[X] Помощник

[Ник Николс]

Свет на ночь было решено не гасить. Не отключать подсветку небесного свода было решено чисо из практических соображений - шли последние подготовительные мероприятия к события последнего десятилетия - свадьбе Кали и Ямы. И было утро.

Они приходили. С небосклона, оседлав полярные ветры, через моря и земли, сквозь пылающий снег - и под ним, и над ним - отовсюду приходили они. Способных менять свою форму сметало ветром через застланные белой скатертью поля, небесные странники осыпались с небосвода, словно осенние листья; над пустошами горланили трубы, с грохотом проносились мимо снежные колесницы, лучи света, как копья, разлетались во все стороны, отражаясь от их полированных боков; пылали меховые плащи, густые плюмажи молочно-белого пара тянулись над и за ними, златорукими и солнцеглазыми; лязгая и буксуя, мчась и кренясь, проносились и приходили они - блестящие перевязи, волчьи маски, огненные шарфы, дьяволовы ноги, инеистые поножи, горделивые шлемы... - приходили они; и по всему миру, что оставался у них за спиной, радость царила в Храмах, и полнились они песнопениями, процессиями и молебнами, приношениями жертв и раздачами милостыни, красочными и пышными церемониями. Ведь сеявшая повсюду страх богиня собиралась сочетаться браком со Смертью, и это сулило, как надеялись, смягчение их нравов и послабление в их требованиях к миру. И Небеса тоже оказались заражены праздничным духом, и пока собирались вместе боги и полубоги, герои и знать, первосвященники, преуспевающие раджи и высокопоставленные брамины, набрал дух этот силу и одним махом закрутился вдруг многоцветным смерчем, ударив в голову и Первым, и последним.
И приходили они, и стекались они в Небесный Град, гарцуя на спинах пернатых родичей Гаруды, по спирали спускаясь в покачивающихся небесных гондолах, поднимаясь все выше и
выше по горным артериям, сверкая то тут, то там среди заснеженных, обледенелых росторов; приходили, чтобы звенел Шпиль Высотою в Милю от их песен, чтобы слышался в темноте их смех, когда спустилась вдруг и. - ненадолго, к счастью, - покрыла Град необъяснимая темень; Как сказал один велеречивый поэт, сразу на шесть совершенно разных вещей (прославлен он был своей расточительностью; когда дело касалось уподоблений): на перелет птиц, светлых птиц, через застывший в штиль молочный океан; последовательность нот в мозгу чуть свихнувшегося композитора; на косяк глубоководных рыб, чьи тела - не более чем завитки и струйки света, кружащий вокруг какого-то светящегося растения в холодной и глубокой морской впадине; на спиралевидную галактику, рушащуюся неожиданно на свой центр; на грозу, каждая дождинка которой становится то перышком, то певчей птахой, то драгоценным самоцветом; и, наконец (и, может быть, в наибольшей степени), на Храм, заполненный богато убранными статуями, неожиданно ожившими, запевшими, неожиданно ринувшимися под развевающимися на ветру штандартами в мир, сотрясая дворцы, опрокидывая башни, чтобы воссоединиться в самом центре, чтобы разжечь неимоверное пламя и плясать вокруг него, ни на секунду не лишая ни огонь, ни танец возможности полностью выйти из-под контроля.
Они приходили.

___________
(Ц) Желязны, Лапицкий.

[Ник Николс]

Поведано, что в этот день, в этот великий день, Бог Вайю остановил поднебесные ветры, и неподвижность опустилась на улицы Небесного Града, на леса Канибуррхи. Читрагупта, слуга Господина Ямы, возвел у Миросхода величественный погребальный костер, сложив пирамидой поленья сандала и другой ароматической древесины, добавив разнообразных смол, благовоний, масел, набросав сверху роскошных одежд; а на самую верхушку костра водрузил он шафрановую рясу из пурпурной рощи в окрестностях Алундила, которая, как говорили, принадлежала раньше Татха-гате, Будде.

Говорят, что невидимыми порхали демоны в верхних слоях атмосферы, боясь приблизиться к месту средоточения огромной силы. Говорят, что имели место многочисленные знаки и знамения, предвещавшие падение одного из великих. А теологи и святые историки поведали, что отрекся прозванный Сэмом от своей ереси и положился на милосердие Тримурти. Говорят еще, что богиня Парвати, которая была когда-то ему то ли женой, то ли матерью, сестрой или дочерью, а может - всеми ими сразу, заперлась у себя в доме и долго придавалсь раздумиям.

На рассвете великая птица по имени Гаруда, вахана Вишну, чей клюв сминает колесницы, заволновался, вдруг проснувшись, и испустил единственный хриплый вопль, разнесшийся из его клетки по всем Небесам, - вдребезги разбивая стекла, эхом отдаваясь по поднебесным странам, заставляя в испуге вскочить даже спавших мертвецким сном. Среди неподвижного небесного лета начинался день любви и смерти.
Пустынны были улицы Небес. На время скрылись боги в ожидании внутри своих жилищ. Заперты были все двери на Небесах. На волю были выпущены вор и тот, кого приспешники называли Махасаматманом, думая, что он бог. В соответствии с предзнаменованием странно стылым казался воздух.
Высоко-высоко над Небесным Градом, на небольшой площадке, венчающей собою верхушку Шпиля Высотою в Милю, стоял Владыка Иллюзий, Мара-Сновидец. Одет он был в
плащ всех цветов - и не только радуги. Воздел он над головой руки, и, сливаясь воедино с собственной силой, хлынула через его тело мощь всех остальных богов.
В уме его обретала форму греза. И излил он ее наружу, как разливается по пляжу накатившаяся на берег высокая волна.
Век за веком, с тех пор как спланировал их Великий Вишну, сосуществовали бок о бок Град и глушь, примыкая друг к другу и, однако, не соприкасаясь, доступные, но разделенные огромным расстоянием - не в пространстве, а внутри разума. С умыслом устроил все так Вишну-Хранитель. И теперь не очень-то одобрял он снятие барьера между ними - даже частичное и временное. Не хотелось ему видеть, как проникает что-то дикое в Град, выпестованный его умом как чистый триумф формы над хаосом.

И однако, даровано было силой сновидца призрачным кошкам узреть разок все Небеса целиком. Без устали бродили они по темным извечным тропинкам в джунглях, были которые отчасти иллюзией. И вот в месте том, существовавшем лишь наполовину, обрели глаза их новое зрение, а вместе с ним обуяла кошек неукротимость и жажда немедленной добычи. Среди мореходов, этих всемирных сплетников и переносчиков россказней, которым, кажется, ведомо все на свете, прошел слух, что не кошками были на самом деле некоторые из охотившихся в тот день призрачных кошек. По их словам, болтали потом не раз боги, когда случалось им бывать в мире, что кое-кто с Небес переселился на этот день в тела белых тигров Канибуррхи, дабы пройтись по аллеям Града и принять участие в охоте на вора-неудачника и того, кого называли когда-то Буддой.

Говорят, что когда брел он по улицам Града, древний ворон прокружил трижды над ним и уселся Сэму на плечо.
- Разве ты не Майтрея, Князь Света, - заговорил ворон, - которого заждался мир, увы, уже столько лет, - тот, приход кого я предсказал в стихотворении много лет назад?
- Нет, мое имя Сэм, - отвечал тот, - и я вот-вот покину этот мир, а не приду в него. А кто ты?
- Я - птица, бывшая однажды поэтом. Все утро летал я, стоило провозгласить новый день воплю Гаруды. Я облетел все небесные пути в поисках Рудры, надеясь замарать его своим пометом, и тут почувствовал, как легло на землю бремя заклятия. Далеко летал я и многое видел, Князь Света.
- И что же видел ты, ворон, бывший поэтом?
- Видел я незажженный погребальный костер, возведенный на краю мира, туман клубился вокруг него. Я видел богов, что пришли слишком поздно, они мчались сквозь снега,
они пикировали из-под облаков, они кружили вокруг купола. Я видел актеров, репетирующих в масках представление театра жестокости для брачной церемонии Смерти и Разрушения. Я
видел, как поднял руку Владыка Вайю и остановил ветры, безостановочно кружащие в Небесах. Я видел переливающегося всеми цветами Мару на верхушке самой башни, и я почувствовал,
как ложится бремя его заклинания на призрачных кошек, и видел я, как не могли они найти в лесу места и устремились сюда. Я видел слезы мужчины и женщины. Я слышал смех богини. Я видел поднятое в лучах рассвета светлое копье и слышал клятву. И наконец, увидел я Князя Света, о котором давным-давно напророчил:

Умирает всегда, никогда не умрет,
На исходе всегда, никогда не в конце.
Ненавидит он тьму,
Облаченный во свет;
Он придет в эту югу,
Словно ночью рассвет.
Я черкнул эти строки
Своим вольным пером;
В самый день своей смерти
Я увижу его.

И птица взъерошила свои перья и замерла у него на плече.
- Я рад, птица, что тебе удалось многое повидать, - сказал Сэм, - и что в рамках вымысла своей метафоры удалось тебе достичь некоторого удовлетворения. К сожалению, поэтические истины разительно отличаются от истин повседневных.
- Привет тебе, Князь Света! - провозгласил ворон и поднялся в воздух.
И тут же его насквозь пронзила стрела, выпущенная из близлежащего окна одним ворононенавистником. Сэм поспешил прочь.
Говорят, что настигшая его призрачная кошка была на самом деле богом или богиней; ну что ж, это вполне вероятно. Не по душе было все это Вишну-Хранителю, и часто повторялись потом на разные лады его слова, что нельзя было осквернять Град кровью и что если однажды получил туда доступ хаос, то непременно найдет он себе дорогу и вновь. Но младшие боги подняли его на смех, ведь он считался последним в Тримурти, а идеи его, как все доподлинно знали, весьма устарели, поскольку был он одним из Первых. По причине этой отрекся он от всякого участия в происходящем и удалился на время в свою башню. И Владыка Варуна Справедливый отвернул лицо свое от небесных дел и посетил Павильон Молчания у Миросхода, где просидел некоторое время в комнате, называемой Страх...
Останки Сэма были доставлены процессией к Миросходу, водружены поверх погребального костра и сожжены под песнопения. Чандрагупта молча поднес факел к дрова, и костер вспыхнул. Владыка Вайю поднял руку, и взъярились ветры, раздувая огонь. Когда костер догорел, Великий Шива взмахом своего трезубца исторг пепел за пределы этого мира.
По большому счету, основательными и впечатляющими получились эти похороны...

________
(Ц) Желязны, Лапицкий
обработка под нужды игры - Предс.

[Ник Николс]

Град бурлил. Все больше и больше гостей прибывало. Все ждали когда же начнется основное действо - еще несколько часов оставалось до шести вечера, и пока ходили и осматривали Град. Ведь многие были впервые в Граде за многие годы...

На площади перед Шпилем Высотою в Милю уже вовсю готовилась выступление Театра Масок, текст для которого написал велеречивый поэт, прославившийся элегантностью стиля и принадлежностью к антиморгановской школе. Мара уже был там и вовсю спорил с режиссером о необходимых визуальных эффектов. Спорил скорее для проформы.

Стало известно пришел в себя после смены тела и Муруган, неудачно зашедший в Лабиринт у себя в доме. Известен этот лабиринт был тем, что строили его Кубера и Мара, и в лабиринте могли воплотится любые фантазии и желания вошедшего, и даже частично материализоваться...

Леди Парвати, которая была когда-то Сэму то ли женой, то ли матерью, сестрой или дочерью, а может - всеми ими сразу пока так и не покинула дом, и продолжила скорбить у себя в доме...

[Ник Николс]

После неприятного случая перед выступлением Театра Масок (Агни ловил свою апсару, которая от него убегала), выступление таки началось. Выступление было впечатляющим, ибо Владыка Мара удачно подкреплял театральное выступление актеров насылаемыми на зрителей иллюзиями. Где-то к концу первой трети выступления, на центральную площадь пришла грустная и задумчивая Парвати.

[Энея]

\\ А чего тут креативничать...
Парвати пришла поучаствовать в чужом празднике, где ни смысла, ни толку, ни вкуса не находила... Знакомых лиц она не видела и все ей было плохо... Я даже не думаю, что она стала задерживаться, скорее, прошла мимо, пустилась гулять по городу в поисках того, что могло ей помочь.

[Ник Николс]

Через некоторое время Парвати вернулась к себе домой. Народ на площади тем временем рассаживался и готовился к празднеству.

За десять минут до начала церемонии на площади появился Агни. Хмурый и задумчивый...

[Анархид]

Впрочем, приготовления к празднику подействовали на Агни положительно, и он даже пару раз ответил что-то вежливое, когда его величали полным списком эпитетов - вместо того, чтобы просто величественно проигнорировать столь незначительные знаки поклонения.

За этим процессом он в целом ожидал начала церемонии, время от время с интересом поглядывая на четверку других богов.

[Ник Николс]

Давно невиданное на Небесах бракосочетание началось в полном соответствии с традицией. Шпиль Высотою В Милю ослепительно сверкал, словно гигантский ледяной сталагмит. Снято было заклятие, и бродили призрачные кошки по улицам Града, опять ослепнув к его красотам, и словно бы поглаживал их шерсть ветерок; поднимались они по ступеням широких лестниц - нет, взбирались по каменистому склону; дома были для них отвесными скалами, статуи - деревьями. Кружащие без устали под сводом Небес ветры подхватили пение и разносили по земле его обрывки. Священное пламя загорелось в Квадрате, вписанном в центральный Круг Града. Специально завезенные по такому случаю в Град девственницы поддерживали огонь, подкладывая чистые, сухие поленья ароматической древесины, которые потрескивали и сгорали почти без дыма, лишь изредка вырывалось вдруг наружу его белоснежное облачко. Сурья, солнце, светил с таким блеском, что, казалось, дневной свет вибрировал в прозрачном воздухе...

________
(Ц) Желязны, Лапицкий
обработка под нужды игры - Предс.

[Ник Николс]

Зазвучали фанфары и...

[Ник Николс]

Яму, несущего какой-то непонятный предмет напоминавший стеклянный куб с черно-красными цветами в нем, в сопровождении многочисленной свиты друзей и слуг в красном облачении препроводили вокруг площади к Павильону Кали, где их встретили слуги богини и провели на сцену-трибуну. В качестве хозяина гостей там встречал Владыка Богатств Кубера; он рассадил алую свиту по чередующимся черным и красным стульям, расставленным вокруг длинных столов черного дерева, инкрустированных костью...

________
(Ц) Желязны, Лапицкий
обработка под нужды игры - Предс.

[Ник Николс]

Яму посадили на всеобщем обозрении около небольшого занавеса, отгораживающего от него, Кали. Наконец бог богатств Кубера подошел, занавес поднялся, и Яма увидел свою суженную, как думали все, первый раз за сегодня...




___________________________
Итак играем сценическую сцену на сцене на всеобщем обозрении.

Участники: Яма, Кали сидящие на бархатных подушках, менее чем в метре друг от друга, Кубера, который сейчас по свастике т.е по часовой стрелке обошел пару молодоженов, и встал у них за спинами.

Денек пишите пост.
___________________________

[Ник Николс]

Яма со словами вручил свой хитроумный подарок Кали, та удивлено на него посмотрела, хотела было что-то прошептать, но тут Яма взял её за руку, и не видя очень сильного удивления Куберы, повел также удивленную потенциальную супругу к священному огню... Кали была явно и удивлена и польщена...

Зрители затаили дыхание....

[Анархид]

Агни, как и прочие зрители, следил за происходившим действом с неподдельным интересом, и даже начал заметно волноваться когда обручённые направились к огню.

[Ник Николс]

Около пламени Яма спросил у Кали:
-Я обещаю тебе, богатство, удовольствие и защиту. Со мной ты не будешь скучать. Примешь ли ты мое предложение?
Польщенная Кали ответила:
- Да... - и что-то зашептала Яме на ухо.
Ясно было только одно. Кали действительно восхищена происходящим. А вот Кубера позади них стоящий в нескольких десятках метров, был очень удивлен. Как и все другие боги за своими столами собравшиеся здесь... Не был удивлен только Брахма. Тот с оживлено спрашивал что-то у стоящего у него за спиной Ганеши.

[Анархид]

Агни, периодичеси поглядывая на бракосочетающихся, принялся о чем-то шептаться с сидевшей неподалеку апсарой, ехидно при этом улыбаясь.

[Ник Николс]

А Кали что-то еще прошептала и смачно поцеловала Яму, под бурные и продолжительные аплодисменты гостей и Брахмы. Остальные же - апсары, прислуга, боги - не понимали какого бхута все идет не по запланированному сценарию и кисло улыбались.

[Анархид]

Агни наклонился к апсаре, что-то ей прошептал, кивнув в направлении бракующихся, и с все той же ехидной улыбкой присоединился к апплодисментам, правда не столь бурно, а скорее размеренно, как будто отдавая дань чему-то неизбежному, но приятному.

[Ник Николс]

Стоящая с Агни рядом апсара, также, бурно захлопала в ладоши...

[Денек]

Яма вопросительно посмотрел на почти жену.

[Ник Николс]

Кали с радостью на лице его еще раз поцеловала.

- Ну... Как бы, - протянул Кубера придя в себя после срыва запланированной церемонии, и все-таки по настоящему радостно улыбаясь, - Объявляю вас мужем и женой. Вот.

И снова долгие и продолжительные аплодисменты и крики толпы "Хорошо, и хорошо весьма!"

[Анархид]

На этот раз Агни хлопал уже гораздо искреннее.

[Денек]

-Боги смерти убили церемонию, - весело произнес Яма. Пейте за нас! Радуйтесь и пусть никто не уйдет расстроенным или трезвым...
И Яма сам поцеловал жену.

[Ник Николс]

Первую часть фразы благо за овациями никто не расслышал, а вот вторая сработала почти как приказ - гости начали садится на свои места у столов и приниматься за еду. Лишь Кубера удивлено приподнял бровь.

[Денек]

-Ну каково это быть женой бога Смерти? Пойдем жена моя нам тоже надо попраздновать...
И Яма взяв за руку Кали начал обход гостей.

[Ник Николс]

Гости раступались и внимательно следили за действиями Ямы и Кали. Потом кто-то из младших богинь, пригласила супружескую пару таки сесть за стол, предназначенный специально для них.

[Денек]

Завершая свой маневр. Супруги сели за стол.

[Ник Николс]

И началась основная часть свадьбы. А именно массовая тотальная попойка. Именно попойка, потому как несмотря на всю божественность и родовитость итех или иных пьющих, это была именно попойка, характерная не для высокотехнологичного общества града, а скорее для какого средневековья. На сцену вышли музыкант и начали играть музыку. Периодически он сменялись театральными выступлениями... Но за количеством вин и яств мало что можно было разглядеть... Хотя наверное не все пили и ели. Кое-кто решил потанцевать, пока ноги держат, а кое-кто, был занят куда более важными заботами...

___________________________
//Заявки в приваты . "Публичные действия" - сюда.
___________________________

[Анархид]

Агни словно дожидался начала попойки - немного потанцевав с апсарой которую раньше ушептывал, он присоединился к распитию огромного количества различного спиртного. Причем пить старался, разумеется, не в одиночестве, а со всеми прочими - в частности, со всем усердием пламенного бога предлагая выпить за здоровье молодеженов самим молодеженам и прочим богам, сдабривая это хитропостроенными фразами про то как огненная жидкость воспламеняет счастье, которое искрами разносит радость в сердца людей, и освящает пламя любви, во имя которой полыхало это празденство.

Между этими ответственнейшими делами, Агни успевал болтать со всеми, кто подворачивался под руку, о различнейших делах Града и вообще мира, от прелестей цвета роз и кончая вопросом о преимуществах огненного жезла перед лучевым трезубцем, и тем сможет ли какой-нибудь очень хитрый ракшас сдувать репеллент потоками ветра - впрочем недолго и ненавязчиво, сразу же переходя назад на "и выпьем же за это!".

В результате, бог огня достаточно скоро стал выглядеть таким образом, что постоянно казалось что он не то сейчас упадет в обморок, не то просто уснет под скамейкой. Впрочем, это касалось и большинства его собутыльников.

[Ник Николс]

Кали что-то спросила у Ямы, разглядывая подарок супруга, и получив ответ, удовлетворено отложила подарок в сторонку... А празднество тем временем продолжалось.

[Анархид]

Тем временем к Яме и Кали приблизился в меру нетрезвый Агни, и воздев к небу чашу с вином, громко объявил:

- Предлагаю тост!

Захватив таким образом внимание фракции празднующих, и, что главное - самих молодеженов, продолжил:

- Вы думаете, случайно церемония была отклонена так, чтобы уважаемые жених и невеста сначала прошли к огню, а потом уже обвенчались? Так вот нет! Это лишь следствие того, как огонь любви, горящий в их сердцах, тянется к родной стихии пламени. Так выпьем же до дна, за то чтобы это пламя никогда не угасало, и освещало на всех своим огненным светом!

[Денек]

-Твои слова согрели нас бог Огня. Спасибо! А насчет отклонения от традиций, мы же боги Смерти... Вот и убили традицию! - Яма улыбнулся и выпил. После чего поцеловал в очередной раз счастливую Кали.

[Анархид]

Агни также опустошил свою чашу, и не долго думая налил новую.
- Традиции - это хорошо, да и смерть - это изменение, а изменения всегда к лучшему, - протянул он, играя с чашей в руке.
- Как насчет еще немного поспособствовать смерти, только на этот раз - трезвости? На таком празднике не должно быть места скучному обыденному состоянию ума.

[Денек]

Яма молча последовал примеру бога Огня, налив и выпив чашу.

[Анархид]

Агни продолжил вечер в том же духе - обильно употребляя спиртное и подстрекая всех присутствующих уничтожать его во все больших количествах.

[Денек]

Выпив и откушав молодые в какой-то момент пропали из виду. Но это мало кто заметил из-за общего веселья шума и гама.

[Ник Николс]

Веселье по их отбытии улеглось не сразу. Господин Рудра, поглотив неимоверное количество сомы, вскочил вдруг на стол и разразился речью касательно невесты — речью, по поводу, которой возникли бы у него большие разногласия с Ямой, присутствуй последний при ней.

[Анархид]

Агни с интересом наблюдал за излияниями Рудры, впрочем не планируя особо им препятствовать. А вот добавить в кровь Рудры еще немного сомы, и уточнить, отчего же тот так не любил Кали - это запросто....

[Ник Николс]

Выпить с Рудрой Агни не успел.

В отсутствие Ямы ударил Владыка Муруган Рудру по лицу и немедленно был вызван на дуэль — в Обликах, во всем Небесном просторе.

Муруган взлетел на вершину горы, возвышавшейся позади Канибуррхи, а Рудра занял позицию поблизости от Миросхода. По данному сигналу выпустил Рудра в соперника свою наводящуюся по теплу стрелу, и со свистом покрывала она милю за милей, пока не засек ее в пятнадцати милях от себя Владыка Муруган и не поймал стрелу рукой.
И метнул Муруган в Рудру копье свое, и пролетело оно несколько миль и пронзила Господину Рудру. Так защитил Муруган честь локапал; ну а из среды полубогов выдвинут был новый Рудра — занять место павшего старого.

[Анархид]

Не выдав никакого удивления такой расправой над Рудрой, Агни даже пространно и возвышенно отозвался о боевых навыках Муругана, не забыв прибавить к своей речи все полагавшиеся эпитеты.

[Ник Николс]

Не только Господин Агни оценил подвиг Владыки Муругана... Многие были удивлены, что бог юности таки взялся за ум, и начал себе отвоевывать позиции погибшего под взглядом Кали Сканды, бога Войны.

Новые погребальные костры были возведены, чтобы упокоить посиневшие останки весьма живописно отравленных двух верховных жрецов и одного раджи. Владыка Кришна, приняв свой Облик, сыграл такую музыку, после которой другой быть уже не может, и самая известная апсара Града, Гаури Белая, смягчилась, потеплело ее сердце, и еще раз пришла она к нему, когда кончил он играть. Сарасвати с блеском исполнила Танец Наслаждения, после чего воссоздал Мара бегство Хельбы и Будды через Град. Многих, правда, взволновала последняя эта греза, и новые имена внесены были в список.

Владыка Агни опрокидывал очередной кубок, как почувствовал как чьи-то сильные руки его схватили за ноги...

[Анархид]

Поскольку бог огня был немного под воздействием чудовищных количеств спиртного, он не стал сразу вопить и пинаться, а сначала опустил кубок и приподнял скатерть, чтобы оценить что же это его так внезапно схватило.

[Ник Николс]

Существо, демон с телом юноши и головой тигра, рванула Агни и потащило под стол своими когтистым лапами...

[Ник Николс]

Замешкавшегося демона отогнали, объединив свои силы, Ратри и Вишну, но удалось ему ускользнуть в бестелесность прежде, чем смог Агни смог начать тянуться до своего жезла...

[Анархид]

Оправившись от неожиданности, Агни предложил новый тост за отвагу богов в схватках с коварными демонами, прокравшимися даже на такой священный праздник.

Подкрепив этот и ряд последовавших тостов обильным количеством все более крепких напитков, видимо вконец уже заспиртованный мозг бога Огня решил таки ретироваться с праздника.