе. Большинство просто принимают законы внешнего мира такими, как они есть. Жители астральных сфер за пределами человечьего восприятия - не исключение. Что такое "уровни тонкого мира"? Почему на фазовый переход между ними необходимо расходовать силу, и чем "выше" (а быть может, "глубже"?), тем больше отнимает этот рывок? Почему пространство и время на разных слоях текут по-разному, и нижележащий слой всегда доступен частичному восприятию с верхнего, а вышележащий - нет?

Может быть, мудрейшие геронты ада и могли дать ответ на эти вопросы, но Арубис - не мог. Для него нижний слой ада, где располагались котлы, был вторым; "под" ним лежал плотный, первый слой "сумрака", непосредственно контактировавший с материальным миром; "над" ним располагался третий, "административно-технический", где колоссальные жилы энергопроводов сливались в единую восходящую на четвертый уровень Трубу и работала Адская Канцелярия. В обычном состоянии сил на самостоятельный выход на технический уровень у черта не было; для того, чтобы прорваться туда сейчас, ему понадобилось выпить дистиллятор своего сектора. Оставалось найти спрятанный Шланг и захватить Вентиль.

Когда восприятие демона пришло в норму после прыжка, он опасливо огляделся вокруг. Третий уровень был темнее и разреженнее второго, жуткое инфракрасное зарево Генерального Директора Мира Сего по горизонту светилось ярче. На фоне пустого темного пространства доминировали огромные реки волокнистого радужного пламени, где-то далеко впадавшие в непредставимых размеров ствол света, медленно возносящийся в темно-алое бесконечное "небо". Труба напоминала опрокинутое в ад сотканное из Силы древо, чудовищный бесплотный Иггдрасиль, медленно пожирающий страдания миллиардов и миллиардов душ жадными корнями зла.

Только здесь становилось в полной мере очевидно, насколько незначительно и бессмысленно в масштабах Ада было устроенное Арубисом там, внизу. Это был даже не комариный укус - это отмерла клетка кожи на хвосте древнего дракона.

Арубис осмотрел слабые восходящие потоки энергий и, найдя нужный ему по неразличимым для большинства духов признакам, вытянул тонкое эфемерное волоконце. Это был припрятанный им здесь когда-то во время вызова "на ковер" для отчета Шланг - направляющая, по которой можно пустить целое море силы на два уровня ниже, в накопитель космической "катапульты". Держа Шланг, черт полетел сквозь бездну к главному энерговоду XX столетия.

Далекий шнур радужного огня быстро вырос в ревущую медленную реку, а затем в зыбкую стену, вдоль которой бродили светлячки бесов-техников и редкие злые огни охраны. Беспорядок внизу привел к тому, что ее большая часть, а главное, вся тяжелая техника - щиты и поглотители (в просторечии, церберы и бегемоты) сейчас с этого участка были пусть на несколько минут, но сняты. Арубис уже видел Вентиль - темное мерцающее пятно в вихрях пламени чистой Силы, и, придав себе еще ускорения, словно комета, рушился сейчас на поверхность этого корня мирового зла, все еще таща за собой нить Шланга и гроздь своих покемонов.

Техники у Вентиля заметили быстро приближающегося постороннего и тревожно замигали; кто-то замер, другие бросились врассыпную. Арубис выбросил вперед нити-щупальца, швырнув в бесенят своих верных питомцев с единственным не обсуждаемым приказом - убить. Сам черт, развеяв пару оказавшихся у него на пути несчастных работяг, рухнул в центр Вентиля и стал прорастать внутрь, принимая управление на себя и включая в систему Шланг.

Техникам почти не платили - они работали даже не за еду, а за жизнь, кормясь фоновыми эманациями Трубы. Каждый из мертвецов Арубиса, отведавших маны из дистиллятора, был теперь многократно сильнее. Но грешники не умели драться, не умели совсем, а подтрубные бесенята были быстры, изворотливы и искушены в борьбе за выживание, словно подвальные крысы. К счастью для Арубисовых покемонов, техники были еще и пугливы, уворачиваясь от неуклюжих ударов, разрядов и выпадов, они кусали и убегали, не рискуя схватиться с более сильным врагом насмерть.

Шланг расцвел нарастающим водопадом энергий; Арубис получил пришедший снизу сигнал-импульс - его катапульта, скомканная и замаскированная под след старой магической разборки где-то там, в полуреальном сумрачном мире первого слоя на вулканических полях Ио, начала "надуваться", разворачиваться в боевое положение, напитываясь для первого и последнего выстрела. Но и подтрубная вохра не дремала - два ближайших демона, переливаясь гневом, уже летели покончить с вором.

Арубис вытащил себя из вентиля и развернулся навстречу атаке. Из двух третей своей силы он сформировал щит, прикрывший лицевую полусферу, из трети - что-то среднее между огненной плетью и щупальцем. Охранники медлили: они оценили силу противника и теперь, видимо, рассчитывали затянуть схватку до подхода еще нескольких патрулей. Черт метнулся вперед, на ближайшего из бывших собратьев по аду, протаранив его щитом и одновременно огрев "плетью" второго врага, оказавшегося сзади и сверху. Верхний демон ощетинился лезвиями черного пламени и упал на Арубиса; тот, пользуясь тем, что первый охранник был еще оглушен, подставил щит, позволив атакующему влепиться в него и соскользнуть на сторону, а затем в развороте ударил его плетью.

Охранник-1 тем временем пришел в себя и выпустил в наглого вора серию огненных шаров; от двух Арубис ушел, третий расплескался о щит. Охранник-2 развернулся для новой атаки - и, в момент, когда Арубис якобы приготовился снова таранить стрелка, прыгнул вперед, на "спину" врагу. Черт потратил часть энергии на ускорение личного времени, форсируя течение сил в структуре, и перекинул то, что еще недавно было щитом, в сторону атакующего, формируя в центре щита большой зазубренный "шип".

Охранник-1 выпустил в Арубиса вторую очередь плевков огня, и в эту секунду охранник-2 с воем напоролся на "шип", прошедший сквозь его структуру, а сам черт, все еще в состоянии быстрого времени, повернул щит вместе с насаженным на нем демоном в направлении, откуда шел выстрел. Шары света ударили в развороченную структуру охранника-2, перемешивая в медленно рассеивающуюся дымную кашу то, что еще несколько секунд назад было сознанием энергетической формы жизни.

Арубис стряхнул с шипа расползающиеся останки демона и бросился на оставшегося противника. Вохровец засветился страхом и потратил остатки своих сил - половину на ускорение времени, вторую - на прыжок "вниз". Гад сбежал.

Черт удовлетворенно "вздохнул". Скоро подлетят новые; нельзя было терять ни секунды. Он впитал щит и плеть обратно в себя и вернулся к вентилю. Схватка отняла у него около половины запаса сил; поток огня все так же стремился по шлангу, уходившему к поверхности реального мира. Арубис запустил в вентиль несколько тонких щупалец тьмы и начал восполнять потраченное. Его "покемоны", не без потерь разогнав наконец всех техников, тоже собрались к своему "учителю".

- Ну, чего ждете? - добродушно буркнул насыщающийся черт. - Особое приглашение нужно? Давайте жрите, каждому - сколько влезет. Больше шансов не будет. Следующая - конечная.

* * *