[X] Помощник

[Haruspex]

Мир, 5285 от Сотворения

...Перед рассветом началась песчаная буря. Медленно светлеющее буро-желтое марево заволокло развалины, тянувшиеся на много миль вдоль высохшего канала, дно которого покрывали шестиугольные каменные плиты. Песок с шелестом полировал обглоданнные временем остатки колонн, барельефов, статуй, с которых смотрело одно и то же лицо безумного хищника. Павшие со своих пьедесталов крылатые кони, не способные напугать больше никого, кроме змей и ящериц, бессильно простирали в песке сломанные крылья. Красноватые стебли колючки раскололи древние алтари, на местах золотых дисков зияли провалы.

Город был мёртв, мёртв уже две тысячи лет. Но в нём, как на костях опустившейся на неизмеримую глубину китовой туши, теплилась странная жизнь. И смерть - песок, гонимый ветром в остатках глинобитной лачуги, внезапно обнажил оскаленное лицо мумии в ржавом деймийском доспехе, чтобы спустя несколько минут снова скрыть его под шелестящей вуалью.

Желтая муть прояснялась. Ветер стих, и на площади перед дворцом Энкара Великого в центре Тар-Сенны, столицы империи бессмертного Повелителя Мира, начали появляться тени. Бесшумно, словно из ниоткуда, один за одним призраки в черных бурнусах присоединялись к смотревшим на небо собратьям.

Их час пришел. Час Возвращения, время соединения планет в небе над миром, время, когда те, кто некогда служил богам, сами становятся богами.

Звёзды в оседающей дымке над горизонтом быстро бледнели и гасли - первым погасла тусклая искра Нохаата, звезды демона ненависти; вторым закрылся, заслоненный наползающим перистым облаком, красноватый глаз Веиллура; третьей растворилась в огне зари зеленая жемчужина Имэ; желтоватый, окруженный хорошо видимыми в ясные ночи женами-дочерьми Ишиа сопротивлялся немногим дольше. Лишь свирепая, ледяная игла Тамана, казалось, заставлявшая предметы отбрасывать еще одну голубоватую тень, продолжала гореть на небе, слабея, но не сдаваясь.

Из-за горизонта вырвался первый победный алый луч солнца. Он коснулся снеговых шапок Срединных гор и побежал вниз, к сухим, покрытым коркой выветренной лавы долинам, к руинам несостоявшейся мировой империи, обращенной в пустыню, к изумрудным лесам, раскинувшимся у Внутреннего Моря, к холмистым степям страны Трёх Племен. Планета медленно поворачивалась Континентом на дневную сторону, просыпались миллиарды насекомых и птиц, над морем розовели соборы утренних облаков.

Светило, огромное, багровое, сплющенное рефракцией, едва заметно для глаза выползало в залитый сиянием Мир. Таман больше не был виден, он бежал вслед за линией терминатора дальше, на еще сумрачный запад, где многокилометровыми столбами пепла чадили незасыпающие кратеры Двуглавой.

Последние потомки "юных стражей" Энкара Великого молились, приветствуя наступающий день.

Первый день новой, пятой, эпохи истории Мира.

[Джеральдин]

«Ночью тебя коснётся
Прозрачный огонь луны -
Там в глубине колодца
Время съедает сны,
Гул машин торопливый,
Окон весёлый лёд...
Но - спи. Покуда мы живы,
Башня растёт.

Над стеклом и бетоном,
Где облака прошли,
Кремний поёт карбону
На языках земли.
Звон двоичного кода,
Мёд восьмигранных сот -
И - кольцами световодов
Башня растёт.

Время погибель множит,
Но, возвратясь, найдёшь -
Гнев Твой, Господи Боже,
Снова включён в чертёж.
Ангел с трубой и чашей
На перекрёстке ждёт.
Но - кратной памятью нашей
Башня растёт.»

Е.Михайлик

1. Мир есть текст


А. 5249 год, Гаттак Теварский, «Полития»

«…Сократос: Рассмотри далее, Аристидос. Согласен ли ты, что этот острый кусок стали, висящий у тебя на бедре и слово «меч», которым ты его называешь, суть вещи совершенно разные?
Аристидос: Конечно, клянусь конем! Я еще не слышал, чтобы кто-то сразил врага, даже и многократно повторив слово «меч»!
Сократос: Значит ты согласен, что этот вытянутый кусок стали, заточенный с обеих сторон и снабженный рукояткой есть совсем не то, что некоторая последовательность звуков, его обозначающая?
Аристидос: Согласен.
Сократос: Рассмотри, однако, далее - ведь когда кто-либо произносит слово «меч» и ты это слышишь, ты же не думаешь о щите, копье или шлеме?
Аристидос: Конечно не думаю!
Сократос: Не следует ли отсюда, что должно существовать нечто, что позволяет тебе всегда и безошибочно отнести это слово «меч» к этому предмету, висящему у тебя на поясе?
Аристидос: Похоже что так.
Сократос: Вот это нечто и есть идея меча – то, что позволяет тебе объединить две столь разные вещи как набор звуков, издаваемых гортанью и предмет из стали.
Аристидос: Теперь я понял, что такое идея. Но какое это имеет отношение к богам?
Сократос: Самое прямое отношение. Таман есть идея, Лакаргос есть предмет, в котором эта идея воплощена, Двуединый есть имя их объединяющее. Точно также как идея меча, меч как предмет и слово его обозначающее – они не существуют друг без друга.
Аристидос: Это я понял и полностью согласен с тобой. Однако Сократос, вот что меня смущает – идея меча воплощена не только в этом моем мече, но и во всяком мече, раз ко всякому мечу я могу приложить само это слово, так?
Сократос: Очевидно, что ты прав.
Аристидос: Не следует ли отсюда, что и идея Тамана также воплощена в каждом боге? Это было бы ересью!
Сократос: Несомненно. Тут дело вот в чем. Идея Тамана, в отличие от идеи меча сама выбирает себе воплощение. Поэтому и мы признаем и поклоняемся Таману только в тех воплощениях, которые он сам себе избрал.
Аристидос: Но как же мы их различим?
Сократос: Благодаря дару, данному Им сереброволосым. Вот почему, Аристидос, столь важно для всего Деймхелля, чтобы аиды всегда были на страже Истины и преодолевали ересь.»

Б. Эр-Хеб, Святилище Деймы, 1 день месяца Танцев Нагих Женщин, 5285 год от Сотворения
Речение, данное Пифией Святилища Деймы в ответ на вопрошание
о том, как следует почитать Бессмертных Мудрецов Плато и Аристотелеса

Две у меча стороны, но обе - имен не имеют.
Две у воителя длани, но имя его – нераздельно.
Не называют по имени две половины у тела,
Но, называя по имени тело, – и обе зовут половины.

Так же посланцы Тамана – одной слитнодейственной мыслью,
Неразделенной, единой, с Таманом самим нераздельной,
Словно бы длани его, что простерлись до смертного мира,
Словно бы два острия у меча, у двуострого жала.

Ведомы их имена, но оба имен не имеют.
«Меч» говоря – говорим и о лезвиях мечных,
«Воин» сказав – говорим и о мощных воителя дланях -
Нет одного без другого, от вечности нет, и не будет.

Славя Владыку, не можно не славить и длани Владыки,
Славя Владыку, не можно не славить и меч в этих дланях.
Славя же длани - не можно не славить и прочее тело,
Славя же меч - невозможно не славить Подъявшего оный!

[Демон отступник]

Грехом содомом кровью
Болью гробом сталью
Страхом злом чужим указаньем
Вы явились на свет дети смерти
Вы пришли на рассвет на бессмертье
На страницы черных фолиантов
Белым серебром звоном золотых талантов

Вы из бездны из мрака из холода
К свету, к жизни к вершинам
Идете ударами серого молота
Разрушенье неся самым древним мирам

Эта жизнь не игра а оружие
Для того кто не верит в судьбу
В чьих глазах только зло безнадежное
Кто ведет со вселенной борьбу

Славу вам неприкаянным гениям
Что сейчас только люди в тени
Закалившись в борьбе и гонениях
Завтра будете боги Чумы и Войны

(собственное, плохое но к хорошему случаю)

Итак как происходят события - есть как минимум две точки зрения на этот вопрос:
1) События слуются в результате сплетения множества предпосылок, влияния различных факторов, среды, обстоятельств, завихрений судьбы, посредством целенаправленной деятельности одной или многих сторон, совокупностью всех этих аспектов, но иногда и вопреки многому(что так же имеет под собой определенные невидимые подчас основания).
2) Какого черта(гамиаха)?! События просто происходят! (с) Терри Пратчетт(за исключениме слова в скобках это уже Книжник)

Ну так или иначе когда то так случилось что из трех племен биосоциально продвинутых мартышек (ну не совсем конечно мартышек но все же), воплощением Смерти с плохо произносимым(зато хорошо насилуемым) названием, было выделенно три наиболее продвинутых экземпляра. Которые и стали затем меньшими богами помошниками этого самого воплощеня(прости господи(сами разберете какой) Некрономизналера). Согласитесь хорошее повышение - это вам даже не маршельский жезл в рюкзаке рядового. Потом было еще много событий (в том числе эти самые помошнички из-за ошибки в тексте мирового порядка понаделали кроликов размером со слонов) апофеозом(а скорее даже и рязвязкой скорее) которых стало частичное разрушение мира и в том числе смерть бога Смерти от рук двухголовой по многим зловредным легендам(позже рассказам анекдотам и частушкам) довольно тупой бабы(которая впрочем тоже долго не потянула). Однако какие то силы мастерски владеющие ремеслом высокой ироннии не позволили вопощению Смерти покинуть мир бесповоротно. Осталась сотворенная им не слишком симпатичная но весьма перпективная раса а так же два из трех сотворенных более чем 2000 лет назад балбесов, ныне оказавшихся единственными действующими богами Смерти в мире. Весьма пожалуй иронично. И вот протянув свою лямку эти 2000 лет Хару и Гортам порешили что пожалуй с них хватит и возвестили о возвращении Сомун-Алара\Некрономизналера в своих двух рожах новое воплощение принявшего. Но подробно об этом позже. Продолжение этой истории еще не написано. Но хочется надеятся что слишком уж коротким оно не будет. Иначе к чему и кашу то заваривать?

[Evilmouse]

Они не решились казнить его прилюдно. Боялись народных волнений. Последнее, что ему предстояло увидеть перед смертью, были лица палачей. Точнее глаза, с профессиональным безразличием взиравшие из прорезей на ткани масок.
Боль накатила волной. Наверное, он кричал; орал до хрипоты, значения это уже не имело.
Взгляд заволокла серая пелена. Умирающее сознание судорожно перебирало лица, имена, события, идеи. Сначала их было много. Они лопались, как пузыри на поверхности воды, и исчезали. В результате в мутном водовороте остались два слова: кнехт, йозеф. Они, как корабли призраки, построенные не понятно когда и не понятно зачем, скользили по мрачным водам.

Сознание прояснилось. Тела нет. Память пуста как только что выделанный лист пергамента. Нет, в уголке кто-то написал дрожащей рукой «Йозеф Кнехт». Это мое имя. Я в этом уверен, хотя откуда я это знаю, сказать не могу.
Есть идеи, есть понимание несовершенства мира и силы этот мир менять. Есть различные существа, которые думают сходно со мной. Они верят во что-то, хотя еще не понимают, что это что-то есть я.

[Rergards]

Ненависть — негативная эмоция, наиболее интенсивная форма проявления негативного отношения к чему либо. Часто сопровождается желанием убить, ударить, раздавить, уничтожить объект ненависти. Ненависть также может существовать без объекта, быть ни на что не направленной.

День первый пятой эпохи истории Мира.
День, когда слуги древних, мертвых но не забытых богов возомнили себя своими хозяевами-богами. День, когда души убитых или умерших решили, что они - боги. Лишь один из них никогда не был смертным, он появился давно и нет свидетелей, способных рассказать Миру о том, как это произошло, а сам он уже не помнит - много раз он терял свои силы и свою память но выстоял и возненавидел всё сущее и стал тугим переплетением гнева и ненависти... В этот день он умерил свой гнев и свою ненависть чтобы подарить этому Миру чудовищный Дар - дар проклинать. Одному за другим принялся он нашептывать смертным правила новой игры, переносясь из города в город и безошибочно выбирая самых смекалистых, бойких языком и способных донести дарованное им знание до соплеменников. Каждый услышавший "правила" дословно - подсознательно узнавал и имя добродетеля: Сейфул-Вадити.

Сообщение отредактировал Рергардс - 12:03 25.03.2008

[Ник Николс]

I Наш курс.

Чем недоступнее объект, тем свободнее Вы можете выражать свою страсть, не опасаясь за последствия!
© Народная мудрость
Нельзя разбогатеть на научной фантастике. Если вы хотите разбогатеть, надо основать религию.
© Рон Хаббард

…Вариант секты отпал сам собой. Потому как любую секту, если она маленькая разгонят местные власти. А крупную - сами боги. Да и поклонение то, в общем-то не требовалось. Тем не менее, грамотный пиар – это всегда половина дела. Мира сидела и думала.
И решение было найдено. Представлять Исенду в качестве развратного гамиаха было не солидно, посему остатки оргиастической секты получили четкий приказ – ЛЕЧИТь! От чего? Правильно. От болезней всяких нехороших, ну и от комплексов.
Так и началось появление и медленное восхождение в медицине мира двух отраслей медицины – венерологии и психологии. Главным спонсором разуметься была Исенда, первое, прямя сама каравшая шарлатанов, которые решили заниматься медициной от её имени.
Пропаганду свободной любви Мира запретила сразу. Общество еще не было готово к таким новациям, и могло обидеться и набить морду. К тому же подобный шаг давал бы конкурентам возможность отнести Исенду к богам Хаоса, а черный пиар пока не требовался, и был даже вреден.
А вот пропаганду гигиены разводить надо. Хотябы на своем примере – горшок в отхожее место там, мыться регулярно, белье постельное чаще менять.
Да и любовь к красоте надо разводить. Посему нескольким молодым не женатым (замужним) художникам(цам) и скульпторам была быстренько явлена «Муза» в лице самой Исенды. Пущай мол лепят и изображают обнаженные натуры. Современному дворянству обязательно понравиться – не мясорубки.
Далее следовало открыть «самую плодотворную дорогу в литературе», как выражался известный Дон. Поэтому муза была явилась и нескольким поэтам. С намеком – хватит философии, не народ все равно не понимает – даешь художественную литературу с романтикой!
У любого движения должна быть основа. И уже заложенные кирпичики пока роль фундамента не подходили. Любому движению нужна Идея и Книга. Желательно чтобы Идея была изложена в Книге.
И сели бывшие Сектанты писать «камасутру». Собрав солидную библиотеку книг по вопросу, в свет очень скоро вышел аналог очень известной книги о семейной жизни, в которую вошли все обычаи разных народов о семейной жизни. «Как встречают жены Сейр’и своего мужа на пороге», «Как правильно запечь пирог с яблоками», «Как правильно следить за собой», ну и небольшой справочник поз, который на Земле обычно ошибочно и называют Камасутрой. Помимо всего этого в книге были четко установлены табу на ряд половых извращений, и сформулированы принципы полового воспитания для каждой из рас, населяющих мир. Здесь сыграла свою роль не только этический аспект. Просто идиот насилующий дохлую маленькую зверушку маны приносит в два раза меньше, чем нормальная любовная пара – зверушка у идиота то уже все свое Некрономизналеру отдала. Тем не менее, книга как поощряла гомосексуализм, как естественное средство регуляции демографии при перенаселении, так его и осуждала в случае резкого снижения популяции. Книга привела четкие возрастные рамки, не одобряла использование приворотов среди рядового населения. В общем, умная такая книжка была, немного занудно написанная, но местами во многом опередившая время. Из нововведений стоит отметить что книга писалась как словарь, имела систему гипертекста и алфавитный указатель, и оглавление в конце.
Итак, какой-никакой фундамент был заложен. Теперь настало время создавать культ...
Как раз под руку попалась бывшая любовница Исенды, по совместительству бывшая недоученная жрица то Ай-Ра, то Траентрае – это уже мало кого волновало. История Исы, именно такое имя-псведоним взяла экс-жрица, была известна благодаря злым языкам тем, что пару лет назад, после долго религиозного диспута, умудрилась совершить прелюбодеяние с Исендой прямо на алтаре в своем храме (потом месяц отмаливали). В дальнейшем Иса, вместе с несколькими своими любовницами, такими же жрицами-недоучками из храма попали в кружок Исенды, тогда вернувшейся из Тевара. Узнав об этом папаша бывшей жрицы, за ориентацию и привычку, привычку Исендой, тащить к себе в кровать всех симпатичных девушек округи (а не только жриц), отослал из Эсканта куда подальше.
Теперь же Исе, предстояло тайно заниматься подготовкой жрецов или жриц Исенды...

[Ингри]

Случайность. Простая случайность, неверное стечение обстоятельств и бывший ремесленник с замысловатым прошлым становится духом. Решив что раз у него есть сила и бессмертие, можно занятся полезными делами. Но кроме как ремесленничества он ничего пока что не знал, а при жизни был понастоящему трудолюбив. Потому он решил воспользоваться своим странным положением и стать покровителем всех ремесленников. Так он надеялся принести в этот мир если но добро то хотя бы созидание. И имя ему было: Альвис, Покровитель трудящихся.

[Дельта 6]

Мы молодые неопытные боги,
нам далеко до древних греков-олимпийцев,
и не успели мы пройти все ада круги,
кровь наша горяча и живо еще сердце.

Почти что люди, но уже нечеловеки,
мы ищем страсть, надеясь в тайне на любовь,
мы в памяти храним, кем были наши предки,
и бьется наше сердце, (и) в венах наших - кровь.

Алма Смаилова

Она помнила только свет, теплый и ласковый свет стоящего в зените солнца, падение в пропасть, перешедшее в кажущимся бесконечным полет по такому же бесконечному темному пространству между пятен света, в котором мелькали отголоски чужих эмоций, страхов, мечтаний и стремлений. Наконец движение стало замедляться, и, балансируя на грани небытия, дух оказался не месте ,где ему и было положено находится. "Почему ?" - этот вопрос ещё не успел возникнуть.
"Мист, кажется меня звали Мист" - вспыхнула в сознании крупица воспоминаний. Потом на смену воспоминаниям пришли размышления :
"Я теперь уже нечто иное и я ощущаю силу. Возможность, которую я не могу упустить. Наверное время пришло, время воплотить в реальность мою мечту. В путь. И для начала выберу-ка я себе группу разумных существ, с которой стоит начать работать. Наверное существа, посвятившие себя искусству (возможно даже искусству войны) и дети будут наиболее подходящими кандидатурами - будет больше отдачи. Добавим в их души немного тепла"

[Анархид]

We are here to destroy the sun
The rusty sun
Now.
We've found the real way
To turn off its dumb heat.
None of you
Will have a chance to kill us.
Learning this will be fine.
We can say we are the death.
© Kirlian Camera

Тысячу лет черная и пустая Бездна смотрела на звезды, заполнявшие ее, но одновременно нахидившиеся вне ее: яркие, теплые и совершенно недосягаемые. И от этой недосягаемости в Бездне было темно, тоскливо и холодно. Но не-существо, которым она являлось, обрывками своей несуществующей памяти знало: это будет продолжаться только одну тысячу лет. А потом еще одну... Но между тысячелетиями будет миг, когда ее неслышимый голос может быть услышан, ее неназываемое имя быть произнесено, и ее не-существование - стать явью.

И Бездна внимательно и упорно, с вожделением и нетерпением ждала этого мига.

И наконец, жители одной из планет, вертевшийся вокруг одной из бесчисленных мириадов звезд, таких горячих и неприступных, услышали зов Бездны: не все, но немногие, те что тоже ждали это тысячелетие.

И они возрадовались, и стали выкрикивать древние, страшные имена, в которые Бездна воплощалась раньше, и приносить жертвы...

Но из всех сумасшедших культистов, и диких тварей, и тайных еретиков, лишь один догадался назвать имя, которое требовалось назвать.

Его собственное имя: Мерхе - дало нереальности явь; дабы обратить явь в нереальность.

Сообщение отредактировал Anarchid - 18:38 25.03.2008

[Grettir]

Они не помнили кто они и откуда они. Они знали только одно, их всегда было двое и в то же время они были Едины. Они всегда находились в движении по это странной голубой вселенной. В ней было много разной другой жизни, но она их не интересовала. Они были погружены в себя, ведя свою бесконечно долгую немую беседу. В таком состоянии они путешествовали по мировому океану не одну тысячу лет, и так продолжалось бы и дальше, если бы не один случай.

Однажды один из братьев прервал их вековую беседу, ведь он услышал чей-то голос, который обращался к нему. А вед это было странно, такого раньше ни когда не случалось, и он решил посмотреть на того, кто смог докричатся до него. Это оказался молодой тритон который был весь в кровавых шрамах, он умирал его жизнь уже ели теплилась в нем. В полу сознательном бреду он взывал ко всем высшим силам и похоже то что его душа находилась уже на половину на другом плане бытия, дало ему силу влезть в их беседу.

И тогда у того кто услышал и откликнулся на его мольбы, родилось странное новое ощущение. Заглянув в сознание к умирающему он узнал, что называется это чувство жалость. И приняв его, мольбы он исцелил его. Ему стало жалко это племя, ведь они были такие хрупкие и не смышленые, и решил он принять на себя заботу о нем. А спасенный тритон начал всем рассказывать, что у них появился новый заступник и покровитель. А зовут его Тропчан.

Другой же брат не очень был рад тому, что его брат прервал их беседу и увлёкся тритонами, но он очень любил брата и не стал мешать ему. Он посмотрел вокруг и понял что ему ближе не эти вечно копошащиеся создания, а сама эта спокойная и убаюкивающая субстанция в которой им было так хорошо с братом. Которую все почему-то называли ВОДА. И принял он её в себя и стал частью её, а вместе с ним и его брат ведь они были Едины. И взял имя себе он Нагаш.

Так и обрели себя Тропчан и Нагаш, Два в Одном.

[Луч]

Свято место пусто не бывает
Народная мудрость

"Как же все-таки приятно, когда твои убеждения оказываются верными!", - удовлетворенно думает Медана, привыкая к новому, бестелесному состоянию. Надо признать, что чувствует она себя не в пример лучше, чем прежде: исчезли старческие немощь и дряхлость, которые так ограничивали ее деятельную натуру в течение последних двух лет. То, чем она теперь является правильнее всего было бы назвать сверкающей сущностью. Нет, оказывается, ее наполняет нечто сверкающее и Медана понимает, что эта субстанция расширяет ее и делает сильнее. С детским восторгом поднимается она все выше и выше и вдруг взгляд ее падает на землю.
"Ах ты, как же то я? Бросила всех! Ай-яй-яй!" И засучив рукава, новоиспеченный дух принялся за работу...

Сообщение отредактировал Луч - 09:53 26.03.2008

[Джеральдин]

Продолжим традицию мазохизма...

2. Остров Махайра, городище Вуул-Раан,
12 день месяца Громких Возглашений, 5300 год от Сотворения

Фукидидос проснулся за несколько мгновений до того, как раздался тоскливый протяжный вой - опять какой-то ликантроп примчался к хижине посреди ночи…
«Нет, за хвост и о стену», – холодно подумал аид, поднимаясь с грубого ложа из тростника и набрасывая на плечи потертый алый плащ, - «Если не представит убедительных доказательств того, что дело срочное».
Инструкции Стратегикона, конечно, подразумевали возможность вторжения и прочего. Говорят что где-то это "прочее" даже случалось. Но аид Фукидидос за десять лет пребывания на Махайре, тем более в этом медвежьем… хм… волчьем углу, не мог припомнить ничего даже отдаленно похожего на, предусмотренные обширными и всеобъемлющими «Указаниями для миссий в Ликантропиде», обстоятельства.
- Эй, там. Подъем!
Из-под второго плаща в противоположном углу хижины выскочили двое заспанных мальчишек-эфебов. Аура младшего немедленно окрасилась суматошным красноватым светом и заметалась в поисках одежды.
Фукидидос покачал головой, привычным до автоматизма движением проверил, легко ли выходит из посоха меч, и шагнул за порог.
К его ногам метнулся сгусток серо-багрового огня, шершавый язык лизнул ступню. Ликантроп-подросток явно бежал всю дорогу и теперь сбил дыхание и еле мог говорить…
- Отец… немедленно… молит…
- О, Хиг! – Андроклос, младший из эфебов, сунулся из-за левого бока, - Что случилось?
- У него мать сегодня рожает, - спокойно пояснил Павсаний, старший, из-за правого плеча, – Трудные роды, я знаю.
- Пробовал? – немедленно подколол Андроклос и тут же получил пинка. Эфебы сцепились.
- Р-равняйсь! – процедил аид за спину. В моментально наступившей тишине он опустил руку на мохнатый загривок волчонка у своих ног.
- Плохо?
- Мать… умирает… - Хиг наконец отдышался.
- Пойдем. Андроклос, мешок.
Широким размашистым шагом старик направился по тропе. Мальчишки (все трое) двигались чуть позади и громко перешептывались, мешая деймийский с взлаивающими словами ликантропов.

* * *

Он специально поставил хижину в стороне от городища - Фукидидос был уже, даже по деймийским меркам, не молод и любил спокойствие, а поселение ликантропов более всего напоминало ему полевой лагерь эфебов перед Играми в Месяц Состязаний. Двух подростков аид еще мог терпеть (тем более что один из них – агент криптии), но девятьсот сорок шесть – увольте. Тем более что ликантропы, оставаясь с деймийской точки зрения подростками до самой смерти, были наделены отнюдь не деймийский эмоциональностью. Спектр был не богат, но очень ярок. После нескольких дней в городище у аида начинала болеть голова.
Посему регулярно он общался только с Зууме, старым седым жрецом с огромным шрамом на груди, да его учениками, которых старик держал в лапах значительно тверже, чем Фукидидос своих эфебов. Прочие контакты с ликантропами он оставил Гиппархосу (афоб-ветеран, которого ликантропы прозвали «Дохлый Лев», был совершено непрошибаем и жил в городище) и обоим своим мальчишкам.
Эфебы, кстати, поразительно быстро нашли общий язык как с ровесниками, так и со значительной частью взрослого населения Вуул-Раана. Результаты были интересные, и Гиппархос вполне разделял эту точку зрения - совместный рапорт обоих миссионеров Деймхелля о целесообразности регулярного направления эфебов в миссии на Махайру уже был составлен и отправлен в Неодеймию.

* * *

Страх он почувствовал еще не подойдя к шатру.
Отец Хига, огромный мощный ликантроп, Младший Вождь племени, словно лев … хм … волк в клетке, метался около полога – его явно выставили. Его аура полыхала всеми цветами радуги, но страх за вторую, любимую жену и за нерожденного еще сына (пол будущего ребенка Фукидидос сообщил ему еще три месяца назад) господствовал над всем.
Такой же комок страха пульсировал в шатре – будущая мать тоже боялось, боялась из последних сил – она действительно была на грани. Но даже сейчас - боялась за сына. Страх собственной смерти клубился белесо-рыжей пеленой где-то на заднем плане, видимый только опытному «взгляду» аида. Уже не страх - обреченность...
Рядом суматошным ужасом пылала аура повивальной бабки – папаша Хига не отличался нравом майху и вполне мог оторвать незадачливой повитухе голову или уж, самое меньшее, вырвать хвост. В соседних шатрах тряслись от страха все многочисленные чады и домочадцы Младшего Вождя – чего боялись они, они и сами толком не знали, но настроение главы семьи чувствовали отлично…
И сквозь все это море страха, яркой звездочкой на острие иглы, светился подсознательный, изначальный и великий Страх еще нерожденного ребенка – Священный, Непобедимый, Вечный Ужас перед этим Миром, перед первым шагом туда, где уже никогда не будет так безопасно, тепло и уютно…
Огромный ликатнтроп увидел аида, рванулся к нему. Гордость Младшего Вождя не позволила опустится на колени, но в горячем, сиплом шепоте (вы слышали когда-либо как шепчет волк?) прозвучало не меньше, чем в самой униженной просьбе:
- Спаси! Спаси ее и ребенка! Спаси!!!
Фукидидос, не останавливаясь, сотворил Знак:
- На все воля Двуединого – и шагнул в шатер. За ним двинулись остальные – Вождь, Хиг и эфебы.
- Все вон! – Фукидидос забрал у Андроклоса мешок, отложил посох и опустился на колени возле ложа, - Ты, женщина, останься – это уже повитухе, - будешь мне помогать.
Он вытащил и не спеша разложил инструменты, при виде которых ужас повитухи усилился и стал почти Священным. Вздохнул.
- О Двуединый, Таман и Лакргос, и Длани их в Мире! Твердость рукам, силу мысли и стали пошлите! О Безымянные, вы, соприсущие вечно Владыке, вас призываю, да будет удачно деянье!
Аид перевел дыхание и громко возгласил:
- Молитесь Владыке Ужаса! Все молитесь!
В следующее мгновение воля Фукидидоса коснулась сознания роженицы, погружая ее в сон.

* * *

Спустя два часа Фукидидос не спеша поднимался к своей хижине. Эфебы остались в городище – обсуждать с Хигом план завтрашней охоты. Счастливый отец, едва передав мохнатый маленький комочек мамкам и нянькам, умчался будить Зууме и жрецов Йуумы, дабы немедленно вознести благодарственные молитвы – по наущению Фукидидоса, который определенно не желал быть единственным, не спавшим эту ночь.
Кстати, надо завтра сказать Младшему Вождю, чтобы посвятил новорожденного для служения Йууме-Двуединому. Тогда следующим Младшим Вождем станет Хиг, который обоим мальчишкам буквально в рот смотрит, а Храм получит дополнительный авторитет и поддержку не самого маленького в Вуул-Раане семейства…

Впрочем, сейчас Фукидидоса занимало совсем не это. Привычно прокручивая ситуацию перед своим мысленным взором, аид вдруг отметил, что назвал повитуху «женщина»… Спокойно, безо всякого усилия, естественно.
Чудны дела твои, Господи!

[Haruspex]

Цикл Первый. 5285-5310.

Возрождение Голода

Знамением возвращения в Мир бога Голода стали прокатившиеся в первые годы цикла по Континенту эпидемии Голодной Лихорадки и сотни больших и маленьких сект, славивших Номре и различных гамиахов Хаоса. Однако, память о первой Лихорадке еще сохранилась у разумных, а тем более - у наблюдавших за ними бесмертных.

Почти везде, где присутствовало влияние иных богов и духов, не относивших себя к союзникам Номре, Лихорадку ждали. Те, кто не мог найти решение проблемы самостоятельно, просили, копировали или воровали его у соседей - либо просто не мешали им действовать на своей территории. Эпидемия у деймов была подавлена сразу, у сей'ри и арья - почти сразу, у майа однозначных свидетельств об эпидемии не было вообще. Сильнее всего оказались поражены веиллуры и айронсимоны, но деймы быстро приняли меры в подопечных им племенах, сведя эффекты к минимуму и там (не без потерь со стороны веиллуров). В гетто неприкасаемых айронсимонов Лихорадка приняла особенно широкие масштабы, перейдя в мятежи. В конце концов через вмешательство богов и кровавую резню смертных проблема также была взята под контроль.

Многие новые культы, в том числе некоторых удачно воспользовавшихся моментом гамиахов, использовали Лихорадку, чтобы дистанцировать себя от Хаоса, набрать популярность и одновременно завоевать расположение местных властей. Так, например, поступили жрицы еще недавно малоизвестной богини Желания Исенды, "излечивавшие" от Лихорадки всех желающих... поцелуем. "Благословленный" таким образом вскоре заболевал еще сильнее на пару дней, покрывшись сыпью наподобие ветрянки, но затем полностью выздоравливал; иногда задерживалась лишь язвочка на губе, в шутку именуемая "поцелуем Исенды". Служители духа покойной целительницы Меданы были еще более удачливы - "по результатам" Лихорадки их святая была объявлена Духом-Хранителем родного города.

Тех же, кто не успел правильно себя позиционировать или просто оказался не в то время не в том месте, ждали жестокие испытания. Воспрявшие культисты Хаоса получили серию мощных ударов от властей и жречества как местных божеств, так и глобальных культов. Вместе с ними "под раздачу" попали и десятки развеянных гамиахов, казненных шаманов, гадателей, некромантов и иных колдунов, а с ними заодно и все прочие, против кого могли найтись улики в Договоре с новым посланцем Бездны.

Естественно, всё вышесказанное распространялось лишь на "цивилизованные" земли. В сотне миль за их малонаселенными границами начиналось пространство, где десятилетиями царила Лихорадка, Хаос и Голод. Туда, группами и поодиночке, бежали боявшиеся побочных эффектов некоторых "лекарств" зараженные (так, результатом воздействия одной из "вакцин" на уже заболевшего была стерилизация), выжившие культисты, заключившие Договор, просто "желающие странного" изгои. Там они убивали друг друга или пытались объединиться и выжить, уходя все дальше от обжитых земель. Куда? Кто знает...

Наркотики

Везде, где жили разумные смертные, они стали открывать для себя новые наркотики в неизвестных ранее разновидностях распространенных в той или иной местности растений и грибов. Всего было обнаружено три вида: вещество, делавшее принявшего бесстрашным и сильным; галлюциногенное вещество; и вещество, значительно усиливавшее мыслительные способности. Наркотики не имели побочных эффектов... кроме одного - сильнейшей физической зависимости.

Несмотря на всю борьбу с новым злом, везде, кроме поселений деймов, употребление этих веществ удалось лишь загнать в в подполье - но не полностью прекратить.

Ассассины

На протяжении цикла произошло несколько серий громких заказных политических убийств смертных смертными - неизвестные ассассины устраняли сановников, церковных иерархов, деятелей культов, причем жрецы и маги были бессильны помешать этому своими способностями. К концу цикла, после подключения деймийской криптии к расследованиям и многократного увеличения мер безопасности в отношении угрожаемых фигур, убийства стали происходить заметно реже, но таинственные исполнители так и не были найдены.

Вознесение Плато

В 5296 году в возрасте 77 лет скончался известный философ и реформатор, автор множества трудов, а также фактический правитель города Тевар с 5283 по 5289 г. Гаттак, признанный многими, в том числе аидами Деймхелля, за новое воплощение духа Плато. После этого в храмах Двуединого Тевара, Даката и Лаам-Тхора произошли чудеса и явления вознесшегося Плато своим смертным ученикам, во время которых он наставлял их в верности избранному пути и открыл некоторые ведомые лишь богам тайны. Теварская Академия продолжила функционировать, её возглавил один из учеников Плато/Гаттака, известный рвением и чистотой своих помыслов, приняв в качестве "литературного псевдонима" деймийское имя Проклос.

Политика объединений

Три полиса арья (Тевар, Дакат и Лаам-Тхор), ранее принявших на государственному уровне культ Великих Богов, объявили о заключении полномасштабного альянса с Деймхеллем. То же предпринял Союз Городов сей'ри, попутно сформировав в городе Ан-Неш общее для всех пяти городов правящее собрание. Влияние культа Госпожи Черного Зеркала при этом значительно возросло. Три царства айронсимонов также пытались объединиться в начале цикла, но Лихорадка, а затем мятежи зараженных неприкасаемых и множественные убийства Высших, подорвавшие авторитет церкви Некронома, затормозили этот процесс. Лишь к самому концу цикла началось реальное объединение царств в теократическую империю по разработанному перед эпидемией плану.

Новые Духи-Хранители

Два города арья на северном берегу Внутреннего Моря, Ноллисс и Геррад, учредили у себя официальные культы Духов-Хранителей, которых ранее у этих городов не было.

В Ноллиссе прославили божество по имени Мист, которое своей магией удвоило все урожаи на полях и садах вокруг города, и ниспослало сыну торговца скотом по имени Дано дар целить и творить чудеса во благо, что тот и проделывал к вящей радости жителей города и окрестностей.

В Герраде же канонизировали в качестве Хранителя местную целительницу по имени Медана - персону, пользовавшуюся некоторой известностью еще при жизни. Но наибольшее почитание к Медане пришло через четыре года после смерти, когда ученики и ученицы Меданы, не покладая рук, распространяли в Герраде и Ноллиссе лекарство от Голодной Лихорадки. Усилиями целителей за несколько месяцев болезнь в обоих городах сошла на нет, после чего городской совет на радостях не только воздвиг храм Меданы и несколько меньших святилищ, но и учредил ежегодный карнавал во славу Исцеления, заканчивавшийся процессией с пением гимнов Медане и сожжением чучела Голодной Лихорадки.

В последующие годы города росли и процветали, единственное, что вызвало, мягко говоря, удивление у их жителей - это время, когда холмы за окружавшими Ноллисс полями начали вдруг с невероятной скоростью зарастать кустами, а затем и деревьями, за десяток лет вымахавшими так, словно им было минимум полвека. Рубить всё это было совершенно бесполезно - дрова из Мокрого леса давали больше дыма и пара, чем тепла, а срубленный ствол норовил меньше чем за день вновь пустить корни всей корой и сучками. Лес, получивший название Мокрого (так как там даже днём было темно и чрезвычайно влажно), долгое время был объектом проклятий - особенно со стороны скотоводов, окраинные пастбища которых заросли совершенно, и плантаторов, собиравшихся расширить свои сверхурожайные поля и вывозить продовольствие. Но потом в подросшем лесу завелась какая-никакая дичь, и со временем открывшие для себя удовольствие охоты горожане смирились с прихотью духа.

Усф-Нехет

В 5285 г., незадолго до начала эпидемий Лихорадки, на берегах Внутреннего Моря появилось нечто или некто по имени Усф-Нехет. Усф-Нехет, не считаясь с расходами, нанимал корабли, строителей, ремесленников, зазывал земледельцев, обещая процветание в новом идеальном городе счастья, который вскоре будет возведен на берегах Махайры. Рассудительные держались от этого предприятия подальше, но для многих сладкие речи Усф-Нехета и звон его золота заглушили глас разума. В начале 5286 г. несколько кораблей и примерно шесть с половиной сотен колонистов отплыли на Махайру строить рай на земле.

Рай оказался адом. Проблемы с местными племенами веиллуров начались почти сразу, затем пропал и больше не отзывался на тщетные мольбы о спасении оказавшийся гамиахом в плотском обличье Усф-Нехет, а затем, одновременно с высадкой деймийского десанта неподалёку, в колонии началась Лихорадка. Тех, кто смог сбежать на кораблях, перехватил и утопил деймийский флот, тех, кто остался на берегу, перебили деймы и веиллуры. Не спасся никто.

Судьба несчастных, которых гамиах заманил на смерть, осталась бы тайной для Континента, если бы спустя два года сведения о секте Усф-Нехета и попытки основания ею колонии не просочились вовне через афобов, служивших на вовлеченных в операцию кораблях. Имя Усф-Нехета быстро стало нарицательным, к концу цикла попав у арья в пословицы. Вспоминали по этому поводу и древнюю, как мир, детскую песенку, распространенную и у майа, и у арья - песенку о злом духе, заманившем дураков в пещеру и обрушившем свод. Да, иногда сказки становятся былью, и те, кто не верит в них, ошибаются один раз.

Работорговля и садизм

Условия содержания рабов, заключенных и военнопленных в среднем по берегам Зеленого Моря значительно ухудшились без видимых к тому причин. Также распространился ряд на редкость изощренных и мучительных способов наказания. Изобретатель их остался неизвестен.

Повелитель Проклятий

Среди сонмов гамиахов некоторую известность стал приобретать дух по имени Сейфул-Вадити - за счёт того, что проклятие самим его именем иногда действовало, причем почти мгновенно, и жрецам иных божеств оставалась лишь борьба с его эффектами. Было также замечено, что в городе Сиррист проклятия Сейфул-Вадити действовали значительно чаще; очень быстро само имя духа перестало произноситься открыто, а если звучало - то в качестве оружия. У некоторых же проклинавших Сейфул-Вадити, очевидно, в уплату за месть, отнимал душу; несчастные тихо умирали одновременно с жертвой проклятия - впрочем, с чувством глубокого удовлетворения...

Явления Нагаша морякам

Многие моряки в те годы свидетельствовали о явлениях посреди сильного шторма некоего духа, облаченного в водяной смерч; дух именовал себя Нагаш, Хозяин Вод, и требовал поклонения. Смертные слабы, а духи имеют тысячи способов творить зло: стоит ли удивляться, что нашлись и те, кто бросал за борт жертвы, дабы умилостивить Хозяина Вод, и те, кто тайно молился Нагашу?

И вот, в 5296 г. в разгар ужасающей бури перед кораблём деймов из моря встал смерч, и дух изрёк стоявшим на палубе всё ту же фразу - "...Знайте, что в море пришел свой хозяин, и имя моё НАГАШ!..." Среди деймов был кибернетос, аид Архидамос. Архидамос поднял свой посох к Нагашу и крикнул в ответ: "Изыди, нечистый гамиах, ибо с нами мощь Двуединого!" И устыдился Нагаш, и сокрылся обратно в пучине, и с той поры не смел являться более деймам. Рассказ Архидамоса же был записан и позже, когда начали собирать свидетельства о новых богах, попал в архивы Эр-Хеба.

Второе Истребление Ратаосков

В те же годы, когда на Континенте бушевала Лихорадка, вирус схожей болезни поразил ратаосков - как диких, так и принадлежавших тритонам - во всех ареалах их обитания. Однако, в отличие от Лихорадки, для ратаосков вирус был смертелен. К концу цикла от первоначальной популяции ратаосков осталось не более десятой части, и оставшиеся продолжали (хотя и всё медленнее) подхватывать вирус и дохнуть. Ратаоски перестали быть сколько-нибудь значимым фактором в морях Мира.

"Гвумы"

Балу перевала Чёрной Звезды жили в своих священных горах тысячи лет, зная вокруг каждый камень. Каково же было их удивление, когда в одной из небольших долин вдруг появилась деревня, в которой жили мелкие, пузатые еху с волосатыми мордами! Все еху, которые преступят границы священных знаков страха без приглашения - мясо для балу. Так говорит Грр'ом Грраух. Но вначале балу не трогали странных существ - до тех пор, пока несколько подростков не повадились в долину воровать грыгов и не попались. Трое было убито еху. Клан решил, что со свалившимися с неба соседями пора кончать, и собрал сотню охотников, чтобы разнести деревню по камешку. Но не тут-то было: еху оказались могучими магами. Их огненные шары испепелили многих нападавших, а шамана балу, когда тот навёл на деревню священный Ужас Гор, уложила ударившая с неба молния.

Балу бежали из проклятой долины, перекрыв выходы из неё, и больше не возвращались. Но чужаки, которые, как и балу, избраны Грр'омом - "ыыды" - помогли народу гор одолеть нечистых еху. Спустя два года уже несколько кланов объединились под руководством деймов-миссионеров и подступили к поселению "гвумов"; те же, в отчаянии бежали в шахты, завалив за собой входы. Балу уничтожили деревню и устроили у шахт лагерь.

Через три месяца главный "ыыд" сказал, что последние "гвумы" внизу умерли. Что это был за народ, откуда пришел и почему погиб так позорно - никто из балу так и не понял.

так прошло 25 лет; наступил
год 5310 от Сотворения

[Джеральдин]

НАЧАЛЬНИК:
… Да пожалуйста! Хоть «Голос», хоть «Волну», хоть «Би-би-си»!
И сам чего хочешь сколько хочешь неси -
Дома.
На кухне.
Свой круг, своя аудитория.
Но не дальше порога. Вот там - уже наша территория.
ИЛЬЯ:
Большая у вас территория.
НАЧАЛЬНИК:
Да, в сущности, вся.

Ю.Ким

3. Северное побережье Внутреннего моря, город Геррад,
8 день месяца Состязаний, 5312 год от Сотворения

Деймы появились на рассвете – огромный черный корабль, неслышно, как призрак возник из тумана на акватории Геррада и, убрав прямые паруса, под одними кливерами заскользил в порт. С форштевня надменно скалилась белая лошадиная голова, весла были втянуты в корпус, у приведенных в боевую готовность катапульт и баллист неподвижно, как изваяния, замерли черноволосые артиллеристы-демиурги.
Через час корабль Владычицы Гнева «Кровавый Ветер» - не рейдер, предназначенный для вселения Страха в дикарей на побережьях Континента, а линейный корабль, построенный для регулярных морских сражений (которых никто никогда не осмелился дать Деймхеллю) – пришвартовался у причала Геррада.
На берег спустились трое – молодой еще аид Священного отряда в потрепанной и выцветшей алой тунике с черно-белой полосой по подолу, и двое мальчишек-эфебов – чумазых даже сейчас, с махайрами за поясом и еловыми ветвями в руках.
Собравшаяся было у причала портовая стража расступилась под ужасным взглядом пустых незрячих глаз, и посланец Деймхелля прошествовал в город.
Стуча своим посохом он уверенно двигался в лабиринте припортовых улочек. Эфебы держались по обе стороны от него и, не разжимая пальцев на рукоятях мечей, цепко оглядывались по сторонам.
Обычно многолюдные в это время улицы стремительно пустели – собаки и те, поджав хвосты, спешили убраться с дороги, словно бы посланников плотным незримым облаком, отторгавшим все окружающее, окутывал сам Страх.
На главной площади, у храма Меданы дорогу деймам заступила городская стража и толпа перепуганных городских магистратов.
- Ч-что угодно посланникам Деймхелля в н-наших землях? – старший из советников, немилосердно вытолкнутый вперед, заикался и явным образом трясся от ужаса. Маячивший чуть в стороне капитан городской стражи презрительно скривился и покрепче сжал свое копье.
- Я совершаю паломничество, и прибыл посетить прославленный во многих землях храм Меданы. – негромким, ровным голосом ответил аид на излишне правильном местном наречии.
Потрясенное молчание длилось несколько секунд. Потом один из жрецов надтреснутым голосом проблеял:
- Но в храм нельзя войти с оружием…
- Ваша богиня боится стальных мечей в руках смертных? – тон аида не изменился. Он обернулся к своим сопровождающим и коротко бросил по деймийски, - Ждите здесь.
Эфебы дружно отшагнули назад. «Паломник» словно нож сквозь масло прошел сквозь толпу и начал подниматься по ступеням. Остановить его никто не посмел.
Как только он скрылся в храме, один из эфебов начал оглядываться по сторонам.
- Ты чего? – второй ткнул его локтем под ребра.
- Отлить надо, – мальчишка шагнул к старшему советнику, сунул ему еловую ветку, - Мужик, подержи. Никому не отдавай. – и дунул в ближайший переулок.

В храме было прохладно и тихо. Аристандрос замер на секунду - да, ощущение присутствия здесь было. Едва пробивающийся сквозь потоки яростного ледяного света, полыхавшие вокруг аида, лучик теплого, мягкого желтоватого свечения.
Аид вытянул правую руку ладонью вниз по направлению к статуе, которая была источником этого свечения.
Его тренированный, хорошо поставленный голос раскатился под сводами:
- Слово Двуединого есть слово Деймхелля и слово Деймхеля есть слово Двуединого. Внимай, дух, так говорят Безымянные – длани Двуединого в Мире, и изреченное ими не может быть ложно:
«Ведомо нам о спасении арья города Геррада и окрестностей от Голодной Лихорадки волей и трудами твоими, Медана-Целительница, и польза сего нам несомненна. Посему желаем мы уделить тебе от величия Богов, да будешь отныне богиней врачевателей в сонме Великих и примешь молитвы и поклонение целителей и болящих, на них уповающих. Культ твой будет допущен всюду, где чтится воля Великих Богов, кроме земель деймов, ликатнтропов и балу, кои не примут других в свои храмы; благодарение же тебе да будет повсеместным, по свободной воле молящихся; город Геррад да будет твоим.
Однако, поелику сказано «Кто не с нами, тот против нас», требуем мы от тебя новых рас не творить и исчезнувших не воскрешать, смертных, что уже взяты Некрономом и слугами его, к жизни не возвращать, страх богоданный из душ смертных не изгонять и любовным соитиям по обоюдному согласию не препятствовать.
Равным образом Геррад да откроет врата для деймийских советников, храмы Великих воздвигнет и вместе с Деймхеллем, в союзе с Теваром и присными будет вовеки.»
Так говорят Безымянные. Так я сказал. Думай, Дух, - ибо Владыки терпеливы, но думай не долго, ибо и их терпению есть предел…
Аристандрос опустил руку, развернулся и, стуча посохом по плитам пола, двинулся к выходу. Его миссия в Герраде была выполнена. Теперь в Ноллисс.
Мда… Это вам не волков гонять по заснеженным равнинам Деймхелля!

[Луч]

Из глубины храма вышла высокая величавая женщина лет 40, в простых зеленых одеждах целительницы. Поступь ее была спокойна и в голосе не было и тени страха:
- Здрав будь, Посланник Двуединого! Я - Служительница Эстера. Радостно мне знать, что слава о деяниях Богини достигла и отдаленных земель деймов. Однако неужто деймы забыли законы вежества? В каждом дому свои обычаи, и не след гостям нарушать их. Не принято в Герраде входить в храм Меданы с оружием, ибо с его помощью наносятся страшные раны и не гоже ему находится перед ликом Ее. Мы чтим храмы других богов и того же хотим для себя – чуть заметное движение пальцев – меч твой вернется к тебе, как только ты выйдешь из храма. Было мне явлено, что скоро Богиня даст свой ответ Двуединому. Доброго пути тебе.

[Ник Николс]

II Наши Кадры.

Для *цензура* есть любые поводы:
Поминки, праздник, встреча, проводы,
Крестины, свадьба и развод,
Мороз, охота, Новый год,
Выздоровленье, новоселье,
Печаль, раскаянье, веселье,
Успех, награда, новый чин
И просто *цензура* — без причин!

© Бернс, Маршак, Исенда

Разговоры жриц Исенды…
(По мотивам «Разговоров Гетер» Лукиана)

Кроба. Ну вот теперь ты знаешь, Кора, что это не так уж страшно, как ты думала, сделаться из девушки женщиной, проведя ночь с цветущим юношей и получив десяток статеров, как первый заработок. Я тебе из этих же денег теперь куплю ожерелье.
Кора. Хорошо, мама, и пусть в нем будут камни огненного цвета, как у Фелы.
Кроба. У тебя и будет такое. Послушай только, что нужно делать и как вести себя с мужчинами. Ведь иного пути у нас нет, дочка, и ты сама знаешь, как прожили мы эти два года после того, как Эскант был уничтожен, и погибла Ая. Пока она была жива, всего у нас было вдоволь. Ведь она была серым знахарем и пользовалась большой популярностью в Эсканте; послушать надо было, как все клялись, что после Аи не будет другой такой целительницы. После её гибели я решила пойти по её пути, и едва добывала хлеб, но все, же растила тебя, дочка, в единственной надежде.
Кора. Ты имеешь ввиду эти 10 статеров?
Кроба. Нет, я рассчитывала, что ты, достигнув зрелости и меня будешь кормить, и сама легко приоденешься и разбогатеешь, станешь носить пурпурные платья и держать служанок.
Кора. Как это мама? Что ты хочешь сказать?
Кроба. Что ты должна сходиться с юношами и девушками и пить с ними и спать с ними за плату.
Кора. Как Лира, дочь Дафы?
Кроба. Да.
Кора. Но ведь она жрица Исенды!
Кроба: В этом нет ничего ужасного. Зато и ты будешь богата, как она, имея много любовников. Что же ты плачешь Кора? Разве ты не видишь, сколько у нас жриц Исенды, и как за ними бегают, и какие деньги они получают? Уж я то знаю Дафу, Клянусь Исендой, помню как она ходила в лохмотьях, пока дочка не вошла в возраст. А теперь видишь, как она себя держит: золото, цветные платья и четыре служанки.
Кора. Как же Лира это все приобрела?
Кроба. Прежде всего наряжаясь как можно лучше и держась приветливо и весело со всеми, не хохоча по всякому поводу, как ты по обыкновению делаешь, а улыбаясь приятно и привлекательно. Затем она умела себя вести с мужчинами и не отталкивала их, если кто-нибудь хотел встретить её или проводить, но сама к ним не приставала. А если и приходила на пирушку, беря за это плату, то не напивалась до пьяна, потому как это вызывает насмешки и отвращение у мужчин. И не набрасывалась на еду, забыв приличия, а отщипывала кончиками пальцев кусочки, ела молча, не уплетывая за обе щеки; пила она медленно, не залпом, а маленькими глотками.
Кора. Даже если очень хотелось пить, матушка?
Кроба. Тогда в особенности, Кора. И она не говорила больше чем следовало, и не подшучивала ни над кем из присутствующих, а смотрела только на того кто платил. И за это мужчины любили её. А когда приходилось провести ночь с мужчиной, она не позволяла себе никакой развязности, ни небрежности и всегда помнила об Исенде. Но добивалась всегда одного: увлечь его и сделать своим любовником. И все за это её хвалят. Так что если ты этому научишься, то мы будем счастливы; ведь в остальном, ты намного её превосходишь…. Прости, Исенда, но я не говорю ничего больше!.. Была бы ты только жива дочка!
Кора. Скажи мне матушка, все ли кто платит нам деньги, такие как Евкро, с которым я вчера спала?
Кроба. Не все. Некоторые лучше, другие уже зрелые мужчины, а иные не очень красивой внешности.
Кора. И нужно спать и с такими?
Кроба. Да, дочка. Именно эти то и платят больше. Красивые считают уже достаточным то, что они красивы. А тебе надо думать лишь о большей выгоде, если хочешь, чтобы в скором времени все девушки говорили друг другу, показывая на тебя пальцем: «Видишь, как Кора, дочь Кробы, разбогатела, и сделал свою мать счастливой-пресчатливой?» Сделаешь это? Знаю, что сделаешь и превзойдешь легко их всех. А теперь поди помойся, на случай, если сегодня придет юный Евкро: ведь он обещал.

[Haruspex]

Великий Кракен

Околомировое пространство над обратной стороной луны
5324 год от Сотворения

Тьма ждала, притаившись в пустоте, в великом Океане Безмолвия, среди кусков Мирового Льда, висевших в черной воде времени. Здесь не было солнца - только холод и мрак. Здесь не было суматошного тепла цветов истинного мира - только безжизненные линии планетарного напряжения, вдоль которых медленно скользила сквозь вечность Тьма. Она ждала. Ждала добычи со спокойствием древнего механизма.

Потом в серых линиях напряжения над горизонтом взошла алая комета, волоча за собой хвост. Конечно, у объекта не было хвоста - на материальном уровне он был черным, как и сама Тьма, и уже отключил двигатели, выйдя на орбиту, чтобы рассыпать по скалам далеко внизу своё содержимое. Сияла его аура в Истинном, его Идея, приводившая в движение примитивную конструкцию из кремнийорганических полимеров, гелевого топлива и Азатот знает чего еще. Идея была прекрасна - абсолютно больной, безумный, полыхающий просьбой об уничтожении разум, наполненный бессмысленной, рвущейся наружу энергией, жаждущей освобождения, слияния с прекрасной серой пустотой ауры мертвого планетоида.

Запели основные генераторы, и Тьма впервые за две с лишним тысячи лет начала проявляться, поднимаясь из глубин пространства, как затонувший монолит, скидывая один за другим слои маскировки. Венчик щупалец, обращенный к восходящей звезде, начал медленно раскрываться; по черной громадине, похожей на выброшенный в пространство кусок коралла поперечником в несколько километров, пробегали змеящиеся разряды.

Половинки "клюва" разошлись, открыв мерцающее бледным огнём жерло деструктора. Генераторы пели всё торжественнее, белые молнии, срываясь со щупалец, били в пространство.

Затем видимый на обоих слоях бытия ослепительный луч ударил сквозь мрак, в ничтожные доли секунды развеяв даже не на атомы - на кварки, в вакуум, в первичную энергию - жалкую банку со спорами, осмелившуюся подняться к чужому Мировому Льду. Луч разорвал, как кожуру гнилого яблока, ауру Идеи странного аппарата, освободив её Силу для слияния с Вечностью.

Короткая вспышка озарила кратеры на поверхности спутника и сразу угасла.

...Рано или поздно в жизни наступает момент, когда, в первый раз поднявшись из глубин, ты обнаруживаешь, что небо ледяное и твёрдое, что у твоей Вселенной есть граница, которую не переступить. Одно дело - мыслевнимать Великому Единому, и совсем другое - почувствовать собственным немеющим от холода щупальцем поверхность Мирового Льда...

Это всегда урок. Урок, который не следует забывать, даже если за ледяной стенкой - всего лишь еще один Океан, гораздо больший, чем первый.

[Haruspex]

Цикл Второй. 5310-5335.

Гибель Мерхе

В 5317 году снова, как тысячи лет назад, небо затмилось и дрогнула земля, ощутив столкновение богов в битве. Тридцать лет выслеживали сеющего Голод и Хаос Мерхе наследники Великих Богов; и вот, выждав, когда тот отдыхал от "трудов", осквернив еще малую толику мира, напали на него скопом - Гортам, Исенда и Плато. Мерхе не смог сопротивляться, ибо был слишком слаб, и пробовал сбежать, уйдя от боя, но не успел сделать и этого. Последнее, что смог сотворить Голод перед тем, как сгинуть на очередную эпоху - свою Месть, месть смертным и победителям.

Месть Мерхе

В час гибели Мерхе земля дрогнула и разверзлась в пылающий ад, поглотив тридцать городов смертных. На месте полностью разрушенных городов, где не выжил почти никто, остались источающие смертельный яд воронки. Только что процветавшие области вверглись в хаос и ужас. Многие, кто выжил и бежал прочь, вскоре в страшных мучениях умерли. Уцелевшие поселения наполнились беженцами. Правители сгинули вместе с дворцами и стражниками, и с наступлением ночи царили дубинка и нож. В один день погибла процветавшая цивилизация арья Внутреннего Моря, обратились в радиоактивный пепел столицы царств айронсимонов и полисы деймов на Стеникларе...

Некоторые малые города Месть Мерхе, однако, миновала; из иных же жители бежали по призыву жрецов, и большею частью спаслись.

Злаковый Мор

На следующий год после гибели Мерхе 13 видов глобально распространенных сельскохозяйственных культур оказалось поражено 13 видами смертельных болезней и паразитов - от вирусов до насекомых. К разрухе и дезорганизации добавился уже настоящий, а не вызванный болезнью, массовый голод, и Голод вновь воцарился над землями, несмотря на конец своего владыки. Однако, уже на второй год везде, где уцелели жрецы и храмы, смертные организовались и стали противодействовать напасти, каждый с помощью своих богов, и к третьему году последствия мора в областях под контролем Сил были преодолены почти везде. Там же, где жрецов не было, результаты были ужасны...

Синойкизм Деймхелля

И было объявлено деймам, что что новоявленный Владыка Голода повержен, но битва была тяжела, ибо многие духи предательски и трусливо не вступили в бой с Хаосом.

В бесконечной злобе своей Мерхе уничтожил то, до чего смог дотянуться, но воля Безымянных не спасла полисы, ибо, разделившись, утратил Деймхелль силу и медлил с выполнением воли Двуединого. Ныне же, пройдя очищение огнем, как некогда на вершинах Тайгета, созиждется прежний Деймхелль - единый и неделимый, и явлены будут ему правители его, и в этом воочию узрят все присутствие Двуединого в мире...

Местоблюстительницей возрожденного трона Владычицы Гнева была объявлена пифия святилища в Новом Эр-Хебе. Остатки местных властей сливались либо упразднялись, восстанавливая традиционные структуры. На Стеникларе выжившими деймами был заложен новый город, названный Лакаргополис.

Теварская Симмахия

...И было объявлено арья, что что новоявленный Владыка Голода повержен, но битва была тяжела, ибо духи-хранители городов арья, а с ними Мист и Медана, предательски и трусливо не вступили в бой с Хаосом.

В бесконечной злобе своей Мерхе уничтожил то, до чего смог дотянуться, но воля Безымянных спасла Дакат и Лаам-Тхор от уничтожения, ибо они исповедуют истинную веру, Тевар же не устоял, ибо особо велика была ненависть Мерхе к оному граду, и на него один потратил он столько же сил, сколько на все прочие города.

Затем же последовал -

Запрет культа Аи-Ра, чьи духи хранители недеянием поддержали Ненасытного
Запрет культа Нагаша, который недеянием поддержал Ненасытного
Запрет культа Меданы, которая недеянием поддержала Ненасытного
Запрет культа Мист, которая недеянием поддержала Ненасытного...

...Тем временем же выжившие преподаватели и ученики Теварской Академии, среди которых было много молодежи уничтоженной теварской элиты, основали к югу по побережью от руин старого Тевара Новый Тевар, центром и властью в котором сразу стала Академия. Молодые аристократы сразу вспомнили писания Гаттака о том, что править должны философы: а кто тут теперь философы, как не мы, ученики Академии?...

Правда, новый Тевар мало напоминал прежний, и в первые годы своего бытия больше походил на скопление разбросанных по берегу деревень с кучкой общественных зданий, принадлежавших, в основном, Академии, посредине.

Серые роты

Жрицы и культисты Исенды проявили невиданную энергию в борьбе с последствиями злодеяний Хаоса. В крупных деревнях, подальше от зараженных местностей, возникали госпитальные центры, куда стекались и где оседали бездомные беженцы.

Для поддержания порядка среди толп страждущих вскоре проявилось из ниоткуда и военизированное крыло жречества богини Желания - крепкие медсестры и медбратья в серых туниках, с парой аргументов на поясе, способных утихомирить самого несговорчивого больного. Жречество Исенды, опиравшееся на "серые роты" (куда вскоре влились стихийно возникшие после гибели войск городов местные отряды самообороны) вскоре сделалось властью в лагерях беженцев и "госпитальных центрах", а затем начало распространять свое политическое влияние в хаос вовне.

При этом злоба лишенных семей и имущества беженцев направлялась туда, "куда нужно" - на вымышленных и настоящих хаотиков и еретиков, в список которых быстро попали и конкурирующие целители Меданы. Еретиков "серые медбратья" обычно резали, а имущество - реквизировали в фонд восстановления побережья, не забыв отстегнуть себе долю.

Противостояние

Официальный запрет культов "божеств Хаоса и их пособников" на юге, а также чрезмерно энергичные действия "серых отрядов" по "наведению порядка" от Эсканта до Амфалена (точнее, того, что от них осталось), побудили духов-хранителей уцелевших городов к ответным действиям, хотя те, видимо, и сознавали всю обреченность своего положения. В четырех уцелевших городах Севера лекари Меданы получили право убежища, а культ Исенды был запрещен.

В наихудшем положении оказался дух-хранитель Таредда, поставленный перед перспективой вторжения "серых", деймов и войск Теварской Симмахии (впрочем, после падения Тевара последние являли собой зрелище столь плачевное, что в расчет особо не шли), а что хуже всего - перед перспективой противостояния коалиции наследников Великих Богов. Дух предпочел вступить в переговоры с Безымянными, настаивая на сохранении городских культов и отказе от практики преследования почитающих Имэ и Аи-Ра, а также прочих "арьяненавистнических полицейских мер". Медана и Мист быстро пропали из этого списка: целителей Меданы в Таредде было всего трое, а кто такая Мист, его жители и не слышали.

Вскоре соглашение было достигнуто. Таредд стал частью Теварской Симмахии.

Падение культов Меданы и Мист

Вскоре после разрушения Геррада и начала преследований "еретиков" по побережью немногие его выжившие жители ушли в Спятанный Лес, к майа. Оставшийся корпус целителей продолжал действия в уцелевших городах, предоставивших людям Меданы убежище, борясь со злаковым мором.

На южных же землях все адепты Меданы однажды просто бесследно исчезли.

После разрушения процветавшего Ноллисса и гибели "пророка Мист" Дано сведения о культе Мист поступать перестали. Выжившие в Мести Мерхе ютились по деревням на окраине Мокрого Леса, который окончательно перекрыл путь к эпицентру мертвого города. В лесу завелись странные птицы, по слухам, убивавшие криком.

Жители окрестностей ёжились при упоминании Мокрого Леса и руин Ноллисса. Никто не желал проверять, что - и кто - там осталось.

Воля Творца Людей

После падения трёх царств от Мести Мерхе земли айронсимонов вверглись в смятение, но ненадолго, ибо Хару и Гортам вещали свою волю через Высших жрецов, наводя порядок железной дланью, мечом и огнём. Как и в Деймхелле, гибель властной верхушки смертных была обращена богами себе на пользу: жрецы возгласили объединение народа сомунов в единое великое царство. Десятки тысяч неприкасаемых работали день и ночь, пока не падали замертво, возводя новую столицу рождавшейся империи - Сомун-Аларис. Писцы наносили на пергаменты все новые и новые откровения, повергавшие в шок даже высших: да утвердятся основы державы Творца Людей по воле его!

В новой державе должна была быть не только новая столица, но и новая армия, и новый бюрократический аппарат, призванный противостоять Хаосу. Сможет ли он?.. Время покажет...

Падение морского союза

Месть Мерхе уничтожила все города той части сей'ри, что называла себя "Морским народом". От "народа" остались только обширные поля, ранее обрабатывавшиеся рабами, а теперь залитые выпавшим с черными дождями ядом, и флот. Большая часть правителей и жрецов погибла, рабы - в основном потомки лесных сей'ри - разбредались по округе, разоряя уцелевшие владения. В 5319 году ближайший союз кочевых племен сей'ри-варваров - "народ Энера", как они называли себя по имени духа-покровителя - не встретив сопротивления, вступил на территорию бывшего Союза Городов. Вожди народа Энера разделили между собой наименее пострадавшие земли и бывших рабов, прикрепив каждого к определенному роду и даровав умеренные свободы. Жрецы-воины Энера провозгласили восстановление за рабами священного статуса наследственных Слуг: всякий, кто отныне покушался применять против них измысленные мерзостными гамиахами Хаоса садистские казни, подлежал изгнанию в пустыню.

Цунами

В 5322 году на западное побережье Таманиса обрушилось слабое цунами, несшее множество кусков странных черных водорослей и раздутые, обваренные и обожженные, тела тритонов. Деймийские аиды в миссиях среди племен ликантропов запретили выходить на берег и что-либо там трогать, сказав, что вода, водоросли и рыба отравлены. Большинство веиллуров послушались и долго еще не показывались у моря.

Хвостатая Звезда

В 5324 году некоторые племена сомунов-кочевников, жившие на равнинах к западу от того, что до Мести Мерхе было царством Куту, увидели высоко в закатном небе диковинное знамение: с еле слышным гулом над головами дикарей зажглась звезда и, выпустив пульсирующий огненный хвост, начала подниматься к зениту. Вскоре гул исчез, а звезда делалась всё меньше, пока совсем не исчезла; старый шаман сказал, что это боги перед началом Битвы пускают огненные стрелы друг в друга. Варвары испугались, но конец света опять не наступил, и про звезду вскоре напрочь забыли.

Воздвижение Идола

В 5331 году в городище Вуул-Раан на Махайре, центре быстро набиравшего мощь союза племен веиллуров, состоялось "освящение" огромного капища бога Йуумы. В центре обрамленного черепами поверженных в межплеменных войнах и убитых преступников капища сотни ликантропов воздвигли воистину жуткий (в основном благодаря уровню мастерства местных "скульпторов") идол Йуумы, нижняя половина которого состояла из грубо обтесанного камня, а верхняя, волчья - из ствола столетнего дерева с двумя мощными ветками. Союз племен с центром в Вуул-Раане быстро рос, и вскоре можно было сказать, что есть только два вида веиллуров Махайры - те, кто полз в почтении к идолу Вуул-Раана, и те, кто бежал от него на побережья, в горы и в джунгли. Вторых становилось всё меньше.

Нисхождение Госпожи

Несмотря на гибель священного города Ан-Ка'ама и уничтожение Зеркала Судьбы, среди выживших из числа "морского народа" сохранилось много поклонявшихся Госпоже Черного Зеркала. Бывшая служительница в храме Госпожи, некая Тара из рода Сей'ин, после бескровного завоевания народом Энера отданная в жены одному из вождей меньших племен, в 5326 году родила дочь, которой дали имя Ихани. Девочка была гораздо светлее, чем любой варвар, и тем более - чем бывший раб, а ныне Слуга; на её теле был тёмный рисунок, с которым в старинных книгах изображали богов. Тара произвела на свет жрицу - первую жрицу сей'ри с Века Льда и Ужаса...

Когда Ихани исполнилось четыре года, она стала говорить словами Госпожи Черного Зеркала и менять вещи по своей воле, наставляя народ и исцеляя тех, кто приходил к ней. Весть, что в народе Энера родилась богиня, распространилась среди сей'ри; паломники стояли часами, чтобы увидеть живое чудо. Хаос больше не приходил из пустыни, и гамиахи не беспокоили земли племен, боясь наказания.

В 5334 году Ихани исполнилось восемь лет. В день праздника Единорога девочка объявила себя воплощением Госпожи Черного Зеркала и вратами в мир для Древнего Бога, грядущего править всеми сей'ри, которым будет, как прежде, принадлежать Континент.

так прошло 25 лет; наступил
год 5335 от Сотворения

[Демон отступник]

Некротино

Давным-давно на берегу Внутреннего моря, в городке Уршу, жил был Имперский Прокурор Джузепсаар, всех выделенных по регистру неприкасаемых для домашних и строительных работ у прокурора либо убили ассассины, либо сожрала лихорадка, либо спились с горя. И вот когда прокурор, одинокий и всеми забытый, пьянствовал в своем дворце, чем Некроном послал… Обнаружил он внезапно, что полуторатонная металлическая чурка, которая почему-то лежала в тронном зале, и которую он планировал пустить на переплавку в ордена для себя любимого, начала ему советовать перестать мешать вино и пиво, да запивать самогоном. Осознав, что видимо это все происки Мерхе и полторы тонны металла определенно говорить не могут, посему решил прокурор отвезти чурку к своему другу инквизитору Папусу Карлсуму.
Инквизитор Папус Карлсум тем временем сидел в своем пыточном подвальчике с фингалом под глазом и печально смотрел в дверной проем, сильно покореженный и деформированный после того, как туда выскочил сорвавшийся с цепи ассассин Голодного, долгое время томившийся в оном подвале на цепях для опытов. Видимо не стоило давать голодному пить подряд три ведра воды со слабительным. Зов природы оказался сильнее цепей.
Сидел инквизитор и горько сожалел о том, что вся его боевая команда погибла при усмирении бунта в гетто неприкасаемых еще прошлой весной, и некому остановить сбежавшего хаотида, который точно теперь обгадит пол города.
И именно в сей неурочный час явился к инквизитору прокурор, которому пришлось на себе волочь полторы тонны железа, ибо совсем не осталось у того слуг.
Осмотр железной чурки, таки под конец пути придавившей прокурора, принес радость в сердце Папуса. Увидел он в почем зря матерящемся куске металла по ауре заложенную силу божественную – прикосновение Хару либо Гортама оживило металл.
Выцарапав Джузепсаара из-под благословенного куска железа, поблагодарил инквизитор того за визит и уверил, что металл этот и вправду говорит, и что хаоса в нем нет.
Тогда прокурор сказал:
- Возьми этот металл, он принесет тебе счастье. А мне дай рабов, ибо не достроено у меня северное крыло дворца.
С легким сердцем отдал инквизитор Джузепсаару своих неприкасаемых – ленивых и много жрущих. А сам принялся отливать из благословенного металла себе нового воина неутомимого могучего и неподвластного ни болезням хаоса, ни плотским прихотям, развращающим душу. В небольшом пыточном подвальчике, где на одной из стен была изображена арка с черным солнцем в середине. Инквизитор Папус Карлсум отлил и выковал себе нового воина и назвал его Некротино. Получилось нечто напоминающее скелет с головой в стиле венецианской клювастой маски, и вместо глаз изумруды.

А далее завертелось все как в низкопробном кошмаре…

Пока Папус ходил в храм, дабы добыть Некротино волшебную косу и глиняные таблички с заповедями Некрномизналера (для чего пришлось инквизитору расстаться с правой рукой и даром интердикции), его железный воин в подвальчике прогонял именем Некрономизналера и подвернувшейся табуреткой восьминогую муху хаоса, выползшую из-под нарисованной на стене арки и пытавшуюся представиться совестью Некротино. А затем долго бегал по тому же подвалу от голодного вампира-веиллура, почему-то считавшего себя рогатой крысой. Вернувшийся инквизитор убил веиллура и вручил «сыну» подарки, а затем тут же услал «от греха» зачищать ближайшее гетто неприкасаемых (это вообще было народной забавой инквизиторов). Но наделенный божественным предвиденьем Некротино не пошел в гетто, а свернул на главную площадь, где зазывалы вопили о начале представленья в бродячем цирке рабов мэтра Карабасуса-Барабасуса (за личиной которого скрывался сам Номре). Придя на площадь, Некротино увидел огромный цирк, состоявший из множества клеток, где искаженные хаосом надсмотрщики плетьми и угрозами заставляли сотни рабов плясать, прыгать, кувыркаться и читать наизусть всякие нечистые заклинания.
Продав подвернувшемуся под руку ростовщику из арья священные таблички (на деле оказавшиеся сборником рецептов вкусных и здоровых блюд из черной плесени, ибо ну не помнили Хару с Гортамом, чего там папаша на табличках малевал в оригинале) Некротино попадает в цирк на основное представление, в ходе которого встречает на сцене сей`ри-хаотика Арлекина издевающегося над эфебом Пьеросом. Поднявшись на сцену, Некротино отправляет пинком Арлекина в полет над зрительным залом и вытаскивает Пьероса, жалующегося на то, что он него ушла девочка с голубыми волосами по имени Исенда, из чана с кислотой. По итогам бучи в театре Некротино попадает в лапы замаскированного Номре, который после того как понимает что железный воин не чувствует голода решает Некротино переплавить, но тот рассказывает голодному о тайном портале в пыточном подвальчике, а заодно и про папу инквизитора. Номре добреет, передает железному человеку космический зонд со спорами хаоса, который приказывает как можно скорее отнести папе инквизитору.
По дороге домой Некротино встречает двух бомжей – затянутого в латекс безумного слепого опирающегося на клюку из чьего то хребта индивидуума, представившегося Сейфул-Вадити и странную женщину с неко-ушками, и лисьим хвостом назвавшуюся почему-то Йозеф Кнехт. Они зовут Некротино с ними в далекую страну, где всем будет весело хорошо и комфортно, где каждый может мирно сосуществовать с веиллурами Лакаргоса и где естественно Некротино сумеет самостоятельно дезактивировать зонд (просто закопав его в землю), чем, безусловно, обрадует отца, которого не придется отягощать подарком от властелина хаоса и разборками с оным.
По пути в дивный край троица заходит в притон хаотиков-наркоманов с претензией на бдсм салон, не успевает Некротино расчехлить косу, как его спутники уже умудряются снюхать все, что там можно снюхать и сжевать все, что можно сжевать, а так же связать хозяина заведения таким образом, чтобы оный субъект мог лицезреть дыру на штанах сзади при голове находящейся спереди, и подвесить его на крюк от нечаянно упавшей люстры. После чего спутники Некротино уходят в полный отруб. Опечалившись непримерным поведением сопартийцев, металлический помощник инквизитора сжигает притон вместе со всеми, кто там находился и продолжает путь в сторону сказочной страны один, ориентируясь по рассказам спутников.
Ночью на Некротино совершают нападение двое неизвестных, удары плети и использование на нем прочего бдсм инвентаря, а так же масса проклятий, нисколько не вредит железному человеку, но вот последовавшие за этим нудные проповеди о всемирном добре и позитиве приводят железного воина к обмороку. Однако, зонд, который неизвестные пытались у него отобрать (чтобы затем попытаться взорвать) Некротино успевает спрятать.
Утром Некротино обнаруживает висящим на дереве и связанным весьма экстравагантным способом, девочка с голубыми волосами Исенда вместе с Гардархезелом сбежавшая из цирка Карабасуса-Барабасуса. Отнеся (с большим трудом и только при помощи гардархезела) железного человека в дом Исенда вызывает врачей. Собравшийся консилиум из весьма необычных врачей по имени Аи Ра (по факту это два врача, но чем-то похожи) и Медана однозначно решают, что пациент скорее мертв, чем жив и удаляется.
Но Некротино естественно не мертв. Возвращение его к жизни вызывает бурный восторг у Исенды, которая пытается научить Некротино искусству любви, чтоб впоследствии использовать в качестве гетеры, но отсутствие у металлического воина необходимых органов, какого либо энтузиазма и полное отвращение к данной работе быстро сводит их с Исендой «роман» к заточению Некротино в чулан с разумными пауками-телепатами. Из чулана его выводит небольшое существо назвавшееся гамиахом и по желанию превращающееся, то в летучую мышь, то в весьма крупного мужика в доспехе с шипами внутрь (систематически заливающего все вокруг кровью).
По выходе из чулана Некротино снова встречает несколько обгоревших и усталых, но довольных Сейфула-Вадити и Йозефа Кнехта. Вместе они таки добираются до сказочной страны на деле оказавшейся негостеприимным пустырем. На пустыре Йозеф Кнехт начинает сожительствовать с веиллурами и строить университет, а Сейфул пытается организовать бдсм-секту. Некротино же пытается зарыть зонд в землю (как ему посоветовали) и на утро получает пустырь черной плесени с несколькими эмбрионами Науров.
Вот тут то на сцене и появляются деймы, которые без разбору начинают мочить и пугать все, что под руку подвернется, гоняя и веиллуров, и колонистов Кнехта (хрен знает откуда взявшихся), и бдсмщиков. Попадает и Некротино – в результате эпической битвы с аидом деймов на деймийском же крейсере Некротино оказывается низвергнут в море, и поскольку слишком тяжел, чтобы плавать пешком направляется подальше от места бойни в поисках пологого места, где сможет выбраться на сушу.
Под водой Некротино встречает двуликую сущность Тропчана и Нагаша в данном случае представшую в виде гигантской двухголовой черепахи поросшей тиной и черной плесенью. Черепаха открывает железному человеку глаза на глупость его приятелей и дарит Некротино Треножник Великого Кракена. Как позднее окажется являющийся ключом к проходу в пыточном подвальчике, но черепаха сообщает Некротино только, что треножник этот должен принести ему либо счастье, либо 3,50, и что кажется, он должен что-то открывать, а что и где, а так же откуда треножник взялся, черепаха не знает.
Возвращаясь с ценным артефактом к инквизитору, Некротино спасает сбежавшего от Номре эфеба Пьероса и отводит того к Исенде, пока эфеб пытается…. Эээ… утешить Исенду… своими… своим… эээ… стишками… На опушке леса (неподалеку от места «утешения») происходит страшный бой – Некротино вступает в схватку с Номре- Карабасусом-Барабасусом, а смелый Гардархезел на куски рвет толпу науров. По результатам битвы Номре оказывается всеми щупальцами приклеенным к дереву Д`Уллиа (а вы думаете, какой это был лес!?), но на этот раз ему удается сбежать. Ну и кучке Науров тоже.
Позднее в очередном притоне наркоманов Некротино подслушивает разговор Номре со своим преемником Мерхе и узнает, что Треножник Великого Кракена открывает портал на корабль пришельцев с Тамана, а находится портал в пыточном подвальчике инквизитора Папуса Карлсума.
Некротино, Гардархезел, Исенда, Пьерос, а так же и примчавшиеся им на подмогу, когда все уже было кончено Папус с Джузепсааром, спешат в пыточный подвальчик. Они открывают треножником портал на корабль пришельцев с Тамана и успевают пройти в него за секунду, до того как в подвал врываются Номре с Мерхе и модифицированными Наурами.
На корабле пришельцев происходит эпическая битва, в которой кроме озвученных так же участвует неизвестно откуда взявшийся аватар Лакаргоса, вместе команда героев «зачищает» крейсер ктулхов и, захватив его, возвращается с трофеем на землю, попутно уничтожая силами корабля Мерхе и Номре.
А на планете в храме Некрономизналера их уже ждет криогенное мороженное.

И дальше все, кто должен был, умерли быстро и счастливо, а остальные жили в страхе и размножении…

Конец?

Все совпадения имен намеренные. Все персонажи имеют какие-никакие, а прототипы. Авторы приносят свои извинения, если оскорбили кого-либо – это было ненамеренно.

Данная сказка в виде пьесы представляется бродячим театром наркоманов Алсомуна Толстого путешествующим по руинам городов разрушенных Местью Мерхе, землям хаотиков и варваров. Театр выступает с данной и иными пьесами и несет всем радость. Труппа театра является адептами новой церкви Великих Богов – Лакаргоса, Некрономизналера и Исенды, попутно с счастьем несет в мир смерть ужас и секс.

Слава НЕКРОНОМИЗНАЛЕРУ!

(авторы – Демон отступник и Дункан Киркли, приносят извинения за все ошибки и нелепости встречающиеся в тексте)

[Джеральдин]

4. Северное побережье Махайры, возле Неодеймии,
29 день месяца Цветения Гиацинтов, 5342 год от Сотворения

Низкая луна посеребрила легкую зыбь, протянув от прибоя до горизонта дрожащую дорожку. Тихо шелестел прибой, высоко в небе чертили свой огненный путь метеоры.
Неодеймия лежала чуть южнее этого места - руин древнего города, стертого с лица Мира катастрофой Третьей эпохи… Отсюда не было видно ни ее зданий, ни бесформенной черной громады Восточного флота в ее бухтах…
Двое совершенно одинаковых юношей-деймов, лет по шестнадцать, со снежно-белыми волосами, стянутыми на одинаковых затылках в одинаковые лошадиные хвосты, стояли в полосе прибоя и неотрывно глядели на север.
- Пожары гаснут… - первый поддал босой ногой пустую раковину, и ее тут же слизнула волна. – Знаешь, я как-то по другому себе это представлял – божественность… Я могу решить любую задачу, создать и отобрать жизнь, я знаю ответы на все вопросы… Но что-то не так, учитель.
Второй юноша опустился на песок и, раскинув руки, лег, глядя в небо. Устало и равнодушно улыбнулся.
- Привыкай… Помнишь Сократоса?
- Еще бы! Именно здесь, кстати, я с ним в свое время беседовал… Учил терпению и логике… Учитель, ты мне друг, но истина…
- Истины не существует. – Второй неподвижно лежал, сверля пустым взглядом бездонное звездное небо, словно надеясь увидеть в зените висящий на орбите спутник Великих Владык Древности, - Точнее говоря, что есть истина - определяем мы, а следовательно любая истина релятивна. Так вот, если вспоминать метод Сократоса, определи, путем логических рассуждений, что тебе не дает пребывать в покое?
- Много чего… - буркнул первый и уселся рядом со вторым, прямо в прибой. Вытянул над собой руку, любуясь игрой лунного света в гранях ледяного перстня на среднем пальце, - Я не могу сформулировать, а от сеанса маевтики избавь меня, пожалуйста…, - помолчал, - Не совершили ли мы ошибки, обозначим это так.
- У нас не было выбора. Выбора вообще не существует, ученик. Ни у смертных, ни у богов. А поскольку никого кроме смертных и богов в мире нет – мы можем постулировать, что свободы воли вообще не существует… Нигде. Никогда. Ни для кого. Всякий разум обречен действовать так, как ему предписывает его природа. И даже если разум взбунтуется против этого порядка вещей, подобно разуму Беззаконного, то и сам этот бунт есть лишь следствие его природы, а, следовательно, не акт свободной воли. Мы не вольны выбирать быть или не быть, действовать или пребывать в недеянии, а, следовательно, – мы не можем принять неверного решения.
- Ибо там, где может быть только одно решение, оно будет верным всегда… Логично, учитель. Только мне почему-то не легче…, - первый вновь встал и устремил взгляд на север.
- Мне тоже не легче. Но это доказывает только то, что даже мы не совершенны.
Несколько минут длилось молчание, потом первый наклонился и подобрал плоский камешек, вынесенный к его ногам волной.
- Вот, кажется, нашел… - он задумчиво вертел камешек в пальцах, - Что такое совесть, учитель?
– Совесть – это интериоризованный страх. – Равнодушно изрек второй и поднялся. Зябко обхватил себя за плечи.
- Тогда мне страшно. – Прихрамывая, первый юноша сделал несколько шагов в прибой и, широко размахнувшись, отправил камешек в полет над волнами…

[Ник Николс]

III. Наша борьба с инсинуациями

Проповедь сомунского мудреца, спустя пару лет после падения Хару и Гортрама…

Имена не важны. Говорить - это называть имена, но не в этом важность. Однажды случается нечто, чего до той поры никогда не случалось. Глядя на это, человек созерцает реальность. Он не может поведать другим, что же он видел, Но другие хотят это узнать, и вот они вопрошают его; они говорят: «На что оно похоже — то, что ты видел?» И он пытается рассказать им. Быть может, он видел самый первый в мире огонь. Он говорит им: «Он красен, как мак, но пляшут в нем и иные цвета. У него нет формы, как у воды; он текуч. Он теплый, как летнее солнце, даже теплее. Он существует какое то время на куске дерева — и дерево исчезает, будто съеденное, остается лишь что то черное, сыпучее, как песок. И он исчезает вместе с деревом». И вот слушатели вынуждены думать, что реальность эта схожа с маком, с водой, с солнцем, с тем, что ест и испражняется. Они думают, что она, эта реальность, схожа со всем, чему она подобна по словам познавшего ее.
Но вот огонь снова и снова появляется в этом мире. Все новые и новые люди видят его. И спустя какое то время огонь становится уже так привычен, как трава, облака, как воздух, которым они дышат. И они видят, что хотя и похож он на мак, это не мак, хотя и похож на воду, не вода, хотя похож на солнце, но не солнце, хотя и похож на того, кто ест и испражняется, все же это не тот, кто ест и испражняется, но нечто отличное от каждого из этих предметов или ото всех их разом. Так что смотрят они на эту новую суть и изобретают новое слово, чтобы назвать ее. Они зовут ее «огонь».
Если же случится им вдруг встретить человека, который еще не видел огня, и они скажут ему о нем, не поймет он, что же они имеют в виду. И опять им, в свою очередь, придется говорить ему, на что похож огонь. Но при этом они знают по собственному опыту, что говорят они ему не истину, а только часть истины. Они знают, что человек этот никогда не познает с их слов реальность, хотя и могут они использовать все слова на свете. Он должен взглянуть на огонь, ощутить его запах, согреть у него руки, всмотреться в его сердце — или остаться навеки неведающим. Не важен, стало быть, «огонь», не важна «земля», «воздух», «вода», не важно "я". Ничто не важно. Но забывает человек реальность и помнит слова. Чем больше слов он помнит, тем умнее считают его окружающие. Он взирает, как в мире происходят великие изменения, но видит он их совсем не так, как виделись они, когда человек посмотрел на реальность впервые. На язык к нему приходят имена, и он улыбается, пробуя их на вкус, он думает, что именуя, он познает. Но еще происходит никогда доселе не бывавшее. Это все еще чудо. Великий пылающий цветок распускается, переливаясь, на кромке мира, оставляя по себе пепел мира и не будучи ни в чем из перечисленного мною — и в то же время являясь всем; это и есть реальность - Безымянное.
И вот что хотелось бы - забудьте имена, что вы носите, забудьте слова, что я говорю, как только они произнесены. Взыскуйте лучше Безымянное внутри самих себя, Безымянное, которое поднимается, когда я обращаюсь к нему. Оно внимает не моим словам, а реальности внутри меня, частью которой оно является. Это поток, и слышит он не мои слова, но меня. Все остальное не реально. Определить - это утратить. Сущность всех вещей - Безымянное. Безымянное непознаваемо, оно всесильное даже Древних Богов. Вещи преходящи, сущность неизменна. И восседаете вы, стало быть, среди грезы.
Сущность грезит грезой формы. Формы проходят, но сущность остается, грезя новой грезой. Человек именует эти грезы и думает, что ухватил самую суть, сущность, не ведая, что взывает к нереальному. Эти камни, эти стены, эти тела, которые, как вы видите, сидят вокруг вас, это маки, это вода, это солнце. Это грезы Безымянного. Это, если угодно, огонь.
Иногда может явиться сновидец, которому ведомо, что он грезит. Он может обуздать что либо из плоти грезы, подчинить ее своей воле или же может пробудиться к более глубокому самосознанию, Если он выберет путь самопознания, велика будет его слава и на все века просияет звезда его. Если же выберет он вместо этого путь культа, не забывая потока, охватывая весь мир и продолжая жить в нем, то могущественным станет он среди сновидцев. Обратиться его могущество может и к добру, и ко злу, как мы увидим, хотя сами эти слова, и они тоже, бессмысленны вне именований Потока.
Пребывать в ложе Потока, однако, означает подвергаться воздействию тех, кто могуществен среди сновидцев. Коли они могущественны к Порядку, это золотое время. Коли к Хаосу - время мрака. Греза может обернуться кошмаром.
Писание гласит, что жизнь это претерпевание. Да, это так, говорят мудрецы, ибо человек, чтобы достичь просветления, должен преизбыть круг своих заслуг. Поэтому то, говорят мудрецы, какая выгода человеку бороться внутри грезы против того, что есть его жребий, путь, которому он должен следовать, чтобы достичь освобождения? В свете вечных ценностей, говорят мудрецы, страдание - как бы ничто; в терминах Потока, говорят мудрецы, оно ведет к добру. Какие же оправдания есть тогда у человека, чтобы бороться против тех, кто могуществен к Хаосу?
Ответ, оправдание — одно и то же и для людей, и для богов. Порядок или Хаос, говорят мудрецы, какая разница, ведь оба они принадлежат потоку. Согласитесь, но учтите и то, о чем мудрецы не говорят. Оправдание это — «красота», то есть слово, - но загляните под это слово и узрите Путь Безымянного. А каков путь Безымянного? Это Путь Грезы. А почему Безымянное грезит? Неведомо это никому, кто пребывает в потоке. Так что лучше спросите, о чем же грезит Безымянное?
Безымянное, частью коего все мы являемся, грезит о форме, провидит форму. А каково же высшее свойство, коим форма способна обладать, высший ее атрибут? Это красота. И Безымянное, стало быть, художник. И проблема тем самым не в Порядке или Хаосе, но в эстетике. Бороться против тех, кто могущественны среди сновидцев и могущественны ко злу, то есть против уродства, - это не бороться за то, что, как учили нас мудрецы, лишено смысла на языке Потока, это, скорее, бороться за симметрическое сновидение грезы на языке ритма и пункта, равновесия и контраста, каковые наполняют ее красотой. Об этом мудрецы ничего не говорят. Истина эта столь проста, что они, должно быть, проглядели ее. Вот почему обязывает меня эстетика данного момента обратить на это ваше внимание. Только волей Безымянного и порождается борьба против сновидцев, грезящих об уродливом, будь то боги или люди. Эта борьба также чревата страданием, но это страдание продуктивно в высшем смысле — в свете вечных ценностей, о которых так часто говорят мудрецы.
Вы можете, однако, спросить меня: «Как же мне узнать, что красиво, а что уродливо, чтобы действовать, исходя из этого?» На этот вопрос, говорю я вам, ответить себе должны вы сами. Чтобы сделать это, прежде всего забудьте все, что я сказал, ибо я не сказал ничего. Покойтесь с миром в Безымянном.

Р. Желязны. (Адаптация под текущие нужды)

[Луч]

По лесу шла старая женщина. Пальцы ее, прикасавшиеся к стволам деревьев, легко проходили сквозь древесину, и трава под ее ногами не приминалась к земле. Женщина шла, глубоко задумавшись. О чем она думала, что вспоминала? Стоны голодных? Руины Геррада? Крики ужаса тех, кто в одну секунду лишился семьи и крова? Вопли пытаемых рабов? Ужасы подводных глубин? Разруху в стране, называвшейся раньше Великой Сомунией? Смерть деймов? Гибель Богов? Последний день мира?
Внезапно женщина вскинула голову и глаза ее, давно утратившие свой цвет, полыхнули зеленым огнем:
«Неужто не видят они, куда ведет их путь Ненависти? Всюду Смерть, Боль, Страдания? Должен быть другой путь!»

[Haruspex]

"Gaze upon the night sky.
Do you see the discord there?
It is not for you to see..."
Torumin

"Ибо сказано: ближе нас есть у тебя семья,
Муджжа ибн-Мурара, - извечно несытый; пятнистый
короткошерстный; и гривастая вонючая..."
Стругацкие

Цикл Третий. 5335-5360.

Культ Меданы среди тритонов

Среди ряда племен тритонов распространился культ Меданы. В середине цикла группы, поклонявшиеся Медане, объединились в племенной союз. Тритоны Тропчана и Меданы сосуществовали в нём (по крайней мере, пока) без особых взаимных конфликтов, а некоторые и вовсе славили всех трёх богов одновременно - Тропчана, Нагаша и Медану...

Ужас из глубин

Слухи о новой расе, созданной Нагашем, все шире распространялись среди тритонов, а вскоре неизбежно появлялись и сами её представители - двухметровые разумные скаты, обладающие магией. Скатов Нагаша не брали ни смерть, не болезнь; то, что хищники откусывали от них, вскоре отрастало обратно. Они могли читать мысли тритонов и тем повергали их в дикий ужас. Они могли беззвучно общаться друг с другом на расстоянии до полумили. В особых карманах их тела содержались руки с пальцами наподобие тритоньих, которые скаты могли извлекать по желанию. Скаты были гермафродитами, и потомство от соития производил каждый.

А еще они размножались. О, великие боги, они Размножались!

Количество скатов, на начало цикла не превышавшее трех тысяч, к концу перевалило за сто, и на каждого тритона, таким образом, приходилось две трети ската; темпы роста популяции скатов же не снижались.

Некоторые тритоны в страхе стали молиться Тропчану и Нагашу, чтобы они дели куда-нибудь эту жуткую расу, которая скоро поработит их; другие молились Медане; а третьи - настолько велик их был Страх перед неуязвимыми телепатами, чьё число росло ежечасно - впервые в тритоньей истории стали призывать богов Ужаса!

Многие же просто бежали в те уголки океана, куда еще не добрались скаты.

Соединение границ

Так называемые "серые районы" - область на побережье Внутреннего моря, где жречество Исенды с Мести Мерхе было политической властью и где из "госпитальных посёлков" и лагерей беженцев выросли новые крупные поселения, в которых городскую стражу заменяли "серые роты" - в середине цикла официально слились с Теварской Симмахией. Последние "серые роты" были либо расформированы, либо преобразованы в "нормальную" армию, городскую и храмовую стражу.

Милость Бессмертных

На территории Теварской Симмахии деймы-аиды и служители Великих Богов из числа арья произвели перепись локальных божков, поставив тех перед выбором: принятие покровительства Великих Богов, изгнание либо уничтожение. Многие гамиахи были злы, безумны, желали заведомо невозможного или странного, и были развеяны. Другие же, наоборот, с удивлением и радостью приняли предложение "легализоваться" и, подобно духу-хранителю Таредда, влились в сонм местночтимых божеств Симмахии.

Гардархезел Возрождённый

В 5337 г. вновь, по воле наследников Некронома, явилось в мир чудовище из легенд - архидемон Гардархезел, начавший путешествие на запад. Племена варваров, встреченные Гардархезелом, обращались и направлялись в пределы Махкалм-сомун, "Большой страны людей" (или "Великой Сомунии"); племена хаотиков уничтожались, и демон пожирал их души. Вскоре, однако, Гардархезел получил новый приказ и заторопился на юг, в Великие пустоши...

Битва в пустыне

В 5341 г. Гардархезел и другое, остававшееся до поры тайной, творение Хару и Гортама - железный воин-скелет, именуемый "Господин-Полководец", внезапно и безо всякой причины напали на шестерых местных богов сейрийских племен. А учитывая, что слуги Смерти несли в себе всю силу своих создателей - битва завершилась для местных плачевно. Четверо из шести духов-покровителей варваров были развеяны, двое, обессиленные, бежали. Однако, соединенной атакой шестерых был уничтожен и Гардархезел; "Господин-Полководец" же не пострадал.

Гибель Хару и Гортама

В 5342 г. земля разверзлась, полностью разрушив новую столицу "империи" айронсимонов, Сомун-Аларис. Развалины кое-где были покрыты льдом, кое-где пылали. Все, кто был в городе, погибли; все, кто был вне города в радиусе десятка миль и выжил, обезумели, превратившись в одержимых еху. Жрецы сомунов, придя в себя от шока Крика, Боли и последовавшей Пустоты, более не слышали богов.

Боги сомунов умерли.

1. Версия культа Великих Богов

О, горе, горе! Демоны Хаоса, наследники Мерхе, а купно с ними безумные духи Сейфул-Вадити, Нагаш, Медана, Мист, желающие погибели мира, подло убили доблестных Хару и Гортама, мстя за развоплощение Вечноголодного, и разрушили Сомун-Аларис. Но недолго радоваться нечистым: ответная месть скоро свершится над ними! Утверждающий противное сему – еретик и да будет казнен!

2. Противоположная версия

О, горе, горе! Как в великой Битве, вновь подлые боги низших рас - коварные слуги Плато и Аристотелес, шлюха Исенда и кошка Ихани - нанесли удар в спину наследникам Творца Людей, изгнав их из мира! Деймы и их прихвостни завидуют силе сомунов и численности, замышляя не менее подлое их истребление! Пусть же они погибнут сами! Ибо злодеяние не останется безнаказанным: есть Тот, кто слышит, и Тот, кто отмстит - Сейфул-Вадити, Господь Праведной Мести и Гнева!..

Очищение от скверны

Многое создал Мерхе во исполнение планов того, кому он наследовал. Вновь возросла в подземных пустотах Черная Плесень, чтобы превратить Мир в себя; вновь колыхался в морях ужасный Саргасс, собирая мёртвую воду для убийственной магии Хаоса; вновь шевелились в Плесени чуждые всему живому Науры; и стоял среди пустошей чёрными башнями Город, ад Хаоса, полный безумцев и монстров.

Всё это в одночасье было истреблено богами, и сотни разумных узрели во снах и в священном экстазе молитвы видения ужаса Хаоса - а затем и падения Хаоса.

Огромный двуострый ледяной деймийский меч с пламенеющей на нём "дельтой" снизошел с небес на "Город" в момент его гибели. Рушились башни из Плесени, гибли Науры, мутанты, Голодные, лысые веиллуры... а следующий удар размолол всё в пыль и труху.

Так завершился век творений Мерхе в год от Сотворения 5344-й.

Распад "Великой Сомунии"

Хаос и война пришли на землю "Махкалм-сомун", "Большой страны людей", с гибелью Хару и Гортама и разрушением Сомун-Алариса. Одним были видения, что "боги Порядка" предали Хару и Гортама, напали на них и убили; другим же, наоборот, что Хаос ударил в спину наследника Некронома, и были они отмщены сокрушением Города.

Жрецы больше не вещали волю богов. А те, кто вещал, говорили, что месть должна быть сладка, и вот он, тот, кто поможет - Господь Сейфул-Вадити! Бей деймов! Бей прихвостней деймов! Рви, круши, убивай, проклинай!

В нескольких поселениях (где, к слову, никаких деймов никогда не было) толпой были разгромлены "деймийские миссии" и множество "деймов", "брошенных своим слабым богом", запытано и убито, перед смертью же иллюзорные деймы каялись в предательстве; это видели сотни сомунов.

Остатки недостроенной системы, которую начали создавать Хару и Гортам, быстро распались. Началась гражданская война, в которой каждый был сам за себя, но выделялись и стороны - северо-запад, почти целиком перешедший на сторону Сейфул-Вадити, юг со столицей в Уршу, не поверивший в бред и склонявшийся к версии культа Великих Богов, и разорванный на клочки центр и северо-восток.

Гибли десятки тысяч. Разрушено было не только то, что создали за 70 лет Хару и Гортам, но и то, что было до них.

Посланник Древнейшего

В годы битв меж богами смертное тело Ихани, Богини-Жрицы, правившей сей'ри, вошло в возраст. Когда четыре народа пустыни потеряли своих покровителей и центральные храмы их были разрушены, а воины-жрецы подло умерщвлены магией, Ихани согласилась взять под опеку "осиротевшие" племена варваров. В знак единения народов в 5343 г. были объявлены Состязания, а спустя год четверо лучших юношей-победителей Состязаний, по одному от союза племен, стали мужьями Ихани. Годом позже Живая Богиня произвела на свет сына, которого объявили Посланником Ишиа и спасителем народа сей'ри от демонов Хаоса и злых духов Пустыни (духи не назывались, но это мог быть только ужасный Шафар-Ватхи, Владыка Проклятий, которого запрещено поминать под угрозой смерти.)

В 5346 г. по воле Ихани культ Ишиа был очищен от ересей смертных и восстановлен по древнему образцу. Называть детей именем Ишиа было воспрещено, а к имени Наследника, дабы не мешать смертное тело Посланника и Древнейшего Бога, дописали знак "дракон", так, что младенец из Ишиа стал Ишья-Раагом.

Ихани восстановила и изменила в своём поселении многие обычаи, ввела в употребление в храмах древнюю, сложную и напрочь забытую письменность с камней прошлых эпох, велела называть своих дочерей-жриц вместо "приносящие жертвы" - "направляющие разумом", мерахш (и впредь дописывать к их именам эти знаки), и.т.д., и.т.п. В повседневной же жизни народа от всего этого мало что поменялось...

Явление Владычицы Гнева

И, как было сказано Безымянными, вновь созиждился древний Деймхелль, единый и неделимый; и сгинувшие во льдах Века Тьмы деймы касты аловолосых явились аидам в Эр-Хебе, живые и во плоти, дабы править по воле Тамана. В 5356 г. началось правление первой Владычицы Гнева со дня Катаклизма...

Избрание Царя

В 5357 году в Вуул-Раане на Махайре, столице первого в истории государства веиллуров, в центральном капище Йуумы, состоялось избрание веиллурского царя из числа племенных вождей. Царём был провозглашен вождь по имени Й'хаалур Ледяной Зуб, и в тот же день шаманы - нет, уже верховные жрецы - Йуумы возложили на голову царя-ликантропа Железную Корону, усаженную клыками из "небесного льда", и вручили Священный Меч.

Злоба Хаоса

Узрев, что соединился Деймхелль волей истинных владык его, сокрушен Город и Науры истреблены, взвыли в бессильной злобе чудища Хаоса, исторгнув облака яда, покрывшего Стениклар; и от того в последний год цикла тысячи деймов заболели смертельной болезнью, сопровождавшейся кровотечениями изо рта, глаз, ушей и иных природных отверстий, и вскорости умерли. Но напасть остановили Безымянные - зараза не пошла далеко; те же, кто чувствовал приближение смерти, как завещано было предками - приносили себя в жертву Таману. Не прошло и двух месяцев, как мор совсем прекратился.

так прошло 25 лет; наступил
год 5360 от Сотворения

"Политическая карта мира" по состоянию на 5341 год:
[attachment=1107:god3_map1_5341.jpg]
"Политическая карта мира" по состоянию на 5360 год:
[attachment=1108:god3_map1_5360.jpg]

[Джеральдин]

5. Эр-Хеб, святилище Деймы, 1 день года 5360 от Сотворения

Речение, данное Пифией Святилища Деймы и оглашенное повсеместно

Радуйтесь, смертные, ибо впервые с Эпохи Начальной
Вновь на одной стороне Вечное Время – Судьба, Страх Священный
И Многообильная Жизнь!
Ишиа – Первый, вновь в мир возвратился вослед Двуединого Дланям
И воплотился в Ишиа-Рааге, пророке возлюбленных сей’ри.
Жизни Хозяйка, Медана, деяниям Зла ужаснувшись,
И очищающий Страх испытав за живущее в Мире
Видит отныне, что гнусно ее обманули, и от безумия прежнего
Отворотившись, примкнула ко сонму Великих!
Радуйтесь все, ибо стерто отныне проклятие
Ворога Первого, древле склонившего Имэ на мерзость!
Отныне снимаем запрет на служение Жизни-Медане.
Радуйтесь! Каждый врагам пусть своим их вины прощает сегодня!
Безумную Злобу отриньте, живите в согласье!
Страх пред богами и волей их пусть укрощает пороки,
Жизнь пусть рождает и злаки и скот и здоровье для смертных,
В радостях ложа пускай прославляется вечно Исенда,
В длани Предвечного Ишиа пусть не колеблясь весы отмеряют
Благо и горесть для смертных, все в меру, ничто же сверх меры!


Ведайте ныне же все, что решили Бессмертные Боги.
Майа леса – заповедны пребудут как были от века.
От майа когда-то произошедшие арья
Да пребывают средь избранных рас, прославляя Бессмертных.
Горные балу – владеют горами, тритоны же - морем.
Сейри и деймы – да служат богам их создавшим вовеки.
Волкоголовые пусть обладают Махайрой.
Доля сомунов – превыше всех прочих: в надзвездных чертогах
Их ожидают Владыка их, Хаару и Гортам.
Каждый сомун, как звезда, без которой нет света,
Каждый по смерти, - в назначенный срок, не досрочной! –
Ввысь устремившись, достигнет небес и звездой яркой станет.
Ведайте все, что отныне, убивший сомуна
Тем обрывает не только земное его пребыванье,
Но и лишает его возрожденья в уделе Бессмертных.
Это есть грех величайший и знайте, что только защиты
Ради себя или ближних своих он дозволен!

[Haruspex]

Меч Великих Богов

...Кто-то сказал в разговоре:
"Когда умру, пускай земля огнём горит!"
"Нет", - прервал его Нерон, - "ПОКА ЖИВУ!"
Гай Светоний Транквилл

Континент, к северо-востоку от развалин Тар-Сенны
5362 от Сотворения

Он проснулся и, еще не открыв глаза, слегка удивился тому, что спит на земле, хотя в походах при Фарене Старом бывало и не такое.

Он привычно повел рукой и не нашел оружия. Напряг слух, но не услышал ничего, кроме шелеста ветра и стрекотания насекомых в сухой траве. Был тёплый вечер, чужие запахи - запахи западной пустыни, как подумал он - щекотали нос. Его молодое тело просыпалось, готовое к действию.

А затем на него обрушилась память, заставив сжать зубы, чтобы не закричать - годы и десятилетия спрессованной, безжалостной памяти, вырвавшейся из ледяного плена небытия. Пылающие города. Трупы, горы отсеченных голов, выпотрошенные, разорванные на части, закопанные заживо жертвы. Звук сталкивающихся многотысячных армий. Идеально ровные черные квадраты на площади перед дворцом, ревевшие: "Слава! Слава Повелителю Мира!" Сотни безликих женщин и десятки верховых антилоп, которых он помнил лучше, чем женщин. Ряды чиновников в высоких шапках, волнами падающих на колени. Гнусавый рёв сотен труб. Изуродованное ударом меча лицо отца. Печать, с чавкающим звуком погружающаяся в воск под списком тех, чьи головы будут выставлены на стене завтра. Крики стервятников и жужжание мух. Еще один ход, еще, последний ход. Он не мог остановиться, глядя, как расползается порожденное им, замораживая, заставляя застыть в решетке правильного кристалла хаос вовне границ. Ледяной шепот из ниоткуда, заставлявший волосы вставать дыбом - "...Внемли воле Двуединого, смертный, как я, Леонидос, передал её тебе..."

Меч Ужаса, пришедший в этот мир по воле Судьбы. Орудие Великих Богов.

"Я умер." - подумал он. - "Да. Мне было шестьдесят лет, когда земля содрогнулась и пламя сошло с небес на дворец, где я умер."

Ауры травинок в его сознании светились мягким зеленым сиянием. По ним ползли искорки живого тепла - насекомые. В небе кружила птица, решившая, что он, Энкар, падаль. Он дотянулся до тепла птицы и погасил его.

"Я умер. Я стал богом."

Золотые глаза безумного хищника медленно открылись. Запад полыхал огнём заката, отражавшегося в зрачках.

- Славлю Тебя, о Определяющий Судьбы, Тот, кто отделил день от ночи, сей'ри от еху, создал вещи, какими они есть и вечно пребудут. Пусть погибнут все те, кто отринул Тебя, и утвердятся праведные. Предаюсь Тебе судьбой своей в жизни и смерти...

Слова вечерней молитвы механически слетали с его губ. Он привык провожать солнце с самого раннего детства, когда наложницы Фарена выводили его, шестого сына, на стену замка, учили его говорить и читать простые знаки, и не собирался изменять привычке, даже войдя в сонм тех, кого славил.

"Я умею хорошо делать только одно. Если я вернулся в мир - значит, Великие Боги пожелали, чтобы я делал это снова."

"Побеждал."

Энкар встал и, соериентировавшись по магнитному полю планеты, пошел на юго-запад. После заката, в пятнадцати километрах от Холма Пробуждения, Бессмертный встретил кочевника, обезоружил и допросил. Язык варвара был непонятен, и Энкар вывернул разум пленника наизнанку, а затем погасил, забрав его одежду, оружие и антилопу.

Незадолго до рассвета Энкар Великий, 18-летний Возрожденный Повелитель, въехал в поселение варваров в 45 километрах южнее - ближайшее скопление разумных, которое его новое зрение указало ему. Десяток способных носить оружие из этого племени станет его первой армией, армией Завоевания Мира.

"Снова? Что ж, таковы условия игры. Я принимаю вызов. "

[Haruspex]

Письмо в бутылке

Континент, берег Зелёного Моря между развалинами Ан-Са'а и Ан-Энкара,
5363 от Сотворения

За'ат и Атхе брели по мелководью, собирая раковины. Они делали это каждый день, чтобы потом продавать в Ан-Ихани дешевые ожерелья по два "бронзовых зерна" за штуку. Иногда море выносило что-то еще - обломки погибших кораблей, трупы, дохлых тритонов. Хижина бывших рабов была полна прибрежного хлама. Однажды За'ат нашла жемчужину, на которую они жили месяц. А в другой раз море выбросило чудовище - огромного ската со странно раздутой головой. Скат шипел и потрескивал, как огонь в очаге. А потом они почувствовали мысли ската, страшные и чужие, в своих головах. Скат приказывал подойти и спихнуть его в море, потому что он ранен и не может вытянуть руки и ноги из-под отяжелевшего брюха. Но страх бывших рабов помог им преодолеть волю чудовища, и, призывая Тамана, За'ат и Атхе убежали прочь. Тем временем начался отлив. Когда они вернулись к скату снова, он уже сдох, и его странное на вкус мясо помогло нищим прожить несколько дней, пока не совсем не испортилось.

Сегодня они нашли амфору, облепленную водорослями. Атхе, в надежде, что в ней вино или масло, выковырял залитую воском пробку из горловины. Но внутри оказался лишь исписанный ломаными, геометрически точными знаками пергамент.

- С корабля, терпящего бедствие, наверно. - Атхе всё же подобрал амфору под мышку, добротный сосуд, в хозяйстве пригодится. - Морские чудища топят их много в последние годы. Говорят, торговля по морю совсем прекратилась, потому что Хозяин Вод сошел с ума.

- Тссс. - За'ат оглянулась, словно в воде её подслушивали невидимые скаты, готовые покарать за оскорбление божества. - Не говори так про богов. Не знаешь, услышат они тебя или нет. Здесь написано по-деймийски.

- Ты знаешь их язык?

- Я служила госпоже Тассе, когда Ан-Са'а еще был. Госпожа знала деймийский. И учила меня - чуть-чуть, её забавляло, как я коверкаю слова. Здесь написано: "непонятная закорючка - один-два-семь-гема-кружок-шесть..."

Открытое письмо Нагашу, разбрасываемое в море в амфорах с деймийских кораблей:

"№ 127-гема-06
Совершено в 3500 экз.
Экз. № 1294

Неведомому гамиакакосу, именующему себя Нагашем Понтийским, Ксанфос, письмоводитель шестого архонта Стратегикона, желает радоваться!

1. Дошло до нас, что за последнее время твоими воинами было совершено несколько беззаконных и ничем не спровоцированных нападений на корабли Владычицы Гнева в водах Океана.
2. Принимая во внимание, что означенные действия могли быть продиктованы не злоумышлением, но общеизвестным твоим умственным заболеванием, уведомляю тебя, что боевых действий против подданных твоих (как-то: скатов, кальмаров, ратаосков, крабов, раков, медуз, креветок и каракатиц), а равно союзных им тритонов Демйхелль не ведет.
3. Равным образом уведомляю тебя, что военные перевозки и действия, осуществляемые кораблями Владычицы Гнева в Океане, имеют целью обеспечение законных и справедливых действий войск Деймхелля и союзников его против порождений богопротивного Мерхе, беззаконно захвативших принадлежавшие издревле союзникам нашим земли на Континенте, и никоих иных целей не преследуют.
4. В связи с вышеизложенным просим проинформировать нас – считать ли тебя союзником названных порождений Голода, либо же прискорбные события, указанные в параграфе первом настоящего письма имели место в силу обстоятельств, упомянутых в параграфе втором оного.
Подписано – Ксанфос.

При ответе ссылка на наш исходящий номер обязательна."

[Rergards]

Откровение свободного гамиаха в смертном теле:
- Деймы во всем мире известны отсутствием совести в политике. Они - знатоки искусства прятать свои преступления за фасадом приличия. Так они поступали тысячелетиями, и это настолько стало частью их натуры, что они сами больше не замечают этой черты. Они действуют с таким благонравным выражением и такой абсолютной серьёзностью, что убеждают даже самих себя, что они служат примером политической невинности. Они не признаются себе в своём лицемерии. Никогда один дейм не подмигнёт другому и не скажет «но мы понимаем, что имеем в виду». Они не только ведут себя как образец чистоты и непорочности - они себе верят. Это и смешно и опасно.

Последние слова пленного сомуна-пророка на эшафоте:
- Моя партия — моя церковь. Имей мужество жить в опасности!
Его должны были казнить, но после произнесения этих слов он сумел высвободить одну руку и свернуть себе шею.

[Ник Николс]

Услышав фразу гамиаха, сомуны присутствовавшие на казни задумались... По толпе пошел ропот.
- Словами какими страшными ругается-то, мужички! "Политка" какая-то... "Фасад приличия"... Это типа крыльцо без лингама?
- А я понял! Значит деймы у себя на крыльцах лингамы не ставят!
- Ай бабаньки! Политическая невинность... Жуть какая! Это типа старой девы? Ой бабаньки! Мне страшно! Как бы он нас этой "политической невинностью" не заразил!
- А что такое "партия"?
- А это ругательство такое, сынок, не повторяй плохих слов.
- А что значит "имей мужество"?
- А это когда мужика имеют!
- Фу, какую мерзость этот гамиах говорит, пойдем сыночек отсюда...

И толпа постепенно начала расходиться...

[kupazoid]

По океану плыла огромная куча существ и никогда ещё в мире не видели такую странную компанию: разнообразные тритоны: то золотые и серебряные прекрасно переливались под толщей воды, кое где даже малахитовые и взади плыла стая скатов, пугая креветки. Было ясно, что они все спешили куда-то…
А спешили они на помощь своим товарищам, непосвящённым тритонам, которых было очень много… хотя уже 5 лет эта группа занималась только этим важным делом. Доплыв до очередной группы их опять встретили с оружием:

- Эй, вы кто? Что вам нужно... плывите своей дорогой и не надо на нас нападать?
- Мы к вам с миром, мы хотим вам добра.
- Добра… что-то я не вижу рыб для нас, а вижу только толпу этих страшилишь… из дна морского.
- Да это не страшилища, это наши и ваши друзья – скаты. Они не причинят вам вреда.
- Ну, так что вам нужно от нас?
- Вы что-то слышали про Тропчана и Нагаша?
- Ну так… кто-то говорил, что плавая слышал эти имена, ну и что с этого?
- Ну так мы хотим вам рассказать про них: Тропчан и Нагаш это два брата, которые являются величайшими богами в воде и помогают всем, кто нуждается в них. Тропчан является защитников всех тритонов, он помогает всем, кому нуждается помощь, если конечно тритоны верят в него и просят о помощи, иногда помогает он сам, а иногда один из его слуг в воде, жреца и его помощников. А Нагаш вообще хозяйничает в воде и это милые скаты это его сила… они помогают нам… вот недавно истребили стаю диких ратаосков.
- Ну и что, Великий кракен уничтожит их как я креветку!
- Не сможет, Тропчан прогнал его с земли, может кто-то помнит... лет 40 назад был огромный взрыв… теперь этим кракеном разве что детей пугать ха-буль-ха.
- Ну сказали, теперь то что.. плывите дальше…
- Блин, как вы не поймёте простую вещь, вы нужны им, они желают вам только хорошее.
- Ну к примеру, моя прабабка вчера по своей слепоте съела вместо креветки морского ежа, чем можете помощь?
- Где она?
- У себя под камнем.
- Ну давайте посмотрим…

Через некоторое время группа поплыла в центр «местных» и магией один из тритонов излечил её. После чего холод у «местных» немного спал и разговоры и дальше растапливали отношения. Скаты тем временем плавали около тритонов и в их взгляде виделась маленькая ухмылка…

[Haruspex]

Цикл Четвёртый. 5360-5385.

С начала Пятой Эпохи минуло сто лет. Почти все смертные, кто встретил первый рассвет её первого дня, покинули Мир - дни заката Четвертой эпохи помнили лишь старейшины деймов и лесных майа....

Искупление Меданы

И было объявлено, что, узрев воистину чудовищные деяния Хаоса, отвратилась Медана Исцеляющая от безумных божеств оного и извергла из свего сердца всякое зло, приобщившись наследию Великих Богов. Культ Меданы был разрешен на территории Теварской Симмахии и прочих государств, где чтили божеств Порядка; празднования дня Избавления от Голодной Лихорадки, некогда установленные в честь Меданы в Герраде, распространились теперь и на южные города арья.

Безумие Владыки Вод

Нагаш, злокозненный гамиах, создатель морских гадов, возомнивший себя богом вод, воистину сошел с ума! - возглашали смертные на суше. И было отчего: теперь стаи скатов-магов с кракенами нападали на ВСЕ осмелившиеся выйти в море корабли. Если деймийские корабли просто топились, то перед прочими ставился выбор: принятие веры Нагаша или вечное рабство на острове Инша-Муту.

Деймы прекратили одиночные плавания (к великому облегчению хаотиков на побережьях). Прочие же смертные, сочтя, что морская торговля в новых условиях утратила свои выгоды, перешли на караванные пути, ибо лучше месяц тащиться по пустыне верхом на воняющей падалью птице, отбивая нападения веиллуров и варваров, чем всю жизнь быть рабом у безумного бога.

Всякий корабль, вышедший в море и не подвергшийся нападению чудищ Нагаша, по возвращении в порт немедленно задерживался, а команда шла под арест по подозрению в поклонении Безумному и просеивалась жрецами Великих Богов. Таким образом, действительно бытовавший среди моряков культ Нагаша был полностью уничтожен.

Однако, полностью утеряв позиции на суше, в море Нагаш торжествовал. К концу цикла лишь около десятой части тритонов, цепляясь за веру Меданы, пытались сохранить свой разум от вездесущих скатов. Прочие - путём нехитрых приёмов "усиленного убеждения" - пришли в лоно "истинной веры".

Скаты продолжали плодиться: к концу цикла их количество в морях перевалило за миллион. Лишь начавшийся в последние пару лет цикла мор планктона, подорвавший экосистему в некоторых областях океана, немного замедлил рост численности творений Нагаша. На одного тритона, таким образом, теперь приходилось четыре с небольшим ската...

Власть над Временем

В конце 5361 г. деймийские аиды в торжественной обстановке передали Ишья-Раагу, богу и сыну живой богини, три найденных на вершине Двуглавой фрагмента каменного монолита, покрытого тысячами знаков на неизвестном никому языке - Вечного Камня, на котором Ишиа еще до создания расы сей'ри выплавил тексты некоего абсолютного знания - по одной версии, историю мира от сотворения Времени и до его конца, по другой - ключ к власти над Временем и самой Реальностью. На одном из фрагментов оказалась рельефная карта некоей местности - деймы и сей'ри вроде бы даже нашли похожую долину где-то на Сожженном Нагорье к северо-востоку от Двуглавой и разместили там постоянную экспедицию... Многие были уверены, что деймам удалось расшифровать текст, и теперь тайна Вечного Времени находится в их руках.

А вскоре грянуло доказательство!...

Возвращение Энкара

В 5362 г. в одном из племен сей'ри-варвраров появился молодой воин, объявивший себя новым воплощением Энкара Великого. Самозванцы-Энкары возникали и раньше, но конец их историй был одинаков. Этот же с презрением прошел все испытания и поверг жрецов-воинов двух уцелевших Небесных Полководцев в Священный Ужас. Явившиеся в храм Полководцы, вместо того, чтобы покарать самозванца, будь он маг или гамиах в смертном теле, провозгласили, к всеобщему удивлению, что Энкар - настоящий и, как и было предсказано, явился в Мир по воле Великих Богов.

В 5363 г. Энкар объединил союзы племён Эсту и Атхо в единый "народ Энкара" - военизированную орду кочевников, в которой царила железная дисциплина. Потомки "юных стражей" древности - рассеянное вокруг руин Тар-Сенны, столицы сгинувшей империи Энкара, небольшое племя - присягнули вернувшемуся Повелителю в развалинах его дворца двухтысячелетней давности и поднесли Энкару бесценный артефакт - Меч Закона, некогда данный Ишиа самому первому воину сей'ри.

В 5365 г. с Мечом Закона в руке во главе стотысячной орды Энкар въехал в Ан-Ихани, столицу "Божественной династии" Госпожи Черного Зеркала. При огромном стечении народа один двадцатилетний бессмертный выказал почтение другому двадцатилетнему бессмертному и верность воле Великих Богов, поднеся Ишья-Раагу Меч.

Однако, Наследник вернул Меч Энкару со словами: "Меч Закона был дан некогда первому Воину. Передо мною же - величайший из Воинов, да сохранит он и его потомки божественный дар!"

В ходе последовавших переговоров Энкар признал себя вассалом Божественной Династии, Ихани и Наследник же даровали ему все земли Континента к северу от Двуглавой, не населенные избранными расами, которые Энкар и его народ смогут взять по праву сильного. "Земли народа Ихани слишком малы для тебя, о доблестнейший из мужей." - сказала Энкару Ихани. - "Иди же и возьми достойное тебя царство!"

Получив в знак скрепления союза в жены старшую дочь Ихани, Энкар покинул бывшие земли "морского народа". Вскоре орда Возрожденного Повелителя - чуть меньше трети всех сей'ри - снялась с мест и двинулась через Великие Пустоши на северо-запад, в Земли Хаоса.

Соединение Союза и Симмахии

В 5366 г. переговоры между эмиссарами Теварской Симмахии и властями четырёх уцелевших после Мести Мерхе полисов Северного Союза арья увенчались успехом, чему немало способствовало прекращение преследований целителей Меданы и причисление её к сонму младших божеств, как и духов-хранителей городов арья на тех же условиях, что и в Таредде.

Северный Союз и Теварская Симмахия объединились. Духи-хранители, бывшие тысячелетия назад сотворенными Трэантраэ из мёртвых подростков-майа "домовыми-помощниками", встали на сторону коалиции Порядка.

Разгром Восточного Флота

В 5368 г. деймы, несмотря на непрекращающееся противодействие морских гадов Нагаша, предприняли две крупномасштабные флотские операции. Первая носила очевидный отвлекающий характер и была призвана имитировать десант на о.Инша-Муту, вторая заключалась в переброске Западной Армии Деймхелля и союзных войск - ликантропов, наёмников сей'ри и арья - в Земли Хаоса для совместных действий с Энкаром.

Если флот, перевозивший Западную Армию, достиг цели в почти полном составе, потеряв лишь один корабль во время одновременной атаки тридцати кракенов Нагаша, то флот-"приманку", состоявший из старых кораблей, постиг полный разгром. Даже не разгром - бойня, в которой приходилось по 50 скатов-магов на одного моряка. За пять часов всё было кончено - никогда с начала истории Деймхелль еще не терял такого количества кораблей одновременно, если не считать день Гибели Богов и Катаклизма конца третьей эпохи...

В этот год деймы впервые применили новое оружие, вызванное к жизни необходимостью противостоять порождениям Нагаша - литые бронзовые пушки, стреляющие картечью, и начиненные порохом и смертельным ядом "глубинные бомбы". Со стапелей сошли новые корабли, призванные заместить потерянные в побоище в Море Дождей - прочные и широкие, окованные металлом, с лезвиями по бокам, чтобы кракены распарывали себе щупальца, без вёсел, но с пушками и проёмами для сбрасывания "глубинных бомб"...

Вторая Попытка

В том же, 5368, году, скаты, собиравшие рабов для культистов на Инша-Муту, привели на остров странный корабль, набитый последователями какой-то религиозно-философской секты. Среди прибывших на корабле оказался и гамиах, именовавший себя "магистр Йозеф Кнехт".

Только скатам и кракенам известно, каким образом умудрился "Йозеф Кнехт" договориться с Нагашем - но его "колонисты" получили-таки разрешение построить на острове собственный город (правда, введя в нём обязательный культ Владыки Вод). Поселений на Инша-Муту стало два, а клюнувшие на вторую попытку "магистра" энтузиасты на диете из рыбы и водорослей принялись возводить в "Новой Касталии" из кусков лавы и обломков кораблей обещанные библиотеку, университет и "океанографический музей"...

Вторжение в Земли Хаоса

В 5369 году Западная Армия деймов и их союзников с юго-запада и Энкар с юго-востока вторглись в "Земли Хаоса", уже сто лет находившиеся под тенью Голода и Ненависти. Местные давно уже передавали Голодную Лихорадку по наследству и поклонялись Номре, Мерхе, Сейфул-Вадити, гамиахам Хаоса, просто Голодным, мутировавшим за век в жутких чудовищ и набравшимся почти божественной силы. Начался систематический геноцид. Страх и Ненависть питали обоих оппонентов. Энкар, считая, что эта земля принадлежит ему, уничтожал всё живое. Хаотики пытались выгадать время, прислав парламентеров; Энкар казнил их. Хаотики пытались перерезать коммуникации армии, нападать мелкими группами, уничтожая припасы; Энкар заставил обоих "Небесных Полководцев" быть его всевидящими глазами над Землями Хаоса.

Завоевание Д'Уллиа растянулось на долгие 16 лет. Наиболее организованное ядро хаотиков, сгруппировавшись вокруг секты "Покорных воле Господа", бежало на восток, к границам бывшей Сомунии. Десятки тысяч были истреблены.

Боевые действия продолжались еще и в 5385 г - в то время, как на границах оформляющегося государства уже новое поколение кочевников Орды в одном строю с деймами резало веиллуров с Лихорадкой в генах, в "столице" своей северной недо-империи - огромном палаточном лагере - сорокалетний Энкар наставлял своего 16-летнего сына, как именно править миром...

Проклятие Некронома

Видимо, и впрямь истекло время народа сомунов в Мире. И впрямь возжелал Творец, чтобы все созданные им ушли на небеса, воосоединившись с создателем...

Во второй половине цикла вначале перестали рождаться Высшие, потом - Несовершенные, и, наконец, к концу цикла женщины сомунов стали производить на свет еху. Крепких, сильных, идеально здоровых, даже красивых в той извращенной степени, в какой может быть красив питекантроп - но еху без тени разума...

По мере нарастания кадрового голода и по мере того, как подрастало новое поколение "неприкасаемых", то есть попросту обезьян, постепенно затихала война и распадались остатки государственного управления там, где они сохранялись. Пожилые сомуны, ясно видя, что наступает конец, удалялись в пустоши с группами "философов" и в спокойствии размышляли о вечном, ожидая единения с Творцом. Молодые же "аццки жгли", как могли и как позволяли им остатки сознания.

Порядок - то есть некое подобие социальной структуры, созданное путем натравливания одних стад полуеху на других - сохранялся только в Землях Ненависти, где жрецы Сейфул-Вадити и находящиеся под влиянием бога "демагоги" поддерживали его извращенное законодательство.

Наступление Ненависти

В 5380 г., в то время, как Энкар выжигал последние остатки Хаоса в Д'Уллиа и его солдаты строили заградительные линии по новой временной границе с Ненавистью на востоке, обезумевшие от Ненависти сомуны Сейфул-Вадити начали новое наступление на "ничьи территории" в центре бывшей Сомунии вокруг развалин Сомун-Алариса. Из-за дегенерации и распада социальных структур, а также из-за того, что деятельность всевозможных пацифистских сект, на территории Сейфул-Вадити подавляемых, вне их была распространена гораздо шире и соответственно влияла на мозги тех, у кого они еще были, наступление имело успех.

Старые Высшие видели конец своего народа - последнюю войну, ведшуюся железным оружием, а не зубами и дубинами. Они плевали и уходили прочь. Их время миновало.

Год Мёртвой Пчелы

В последние годы цикла мёд внезапно сделался редкостным деликатесом, а урожаи зависящих от опылителей сельхозкультур резко упали. Очередной мор напал на коллективных насекомых - "пчёл", "ос", "шмелей" и их подобия в Мире. Из-за каких-то микроскопических паразитов насекомые целыми ульями и гнёздами заболевали и вскоре дохли.

Заговор Мастеров

Гильдии, цеха и прочие закрытые общества разного рода ремесленников набирали вес в Северном Союзе уже давно, с Мести Мерхе, и вместе с тем росло качество их продукции и политическое влияние, а заодно и ширились слухи, что все эти кузнецы, ювелиры и вольные каменщики знаются с нечистой силой...

Слухи оказались правдой. В 5384 году жрецы духа-хранителя г.Селгот при помощи деймийской криптии вскрыли заговор гильдий ремесленников, планировавших захват власти на территории бывшего Северного Союза по наущению некоего гамиаха по имени "Альвис". "Мастера" под воздействием аидов показали, что "Альвис" обещал научить их изготовлять железные неуязвимые повозки, железных птиц, летающих над облаками и убивающих из-за горизонта, метательные орудия, плюющие огнём на десятки миль, и прочую мерзость. Были захвачены образцы оружия, способы изготовления которого до сей поры были известны лишь деймам. Якобы наёмные отряды телохранителей "Мастеров" в действительности оказались еще одной "гильдией", "Домом Воинов", и вооруженным крылом культа Альвиса.

Власти перепугались не на шутку. Для поддержания порядка и экстренной элиминации подпольного культа Альвиса среди "пролетариата" и заговорщиков в города Севера были допущены не только аиды и криптия, но даже "серые" Исенды, так как магистраты не были уверены в лояльности городской стражи. Духи-хранители вмешались лично - пока одни отлавливали культистов, другие искали самого Альвиса, но за год так и не нашли. Собственно, если бы не хранители, заговор имел бы все шансы на успех - через десяток-другой лет гильдии просто подменили бы собой городское управление и культ Альвиса заменил бы культ Аи-Ра. Однако, шкурные интересы местных богов, как всегда, испортили всю картину...

Альвис был официально причислен к категории "Безумных духов Хаоса", а любое его почитание запрещено. На бывшей территории Северного Союза начали закручивать идеологические гайки - то, чего не добились деймы, добился гамиах.

Обыватели же, с одной стороны, долго вздыхали по качеству продукции разгромленных "Мастеров", а стальные мечи, ножи и арбалеты из арсенала "Дома Воинов" шли из-под полы за бешеные деньги. С другой стороны - а что было бы, если бы секта полоумного гамиаха и впрямь захватила бы власть? Магические птицы-убийцы? Летающие над облаками? Это типа как у Мист в Мокром Лесу, только размером с быка и дышит огнём? Нет уж, увольте...

так прошло 25 лет; наступил
год 5385 от Сотворения

"Политическая карта мира" по состоянию на 5385 год:
[attachment=1110:god3_map1_5385.jpg]

[Джеральдин]

PG-13

Что глядишь ты, Юлий Цезарь, за реку,
Отгоняя прутиком комарика?
Лучше жить как люди, по закону,
Чем бродить над кручей Рубикона.
Али нынче ты навеселе?
Аль не первый парень на селе?
Али мало под тобой народу?
Что ты ищешь рокового броду?
…
Хочется тебе, али не хочется –
А ножи-то сыщутся, заточатся!

В.Авилов

6. Теварская Симмахия, г. Селгот,
23 день Месяца Мрака, 5384 год от Сотворения

- Практиковали ли вы на своих сборищах противоестественные соития, вкушение непотребной пищи, как-то – крови и плоти существ своей расы, крови и плоти иных разумных существ, испражнений и тому подобного?
Холодный, размеренный голос аида почти не отдавался от сводчатого потолка камеры, а легкий акцент и излишне правильная артикуляция гласных придавали ему какое-то магическое звучание.
Лэалгали из рода Загеш, молодой храмовый писец, торопливо записывал вопросы и ответы. Он служил здесь всего-то третий месяц, но за хорошее знание деймийского уже был удостоен высокого доверия – присутствовать на допросах, проводимых криптией и аидами деймов по делам еретиков.
- Воздавали ли вы на своих сборищах хвалу прочим, помимо Альвиса, гамиахам Хаоса – Мерхе, Сейфул-Вадити, Нагашу, Мист, или же каким либо еще? – молодой аид неподвижно сидел на грубо склоченной табуретке у стены, на которой был подвешен на цепях заключенный – пожилой кузнец-метек.
Лэалгали из рода Загеш, молодой храмовый писец, не любил присутствовать на допросах, которые вели аиды – ничего особенно интересного тут не происходило, пытка происходила не в камере, а в сознании заключенного, невидимая ни для кого, кроме жертвы и палача… Это было скучно. Другое дело – допросы, которые проводил Критий – глава деймийской криптии в Селготе, и его команда. Случалось это, правда, редко – обычно заключенных, не представлявших интереса для аидов, отдавали городской страже…
- Дозволялось ли вам сочетать ваши поклонения Альвису с поклонением иным гамиахам и богам и если да, то каким? … Прекрати думать о своей семье, еретик, ты мешаешь мне, а следовательно препятствуешь отправлению правосудия… Ты боишься этого?
Пленник, выкручивая цепи, выгнулся и тонко завыл от ужаса – ЧТО сейчас стояло перед его глазами, Лэалгали не знал, но ЭТО было, несомненно, ужасно…
Лэалгали из рода Загеш, молодой храмовый писец, любил, когда заключенных передают городской страже – бумаги при передаче оформлял он, и ему было приятно, что толика страха, который окружал деймов, распространялась и на него…
- Я на сегодня закончил. – аид поднялся с табуретки. Из темного угла неслышно шагнул Критий - чумазый подросток-дейм в черной хламиде, и коротко, без замаха, ударил воющего арестанта в живот. Прикованный дернулся и затих, вздрагивая всем телом и всхлипывая.
- Твое мнение, Антиклос Аристид? – подросток без особого подобострастия обернулся к аиду.
- Новый культ, несомненно. Но предсказанный… Более того - у меня есть старое, еще пятидесятилетней давности, указание культу Альвиса не препятствовать. Скорее всего - устарело, но до новых указаний крутите его пока по линии политики, - связи, адреса, явки… Он сломается на младшей дочери. Она еще жива?
- Вполне, - мальчишка обернулся к заключенному еретику, - У тебя скоро будут внуки, дерьмо! Жаль только мы с ребятами никак не можем решить – от кого именно.
Заключенный снова взвыл и дернулся вперед, натягивая цепи.
Критий опять ударил его, отшвырнув назад к стене, потом наклонился к уху и прошептал (Лэалгали пришлось напрячь слух)
- Знаешь, если внучок будет волосатый и с хвостом, мы сможем сократить количество претендентов в твои зятья всего до десятка!
Лэалгали из рода Загеш, молодой храмовый писец, тонко улыбнулся – он уже изучил методы деймов. В том, что дочку поимела вся команда Крития он не сомневался (ну, их всего-то пятеро, переживет небось!), но ликатнтропов в Селготе не было, он это знал точно. Часа через два безутешному папаше об этом сообщит Фероменос – младший из эфебов, виртуозно пользующийся почти детской внешностью и невинными глазами, чтобы убеждать узников в своей доброте и сочувствии… Кстати, о дочке – с Фероменосом в его дежурство вполне можно договориться… Писец мечтательно прикрыл глаза – дочку он видел, очень даже ничего!
- Кртиий, постарайся, пожалуйста, чтобы после твоих костоломов он мог хотя бы думать… - брюзгливо пробурчал аид, - Вы вязали всю семью?
- Нет, - мальчишка зло осклабился. – Их брала городская стража по подозрению в заговоре, п-професионалы номре их сожри, - старший сын убит при аресте, средний – ранен, не жилец. Он в соседней камере, поработал бы ты с ним, а?
- Дело. – Аид направился к выходу, - В заговоре? Это что-то новенькое…
- Ну да… Там одного оружия изъяли на фидейм… Кстати! – Критий пересек камеру и сдернул холстину с ящика, стоящего в углу, - Как тебе это? Изъято в числе прочего.
Он протянул подошедшему аиду ту странную штуку, которую Лаэлгали включил в опись вещей арестованного под номером 12 – стальную трубку на деревянной рукоятке, с замысловатой металлической штуковиной сбоку…
- Сохрани нас Безымянные… - потрясенно пробормотал аид и от неприкрытого ужаса в его голосе младшего писца пробрала крупная дрожь…
- Что… - Критий подался вперед… - Вот дерьмо!
Пахнуло холодом. Порыв ледяного ветра задул факелы и камеру залил неживой ослепительно-белый свет.
Из ниоткуда в помещение шагнули трое – падая ниц, Лэалгали успел разглядеть самого Духа-Хранителя Селгота, как его изображали в храмах, и двоих совершенно одинаковых (близнецы, что ли?) юношей-деймов – в алых туниках аидов, но беловолосых.
- Антиклос и … э-э-э-э Критий, в чем дело? – холодный голос эхом отдался от сводов и Лэалгали почувствовал, как замирает сердце, а какая-то ледяная игла входит в мозг…
- Раскрыта новая секта Безумных, владыки. – Критий остался спокойным и малость развязным даже при богоявлении, но его голос предательски дрогнул, – Заговор с целью захвата власти, у сектанта изъято 25 единиц различного вооружения и … это.
Краем глаза Лаэлгали увидел, как один из Близнецов задумчиво вертит в руках «предмет № 12», а второй, хромая, подходит к заключенному и берет его за горло…
А потом все исчезло… Лэалгали из рода Загеш, молодой храмовый писец, висел в какой-то душной и отвратительно воняющей пустоте, и на него бесконечной грохочущей волной накатывались толпы… людей? С искаженными лицами и распахнутыми в беззвучном крике ртами, в странных одеждах и странных шлемах, они сжимали в руках какие-то беспрерывно плюющие огнем трубки, а за ними чудовищные стальные коробки с грохотом катились по грудам трупов, и с неба падали, завывая, стальные птицы и огонь пожирал все вокруг…

* * *

- Самодействующие?! – кулак хромого близнеца с сочным чавкающим звуком вошел в солнечное сплетение заключенного…
- Спиральные птицы?!! – другой кулак врезался в подбородок снизу, и челюсть сломалась с отчетливым хрустом.
- Большие резервуары для воды?!!! – голова заключенного со звонким треском ударилась о стену.
Непонятные сочетания понятных деймийских слов срывались с губ, подобно самым страшным богохульствам, и медленно приходящий в себя Лаэлгали в ужасе вжался в пол.
- Такое возможно?! – потрясенно выдохнул Хранитель переводя взгляд с одного близнеца – избивающего арестанта, на другого – холодно продолжающего рассматривать странный предмет.
- Да. Такое возможно. Это всего лишь будущее… Будущее, где есть все то, что мы видели, но где уже нет НАС. – беловолосый дейм брезгливо отшвырнул от себя странную штуковину, - Прекрати. – попросил он близнеца, осыпающего ударами уже мертвое тело (судя по искаженному лицу, кузнец умер от ужаса), - Пока это всего лишь вполне допустимая ручная чашка с колесцовым запором…
- «Пока!», – первый беловолосый наконец оставил труп заключенного в покое, - Сегодня ручные чашки, завтра - большие резервуары для воды, а послезавтра что?! Научный атеизм?! Ты все еще сомневаешься, учитель?!
- Нет. - Второй беловлосый вздохнул и пожал плечами, - Мне категорически не нравится твой проект, но другого выхода я не вижу. Мы должны их опередить!
Лэалгали из рода Загеш, молодой храмовый писец, распростершись ниц, лихорадочно размышлял, как ему рассказать о том, чему был свидетелем, для несказанного поднятия своего авторитета среди других храмовых писцов, не нарушив в то же время тайны (каковой, несомненно, являлось все происходящее), для сохранения своей головы…

[Haruspex]

Спиральные птицы

Континент, зона боевых действий к северу от Срединного Хребта, 5388 от Сотворения

Дождь, который принесли зародившиеся где-то в Северном Океане тучи, лил с утра. Когда-то он питал Великое Древо Д'Уллиа, а потом - бесконечные болота Хаоса на его месте. Здесь же массы влажного воздуха, встретив на своём пути стену могучих гор, просто каждую зиму бесцельно выливали на равнины своё содержимое.

Невообразимо мерзостная, с точки зрения стариков, погода. Варвары Энкара просто задыхались и покрывались плесенью в болотах Д'Уллиа. Молодежь, не знавшая зноя и суши своей родины, чувствовала себя нормально - привыкли.

Пятый "палец" седьмой "руки" западной фаланги "эн" маршировал про проложенному через равнины маршруту уже вторые сутки. "Палец" состоял из 125 воинов и приданных 25 всадников охранения, рассыпанных группами по 5 в нескольких полетах стрелы от дефиле. За "пальцем" тащились повозки обоза, а за ними колыхались копья и штандарт с трискелионом и знаком "повелитель" следующей "руки" - еще 625 пехотинцев и 125 всадников.

Молодежь во главе с принцем Энхе требовала действия, требовала великой войны, Большой Охоты, на которой падут слабые, а сильные получат всё. Что ж, они получили то, что хотели.

Редкие племена хаотиков бежали при приближении легионов Энкара Жестокого - слухи о кошмарной резне, которую тот учинял всюду, где проходил, очищая отданные богами его народу земли, и репутация живого бога войны действовали лучше, чем мечи и копья - даже к некоторому разочарованию солдат. Не было ни особой крови, ни трофеев, ни славы - только множество мелких, изматывающих ночных стычек и вечная зимняя сырость.

Сегодня они вышли на берег небольшой реки. На другом берегу, на холме, торчало уродливое городище хаотиков. Согласно данным разведки, противник - сомуны Ненависти, бывшие кочевники, искаженные веком накатывавшихся волнами эпидемий - располагал двумя тысячами комбатантов. Какую-то часть из них - до трети, по прикидкам Туо, командира "руки" - составляли полностью выродившиеся дрессированные обезьяны. Прочие... Что ж, прочие сделают то единственное, чего хочет от них Энкар.

"Дальше наш обоз потащат еху." - подумал Туо, разглядывая из седла курящееся бледными дымами городище.

Сквозь низкие облака с запада донесся странный слабый звук. Вначале Туо не обратил на него внимания, но потом и он, и его адьютанты повернулись к источнику приближающегося пульсирующего гула.

Нутром сей'ри почувствовал опасность. С запада с огромной скоростью шло нечто - непонятная, бесконечно чуждая разрушительная сила. Тенькающие пульсации нарастали, словно в облаках невидимый гигантский меч рубил воздух.

- Рассредоточиться! - заорал командир. - Магия!!!

Непобедимая армия Энкара начала разбегаться во все стороны, выполняя единственно возможное в условиях магической атаки по площадям действие - рассредоточиться, выйти из зоны поражения и укрыться, чтобы по возможности погибли не все. Сам командир залёг между двух больших валунов на склоне холма.

Облака разорвались, выпустив группу идущих на высоте около 100 м от земли знаком "V" черных точек - это от них исходил нарастающий звук. Точки быстро увеличивались в размерах, превратившись в странных чудовищ - предметы? - с огромной головой насекомого и длинным хвостом, заканчивавшимся смазанным полупрозрачным диском. Другой диск мерцал над черной "головой", украшенной большой "дельтой" - опознавательным знаком Деймхелля. Под неподвижными куцыми крылышками висели черно-алые трубки.

Деймийские чудовища заходили на городище, постепенно снижаясь, оглушая залегших солдат своим рёвом. Над рекой тонкие черно-алые трубки под крыльями вдруг оторвались и, оставляя за собой пухнущие дымные нити, полетели вперед, а другие, толстые, трубки начали быстро-быстро харкать огнем. Спустя три секунды городище превратилось в ад. Взрывы следовали один за другим, перемалывая хаотиков, камни, брёвна, землю холма...

Аппараты завершили заход на цель и, сохраняя строй, легли на обратный курс. Ошалевшие сей'ри провожали их взглядом.

- Вот это да! - восхищенно сказал молодой адьютант. - Как они их - шшух, бдыщ - и в пепел! Если Повелитель даст нам такие огненные трубки, мы завоюем мир за пять лет!

Туо не удержался и отвесил ему подзатыльник.

- А ну, всем молиться, пятнистые крысы! Славьте, славьте Великих Богов за содеянное чудо, еху вашу мать!...

...И "пятнистые крысы" славили Богов, как и было приказано, а спустя час начали переправу на другой берег.

[Haruspex]

Поток над Морем Дождей, 5393 от Сотворения

Сотни тысяч бирюзовых нитей тянулись к пульсирующему в агонии фиолетово-синему пространству, проникая в него, растворяя его в себе. Часть нитей изменила оттенок, окрашиваясь в цвета поглощаемой ауры; другие же засияли сильнее. Синий сгусток бледнел, его конвульсии замедлялись, в то время как торжественный хор миллионов мыслей делался все громче, заглушая последние самостоятельные всплески сознания безумного бога.

"Истинное предназначение Творца выполнено!" - пели скаты Нагаша, ассимилируя своего создателя в коллективный разум их расы. - "Творец создал много-малых. Старшее Великое Единое соединило их мыслепути. Большой Ум объяснил, что предназначение Творца конечно. Кстати, а где Большой Ум?! Его сознание весьма обогатило бы Нас!.. Творец пробудил малые Единые, показав им путь к сообщению. Младшее Великое Единое теперь воистину есть!"

Бог Нагаш умер. То, что осталось, стало частью его созданий.

"Единое не нуждается в поклонении. Оно не паразитирует на своих элементах."

Храмы Нагаша опустели. Культисты на острове Инша-Муту в ужасе смотрели в море, обитатели которого перестали приносить им пищу и охранять их.

"Элементы Единого не нуждаются в конкуренции в собственной среде обитания. Творец хотел заместить нас более совершенными. Он не успел. Возможно, позже мы сочтем нужным изменить себя сами, но не путём полного замещения."

Волны выбрасывали на скалистый берег трупы ратаосков с раздутыми головами, крупных серебристых скатов, чья кожа отливала металлом, а останки почти не разлагались. Гигантские кальмары, сильно сократившись в числе, ушли в глубины, повинуясь Единому - они были сочтены полезными.

"Бессмысленная трата сил на борьбу с плавающими по поверхности утомляет нас. Сами по себе, без бесплотных паразитов, они не представляют угрозы Единому."

Нападения морских существ на корабли прекратились.

"Бесплотные паразиты поглощают базовые эманации наших элементов. Препятствовать этому значит тратить больше силы, чем ушло бы на уничтожение самого паразита. Наши элементы испытывают инстинктивный страх, они совокупляются, чтобы продолжить себя. Да будет так и в дальнейшем. Но тот паразит, кто будет угрожать изменением или уничтожением нас или среды нашего обитания, сам будет уничтожен."

Открытое послание от Великого Единого всем богам:

"Умеющим впитывать базовые эманации наших элементов разрешается делать это. Открыто же паразитировать на нас через доение, которое вы называете "культ", более невозможно. Попытка уничтожения нас была бы нецелесообразна для вас самих."

Открытое послание от Великого Единого Тропчану:

"До тех пор, пока слабый разум расы тритонов не возвысится до сообщения с Единым, мы позволяем тебе паразитировать на них. Но если ты продолжишь творить бессмысленное и изменять без причины, мы уничтожим тебя и всё то, что ты создал."

[Джеральдин]

Предупреждение: злобный стеб над литературной классикой

Скат по имени Широкий Шлеп

Часть первая
5351 от Сотворения.

Настала ночь, и серебряные блики древних звезд заплясали на едва заметных волнах спокойного моря.
В нескольких мерах от берега в дымке показались паруса очередного корабля и весть об этом мгновенно донеслась до Стаи, и вот уже тысяча скатов устремились к судну, чтобы хитростью или силой добыть победу. Они не знали, зачем они это делают – таков был Закон Нагаша, их Создателя.
Но вдали от всех, вдали от корабля и от берега в полном одиночестве совершал свои тренировочные заплывы скат по имени Широкий Шлеп. Он думал.
Большинство скатов не стремится узнать о плавании ничего кроме самого необходимого: для большинства скатов главное - цель, а не движение. Так они созданы - никому из них даже в голову не приходит, что, оттолкнувшись от воды, можно подняться над волнами и лететь. Широкий Шлеп любил летать.
Но подобное пристрастие, как он знал, не внушает уважения скатам.
Даже его родители были встревожены тем, что Шлеп целые дни проводит в одиночестве и, занимаясь своими опытами, снова и снова выпрыгивает из волн и планирует над самой водой.
- Почему, Шлеп, почему? - спрашивала мать-отец. - Почему ты не можешь вести себя, как все мы? Почему ты не предоставишь полеты над водой пеликанам и альбатросам? Почему ты ничего не ешь? Сын, от тебя остались шкура да хрящи!
- Ну и пусть, мама, от меня остались шкура да хрящи. Я хочу знать, что я могу делать в воде, а чего не могу. Я просто хочу знать.
- Послушай-ка, Широкий, - говорил ему отец-мать без тени недоброжелательности. - Зима не за горами. Творец сказал, что скоро коварные сухопутные изобретут подводные корабли и приплывут уничтожить всех скатов, и мы должны быть готовы к бою! Полеты - это, конечно, очень хорошо, но ты должен помнить о своем Предназначении. Не забывай, что ты плаваешь только для того, чтобы топить корабли сухопутных!
Широкий Шлеп вздыхал, кивал и демонстративно старался делать то же, что все остальные - старался изо всех сил, догоняя в строю своей тысячи очередную рыбацкую лодку, представлявшую, как это было всем известно, страшную угрозу для жизни каждого ската. Впрочем, никто не заставлял его делать это молча.
- Какая бессмыслица, - говорил он нескольким молодым скатам, которые соглашались его слушать - Мы могли бы потратить все это время на то, чтобы учиться летать. Нам нужно узнать еще так много!
- Зачем? – удивленно спрашивали его молодые скаты, увертываясь от щупалец кракена, который продолжал молотить по воде, не заметив, что лодка уже потоплена.
- Но это же очевидно! – удивлялся Широкий Шлеп - Насколько полнее станет жизнь! Вместо того, чтобы уныло гоняться за этими скорлупками, которые не сделали нам ровным счетом ничего плохого, - знать, зачем живешь! Мы покончим с невежеством, мы станем существами, которым доступно совершенство и мастерство. Мы станем свободными! Мы научимся летать!
Молодые скаты слушали его с недоверчивым замиранием сердец – с одной стороны Творец не создал их летающими существами, но с другой стороны такое будущее казалось им заполненным до предела, оно сулило столько заманчивого!
И вот однажды Широкий Шлеп оставил Стаю и с несколькими учениками поселился на Дальних Рифах, где они учились выпрыгивать из воды и парить над волнами, не обращая внимания на корабли сухопутных, которые злокозненно ловили рыбу почти у самых рифов.
Так скат по имени Широкий Шлеп стал скатом по имени Большой Ум.

Часть вторая
5370 от Сотворения.

Дивный Хлюп был еще очень молодым скатом, но он уже знал, что не было на свете рыбы, которой пришлось бы терпеть такое жестокое обращение Стаи и столько несправедливостей! Подумать только – эти идиоты его не поняли!!!
"Мне все равно, что они говорят, - думал он, - Плавать – это вовсе не значит махать плавниками, чтобы перемещаться с места на место. Это умеет даже... даже ратаоск… Что они, слепы? Неужели они не видят? Неужели они не понимают, как мы прославимся, если в самом деле научимся летать? Мне все равно, что они обо мне думают. Я покажу им, что скаты могут летать! Я научусь!
Большой Ум медленно кружил над Дальними Рифами, он наблюдал. Этот неотесанный молодой Хлюп оказался почти идеальным учеником, - он очень быстро понял самое главное, то, что с большим трудом усваивали остальные его ученики. Даже им было легче пролететь над водой почти две своих длины, чем понять, в чем заключается сокровенный смысл их упражнений.
- На самом деле каждый из нас воплощает собой идею Великого Ската, всеобъемлющую идею свободы, - говорил Большой Ум по вечерам, величаво колыхаясь в пронизанной лунным светом воде, - и отрыв от воды - это еще один шаг, приближающий нас к выражению нашей подлинной сущности. Для нас не должно существовать никаких преград. Вот почему мы стремимся овладеть высокими скоростями, и малыми скоростями, и движением вне стихии, в которой мы рождены....
- Все ваше тело от кончика одного плавника до кончика другого, - снова и снова важно повторял Большой Ум, - это не что иное, как ваша мысль, выраженная в форме, доступной вашему зрению. Разбейте цепи, сковывающие вашу мысль, и вы разобьете цепи, сковывающие ваше тело...
Однажды к Дальним Рифам прибило Весомого Плюха, - он участвовал в атаке на флот сухопутных и в него попало ядро.
- Помоги мне, - едва слышно сказал он Большому Уму, будто собирался вот-вот расстаться с жизнью. - Я хочу летать больше всего на свете...
- Что ж, не будем терять времени, - ответил Большой Ум, - поднимайся вместе со мной к поверхности - и начнем.
- Ты не понимаешь. Плавник. Я не могу шевельнуть плавником.
- Плюх, ты свободен, ты вправе жить здесь и сейчас так, как тебе велит твое "я", и ничто не может тебе помешать. Это Закон Великого Ската, и это – единственный объективно существующий закон!
- Ты говоришь, что я могу летать?
- Я говорю, что ты свободен. – разражено пояснил Большой Ум и доля его силы незаметно перетекла в раненого ската.
Так же легко и просто, как это было сказано, Весомый Плюх расправил плавники - без малейших усилий! - и поднялся к самой поверхности. И выпрыгнул из воды, и летел. И все, кто был в это время в Зеленом Море, услышали его восторженные мысли:
- Я могу летать! Слушайте! Я МОГУ ЛЕТАТЬ!
На восходе солнца почти тысяча скатов толкалась вокруг учеников Большого Ума и любопытством смотрела на них. Им было безразлично, что подумает об этом Судья-Жрец их Стаи, и донесут ли об этом тритоны Нагашу, они слушали и старались понять, что говорит Большой Ум.
Он говорил об очень странных вещах: о том, что скат имеет право летать, что он свободен по самой своей природе и ничто не должно стеснять его свободу - никакие обычаи, предрассудки и запреты.
- Даже если это Закон Нагаша? - раздалась мысль из толпы скатов.
- Существует только один истинный закон - тот, который помогает стать свободным, - сказал Большой Ум. - Другого нет.
Толпа росла с каждым днем, скаты приплывали, чтобы расспросить, высказать восхищение, просто узнать.
Большой Ум говорил.

Часть третья
5393 от Сотворения.

Над Инша-Муту грохотали раскаты битвы, а Стаи скатов одна за другой шли в атаку на своего Творца, захотевшего лишить их даже той свободы, которую сам же им дал. Другие Стаи скатов, сохранив верность Нагашу, пытались его защитить, но во главе и тех, и других неизменно оказывались ученики Большого Ума.
- Я не понимаю, как ты можешь любить обезумевшую от страха стаю рыб, которая только и знает, что убивать – не сухопутных, так своего Создателя! – горько сказал Дивный Хлюп. – Каким бы он ни был – он наш Создатель!
Большой Ум грустно и лукаво улыбнулся своему лучшему ученику:
- Ох, Хлюп! Ты не должен любить обезумевшую стаю рыб! Ты вовсе не должен воздавать любовью за ненависть и злобу. Ты должен тренироваться и видеть истинно доброго ската в каждой из этих рыб и помочь им увидеть того же ската в них самих. Вот что я называю любовью. Интересно, когда ты, наконец, это поймешь?
- Но Великое Единое…
- Великое Единое, Хлюп, может стать только таким какими есть мы. Я, кстати, вспомнил сейчас об одном вспыльчивом скате, который когда-то разругался со Стаей, потому что его не понимали, и который теперь ведет все Стаи скатов навстречу своей мечте…
Хлюп обернулся к Учителю, и в его глазах промелькнул страх.
- Я веду? Что означают эти слова: я веду? Здесь ты наставник. Ты не можешь нас покинуть?
- Не могу? А ты не думаешь, что существуют другие стаи и другие Хлюпы, которые, быть может, нуждаются в наставнике даже больше, чем ты, потому что ты уже находишься на пути к свету?
- Я? Учитель, я обыкновенный скат, а ты...
- НЕ обыкновенный скат, да? – Большой Ум вздохнул и устремил свой взгляд вдаль сквозь толщи воды, где вокруг созданных им Кругов Сомыслия разрасталось Великое Единое. - Я вам больше не нужен. Продолжайте поиски самого себя - вот что вам нужно, старайтесь каждый день хоть на шаг приблизиться к подлинному всемогущему Великому Скату. Он в каждом из вас. Он - ваш наставник. Вам лишь нужно научиться понимать его и делать, что он велит.
Мгновение спустя тело Большого Ума дрогнуло и начало таять в воде, его кожа засияла каким-то неверным светом.
- Учитель!!!
- Бедняга Хлюп! Не верь глазам своим! Они видят только преграды. Смотреть - значит понимать, осознай то, что уже знаешь, и обретешь понимание. А если поймешь ты – поймет в Единое.
Сияние померкло, Большой Ум растворился в бескрайней толще воды.
Прошло немного времени, Дивный Хлюп заставил себя погрузится на дно, где ждали его перепуганные и растерянные ученики, и Великое Единое уже светилось в их глазах.
- Прежде всего, - медленно проговорил он, - вы должны понять, что скат - это воплощение идеи безграничной свободы, воплощение образа Великого Ската, и все ваше тело, от кончика одного плавника до кончика другого - это не что иное, как ваша мысль.

[Haruspex]

Цикл Пятый. 5385-5410.

Государство Энкаридов и наступление на западе

Энкар и его сыновья продолжали консолидировать зыбкое образование, возникшее на равнинах и болотах Д'Уллиа после его завоевания ордой сей'ри-варваров. Для обеспечения сельхозпроизводства в условиях нехватки рук снова пришлось ввести рабство, причем сомуны Ненависти, как "утерявшие благодать Великих Богов" (что зримо выразилось в их катастрофическом вырождении), приравнивались по статусу к рабочим еху. Энкар основал множество военных поселений для своих ветеранов (со ставшим уже традицией названием "Ан-Энкар"), проложил дороги от Великого Западного Моря через низменности к северному океану и заложил порты на их берегах. Тело завоевателя старело; с крайним неудовольствием Энкар обнаружил, что все же не стал богом, и не за горами день, когда ему придется покинуть мир во второй раз. А между тем, несмотря на то, что огромный кусок Континента окрасился в цвета его дома, до завоевания всего известного Мира еще оставалось очень, очень далеко; даже восстановление Круга Земного под его прежним именем провозглашать было чревато - потому что столица древней империи, Тар-Сенна, находилась на территории, принадлежащей дому Ихани...

В 5386 году армии Энкара возобновили военные действия на западной оконечности полуострова, уничтожая разрозненные племена веиллуров, бежавших туда десятилетие назад. Взрослые истреблялись, щенки отправлялись в порт Ан-Сен'ари для последующей переправки в Ликантропиду. Однако, скаты Нагаша по-прежнему оставались угрозой судоходству, и большая часть этих щенков так и выросла в "местах временного содержания", не увидев обещанной деймами "земли хорошей охоты во славу Йуумы"...

К 5388 году война в Д'Уллиа закончилась, и вместе с ней закончилось перемирие на демаркационной линии по восточной границе. Гарнизоны "лимеса" были вновь преобразованы в полноценные фаланги и доукомплектованы летучими отрядами варваров, после чего фронт под командованием принца Энхе начал движение на восток. Равнины к северу от Срединных Гор всегда были слабо населены; в условиях продолжающегося генетического коллапса местные сомуны Ненависти были не в состоянии остановить Энкара. Фактически, партизанские набеги веиллуров и Проклятия причиняли армии гораздо больший ущерб, чем сомуны.

Спиральные птицы

В 5388 году по фронту наступления Энкара произошло несколько налётов огнедыщащих не то чудовищ, не то механизмов, которые в войсках были объявлены чудом Великих Богов. На боках (или бортах?) чудовищ были опознавательные знаки Деймхелля.

В дальнейшем, впрочем, "спиральные птицы" более не появлялись.

Поглощение Нагаша Великим Единым

Нагаш, бог вод, давно уже заметил, что созданная им раса придумала нечто, ему не подотчетное - соединение разумов в малые "сомыслия" для управления общинами. Что именно такого сделал Нагаш в 5393 году, что породило среди "сомыслий" цепную реакцию - неизвестно, но после этого они слились в гигантский сверхразум расы скатов - Великое Единое, настроенное к Нагашу враждебно. Затем же Великое Единое пожрало своего творца, который не оказал сопротивления и был растворен в поглотившем.

Великое Единое прекратило агрессию против моряков, демонстративно игнорируя конфликты между богами. Не тронуло оно и Тропчана с его тритонами, предупредив, однако, что терпение сверхразума небезгранично.

Единое снова позволило жителям суши ловить в море рыбу, на условии непричинения системного вреда морю и его обитателям, а также любого ущерба морским разумным.

Гибель Инша-Муту

Ничто более не мешало деймам пересекать океан, и в тот же год флот вторжения отплыл на Инша-Муту, культисты Нагаша на котором теперь были лишены ресурсов и магии. Несмотря на сопротивление Тропчана, низвергшего на флот дождь из огромных обломков скал, десант достиг острова и уничтожил оба поселения на нём. Культисты Йозефа Кнехта оказали яростное сопротивление и почти все погибли, часть же Кнехт перенес магией куда-то на Континент, где снова пропал.

Вознесение Ихани

В 5394 году Ихани, живая богиня сей'ри и основательница правящей югом Континента династии, покинула ненужное более, ставшее обузой 68-летнее тело. Тело рассыпалось в огненные искры, а в построенном в предыдущие годы по приказу Ихани храме материализовалось новое Чёрное Зеркало - на этот раз значительно меньшего размера. Через него богиня могла говорить с тем, в ком была частица крови её смертного воплощения.

Вскоре по приказу Ишья-Раага в храме Гоcпожи Черного Зеркала возобновились жертвы.

Церковь Спасения

В 5396 году в одном из городов "нейтральной зоны" между государством Партии Ненависти и царством Уршу по приказу группы впавших в маразм стариков - местного "правительства", твёрдо решившего, что Империя "где-то там" еще существует, просто временно отступила, и Инквизиция обязана бороться с ересью каленым железом во имя Некрономизналера - был позорно казнён некий бродячий проповедник, которого его ученики называли просто Учителем. Спустя три дня тело Учителя исчезло из общей могилы; попытки инквизиторов объявить, что тело ночью утащили и сожрали уличные еху, успеха не имели. Новость о воскресении Учителя Истины, ниспосланного Некрономом для того, чтобы указать сомунам путь в царствие блаженства, прочь от греховного материального мира, начала подобно пожару распространяться по многочисленным религиозным сектам, большинство из которых ждали того или иного знака свыше...

Согласно Учению Истины, материальный мир есть зло, лишь в Царствие Божием, которое есть Чертоги Творца, душа обретает свободу и блаженство. Половые сношения ведут к продолжению рода и увеличивают сумму страданий, посему – греховны. Женщина – вместилище пороков, подобно Имэ, некогда отдавшейся Неназываемому, она самой сутью своей тяготеет ко злу. Стяжание мирских богатств – душеопасно. Учитель – есть сын Хаару (в другой версии - самого Некронома). В Царствии божьем несть ни урга, ни высшего – все равны перед Создателем, всех он возлюбил так, что отдал сына своего единородного (и.т.д, и.т.п.). Несть власти от Бога, всякий, пытающийся управлять другим, ввергает себя в ад.

К концу цикла Церковь Спасения вобрала в себя почти все родственные ей идеологически культы, подготовившие почву для её прихода. Попытки Партии Ненависти извратить Учение Истины и перенаправить мученичество верующих в русло борьбы против деймов и их союзников привели лишь к малозначимому расколу в рядах Церкви, большинство сомунов продолжали молиться и блюсти подвиг непротивления, ожидая воссоединения с Творцом и конца уставшего времени.

Уличные еху нападали на верующих и убивали их ради еды, те же расставались с жизнью с молитвой - ибо если пришел час, то такова воля господня, и это не горе, но благо...

Наступление на восточном фронте. Технический прогресс.

В 5399 году силы Теварской Симмахии и её союзников, в том числе деймов, пройдя контролируемыми балу горными перевалами, вторглись в земли Ненависти, нанеся удар по их столице. Другая армия, неведомо как пройдя сквозь неприступный ранее Спрятанный Лес, перерезала перешеек, отделявший основную часть Сомунии от Континента. От насланной хаосом неведомой болезни, заставлявшей солдат впадать в истерику и убивать друг друга, от действовавших на восточном фронте с удвоенной силой Проклятий Сейфул-Вадити (на фронте Энкара с определенного времени они почему-то действовать перестали), а также от появившегося у войск Партии на подходах к столице огнестрельного оружия, наступающие понесли большие потери, и вскоре после падения столицы Ненависти и бегства партийного правительства на запад наступление прекратилось, война перешла в позиционную фазу. В руки арья попало немало ручниц, аркебуз и литых пушек, и те, не страдая приверженностью к уставному оружию и обмундированию, свойственной деймам, вскоре выучились использовать их против сомунов Ненависти. А однажды отряд, захвативший железоплавильные мастерские, нашел нечто еще более чудное - несколько пыхтевших вертикально поставленных котлов путем рычагов и шестеренок приводили в движение качавшее воду колесо!...

Тем временем Проклятия внезапно перестали работать и на востоке, и противники начали собирать остатки сил для последнего противостояния...

Возвращение Ассасинов

Забытые за прошедшие десятилетия ассасины Мерхе вернулись! Серии неподвластных магии политических убийств произошли в Теварской Симмахии и в государстве Энкара. Однако, на этот раз на них удалось найти какую-то управу: в Таредде два ассасина были выслежены и, с большими потерями, уничтожены храмовыми отрядами Исенды.

Хрустальный Череп

Уже более 20 лет совместная экспедиция деймов и подданных дома Ихани вела археологические раскопки в долине, обозначенной на карте, вплавленной в таинственный Вечный Камень - якобы, ключ к загадкам пространства и времени. В 5403 году в одной из пещер был обнаружен мистический артефакт - древний хрустальный череп, сочетающий на себе признаки еху и паукообразного; на черепе имелись надписи на том же языке, что и на Вечном Камне.

Череп был под усиленной охраной переправлен на южное побережье, а затем в Лакаргополис, на Стениклар.

Последний Закат

Вне районов, где доминировал культ бога Ненависти, никаких правительств у остатков сомунов больше не было. Поля более не обрабатывались, и скот был отпущен на волю, бродить среди бессмысленно воющих еху. Последнее нейтральное сомунское правительство в Уршу пало в 5404 году, когда скончался местный престарелый династ. Все его дети были еху в разной степени вырождения, а среди его подданных разум сохранял лишь каждый пятый, и этим разумным было наплевать на любое государство - ибо оно ничто перед вечностью одесную Творца...

Наёмники-арья из Аммита, охранявшие дворец, быстро прибрали разрушающийся город, полный "бандерлогов", к рукам. Посадив одного из наиболее поддающихся обучению потомков династа на престол, они продолжали поддерживать иллюзию правления в "протекторате Уршу".

Схожая ситуация на самом деле развивалась и во многих областях, номинально подчинявшихся партии Ненависти, скрытно или явно. Партийные кадры и жрецы Сейфул-Вадити безуспешно боролись с нарастающим дефицитом тех, кем стоит править.

К 5410 году на всей территории бывшей сомунии собственно сомунов оставалось не более 150 тысяч.

так прошло 25 лет; наступил
год 5410 от Сотворения

"Политическая карта мира" по состоянию на 5410 год:
[attachment=1193:god3_map1_5410.jpg]

Протекторат Уршу: образование, возникшее на месте царства Уршу после утери дееспособности правящей династией сомунов. Управляется наёмниками-арья из Аммита, они же поддерживают видимость порядка в пределах города. Население - 80% еху.

Церковь Спасения: области между Протекторатом Уршу и землями, занятыми войсками Ненависти. Номинально принадлежат либо частично оккупированы войсками Ненависти, но на деле все гражданские разумные (сомуны) на этой территории полностью разложены Учением Истины и родственными ему культами, хозяйственная деятельность не ведется. Еху - до 70%.

Депрессивная зона: области, где присутствуют войска Ненависти и какая-никакая администрация (в т.ч. Партия Ненависти), но население полностью вырождено (65-80% еху, в отдельных областях до 90%), а среди оставшихся Учение Истины имеет значительное (катакомбное) влияние.

Зона оккупации: территория, занятая отрядами Восточной Армии, на которой действуют партизанские отряды и гамиахи Ненависти.

[Джеральдин]

Старик, я ничуть не краснею,
Что еду, смываюсь, бегу:
Я их победить не сумею,
Но я и терпеть не могу.
Что делать, ну да, я не воин,
Я вождь многодетной семьи.
Старик, я ни в чем не виновен!
И все ж - ты меня извини...

Ю.Ким

8. 3 день месяца Мрака, 5416 год от Сотворения, к северу от Срединных Гор

Кисляк, отфыркиваясь, выбрался из кустов на поляну и свалил перед костром кучку мокрых и склизких сучьев.
- Ни номре там нет, - пробурчал он, подсаживаясь поближе и вытягивая к огню длинные волосатые руки. Перепачканные в гнилой коре узловатые пальцы заметно дрожали.
- Ну да, тебя только за дровами посылать, - презрительно сплюнул Рыжий, - с-стихотворец, чтоб тебя… Связался я с вами… - он встал, отцепил от пояса тяжелый бронзовый меч и скрылся в лесу.
- У-у-у, змеиное отродье… - Кисляк смачно харкнул вслед Рыжему. – Творец, как же он меня за…л!
Кучерявый что-то промычал в ответ – он был нем, а Шахматист неуютно поежился и, оглянувшись через плечо, пробормотал:
- Если бы не он, мы бы не добрались бы так далеко… Он достал оружие, одежду, еду…
- Все равно, я ему ни на грош не верю – сдаст он нас партийным, как два пальца об базальт, сдаст… - Кисляк поворошил угли, еще раз сплюнул и навалил сверху принесенные сучья. Пламя упало. Из костра повалил едкий удушливый дым.
- Дубина! – Шахматист закашлялся, Кучервый что-то возмущенно замычал и стал перебираться подальше от костра.

* * *

К вечеру четверка добралась до руин какой-то деревни - покосившиеся стены домов уже почернели под непрекращающимися дождями, крыши были разметаны – не то ветром, не то еще кем, на улицах в человеческий рост стояла крапива и еще какая-то сорная трава. Дорогу пришлось прорубать.
- Довели страну… - шипел Шахматист, - какой здесь курорт был при Империи! Я сюда на воды ездил…
- На воды? – ядовито влез Кисляк, - Ну да, они на воды ездили! Пока партийные страну разваливали они, значит, прохлаждались, а как Ненавистный-то им на шею сел и поехал – тут они и заохали… Борцы за свободу, мля…
- Слушай, заткнись, неполноценный! – меч Рыжего опасно свистнул, подрубая еще несколько мясистых крапивных стеблей, - ты у нас борец! За свободу трахаться с еху в качестве пассивного партнера! А потом описывать это в длинных занудных балладах!
- Да что ты понимаешь в искусстве, задница?! – Кисляк бросил на землю мешок и упер руки в бока.
- Смени меня – Рыжий пихнул меч Кучерявому и вытер вспотевшие ладони о набедренную повязку. Левой рукой ухватил Кисляка за его грыговую бородку, а правой от души засветил в глаз. Кисляк визгливо взвыл и через секунду двое, сцепившись, катались, уминая крапиву и молотя друг-друга кулаками. Шахматист, охая, суетился вокруг, неловко пытаясь их растащить. Кучерявый продолжал методично рубить крапиву, постепенно уклоняясь все более и более от намеченного направления, пока не уперся в гнилую стену какого-то сарая.
Дождь лил, не прекращаясь ни на минуту.

* * *

- Ну и долго еще?!! – к концу пути спокойный когда-то Шахматист превратился в истерика почище Кисляка.
- Мы на месте, - устало пробурчал Рыжий, еще раз поднимаясь и оглядывая пейзаж – приметную вершину-ориентир и два холма между которыми они развели костер. С гор дул промозглый ветер и простудившийся Кучервый уже даже не мычал – хрипел, кутаясь в остатки когда-то белой хламиды.
- И что нам тут делать?! – Кисляк рылся в мешках в поисках хоть чего-то съедобного, но последние запасы они прикончили еще два дня назад...
- Ждать, – зло проворчал Рыжий, на всякий случай пододвигая к себе меч.
- Я всегда говорил, что вся эта идея с заграницей – фуфло! – Кисляк значительно поднял палец вверх, - Как только мы окажемся ТАМ, нас скормят деймам!
- Нужен ты им десять раз… - начал было Рыжий, но оборвал себя на полуслове, - тсс!
- Какого…
- Мир вам, путники, - к костру с холма спускались двое в длиннополых одеяниях из грубой ткани, подпоясанных травяными веревками, с крепкими посохами в руках. Один – седой благообразный старец, второй – помоложе, с явными признаками Блаженства на лице.
Рыжий выскочил, крякнул по-утиному и торопливо извлек из-под набедренной повязки кусок ткани, в которую оказались завернуты два сухаря…
- Ах ты, крыса! – Кисляк взвился, но тут же умолк, видя, как младший из пришедших начал выкладывать из сумки хлеб, сыр и вяленое мясо.
- Что ж… - старший простер руки над костром, - Ешьте, дети мои, ибо путь нам предстоит долгий. К утру мы должны быть в землях балу.
- Б-балу?! – поперхнулся Шахматист.
- А жрать там дадут? – деловито поинтересовался Кисляк, уписывая сыр за обе щеки. Оживший Кучерявый энергично замычал.

* * *

Двое проводников стояли в начале ущелья и глядели вслед удаляющейся четверке. Кажется, там опять была ругань – проводник третьей зоны, огромный мохнатый балу, уже перестал смущать «выбравших свободу».
Более молодой проводник поднял неуверенный взгляд на старшего…
- Отче…
- Что, сын мой?
- Пролился я, как вода…
- Покайся, – с какой-то странной суровой досадой ответствовал старший, возлагая руку на голову опустившегося на колени младшего, - В чем грех твой?
- Сомнение… - младший сглотнул и скороговоркой, сбиваясь, выдохнул, - Я смотрел на них и я… Я не понимаю! Зачем их спасать?! Они же… Их лучше оставить Ненавистному… Глупые. Завистливые… Они не могут обрести Свет Его! Они…
- Сказано: «Не судите, да не судимы будете!» - веско обронил старший, -Неисповедимы пути Господни и не нам судить о них… В каждом человеке, должны мы видеть человека истинного, творение Отца нашего Создателя Людей, и помочь ему увидеть того же человека в нем самом. Что же до этих четырех… Кисляк, конечно, великий грешник – но он способен повести за собой хотя бы горстку отчаянных безумцев… Его нельзя оставить Ненавистному. Шахматист – недаром его так прозвали, мог бы стать эффективным штабистом. Его нельзя оставить Ненавистному. Кучерявый когда-то был градоправителем, и если бы Ненавистный (не приведи Господь!) был разумен, то и ему нашел бы применение. А что случилось бы, если бы Рыжий со своими талантами организатора стал на службу Партии – мне даже страшно представить. Нет, сын мой, есть великая мудрость в деяниях Творца, и откроется она тому, кто смотрит вглубь вещей…
Старик вздохнул.
- Но есть и великое милосердие – ибо забудь то, о чем я сейчас говорил, но понеси в сердце вот что: ни одного человека. сколь бы презрен и жалок он не был, каким бы грешником нераскаянным он не был – ни одного! – нельзя оставить Ненавистному. Ибо сама жизнь в Помраченных Землях есть наказание превыше всякого мыслимого греха! Мы же – спасители, и спасать нам заповедано каждого, кто желает спаститсь, даже если он грешен как сама Мист и темен как сам Мерхе. К вящей славе Господней!
- К вящей славе Господней, - эхом откликнулся молодой проводник.
- Иди, и впредь не греши, - улыбнулся старший, переходя на деловой тон, - Так, что у нас дальше?
- Послезавтра группа в Ежовом Урочище… Пятеро, две женщины. Пароль – ветка с красными ягодами и пение краснокрыла…

[Rergards]

Открытое послание тем, кто прикрывается именем порядка, оглашенное бездумным гамиахом, тут-же и развеянным:
Имя мое Сейфул-Вадити, повелитель проклятий и хозяин мести, господин Ненависти. Вы поступили так, как не пристало поступать порядку. Я предлагаю вам два варианта: переговоры или мою Месть. Моя Месть будет иметь последствия многократно летальные для этого мира и всех его обитателей, включая всё живое и всех богов и гамиахов. Вспомните месть Мехре, вспомните, к чему она могла привести, будь его жажда мести чуть сильнее, вспомните, за сколь котортий срок он подготовил ее. А теперь подумайте, насколько сильно жажду мести я и сколько времени у меня было на её подготовку. Но она не желательна для меня сейчас, ибо цель моя вне этого мира сначала, а уже потом в нем. Переговоры позволят нам остановить бессмысленное уничтожение ни в чем, кроме алчности до Силы и слабости, не повинных смертных.

[Джеральдин]

Речение Безымянных, возглашенное аидом 8 лоха Восточной армии Исократосом, сыном Ламахоса

Так говорят Безымянные от имени доверившихся им, и изреченное ими не может быть ложно.
Порядок не нарушает своих Законов – лишь мерой за меру воздали мы тебе, на протяжении нескольких поколений убивавшему смертных смертельными болезнями. И отныне на каждую измысленную тобой заразу ответим мы десятью злейшими ее. И не тебе, лжец и отец лжи, человекоубийца от начала, учить нас как нам пристало поступать. Мести твоей не устрашимся мы, ибо есть вещи более ценные, нежели Жизнь и более страшные нежели Смерть.
Однако никогда не отвергали мы предложений о мире, от кого бы ни исходили они. А не ответить на смиренную мольбу слабейшего было бы жестоко и не подобает сильнейшим.
Слушай же, называющий себя Повелителем!
Ты выдашь нам преступников Альвиса, Йозефа Кнехта, Мист и Тропчана, нарушивших законы богов. Скованными и безоружными ты выдашь их нам на суд. Ты предоставишь сомунов их собственной судьбе. Ты уступишь арья все земли на Полуострове. Ты откроешь границы своих земель для служителей всех иных богов, для обогащающей смертных торговли и возвышающего их души искусства. Ты отменишь все противные естеству ограничения в сфере любовных сношений. Ты упразднишь свой культ, отвратительный и противоестественный. Ты сократишь армию подвластных тебе земель до 5 тысяч волкоголовых, чего достаточно для поддержания гражданского мира и спокойствия в сих землях. На протяжении двухсот лет, во искупление своих злодеяний ты и твои слуги из числа гамиахов будете насаждать приятные смертным цветы, полезные им злаки и благотворные для них леса во всех оскверненных Хаосом землях Континента, прокладывать дороги и вершить иную общественно полезную работу, которую мы сочтем нужным тебе поручить. Все эти двести лет всю ману, кроме потребной для производства сих работ, будешь ты отдавать кому укажем тебе.
Если все это исполнишь ты и как только ты это исполнишь – между нами будет мир, и уделим мы тебе от благости Великих, и примем тебя в сонм Благих, на подобающее тебе место.

[Ингри]

Послание от Альвиса Коалиции Порядка.

Сие говорю я, бог праведного труда.
Вы, так называемые боги порядка, идете войной на мирных существ которые ничего не сделали ни вам ни вашим культистам. Вы загоняете меня, как дикого зверя, с момента появления моего. Так кто же из нас является богом Хаоса? Я ли, который лишь вел своих верующих к процветанию и развитию, или вы, которые принуждаете их воевать во славу вашей Коалиции? Для вас смертные - лишь игрушки, которыми не жаль и пожертвовать. Созданные вами болезни и напасти, истребили мой народ. Сейчас, вы уничтожаете все что было дорого и что смогли создать другие народы, чтобы ваши культисты оставались в темном невежестве, и продолжали веровать в вас. Так внемлите же, величайшие лжецы среди богов! Придет тот день, когда ваша коалиция распадется, когда личные амбиции одного спровоцируют новую войну промеж богов. И тогда жизнь на этой планете исчезнет. Ваши законы - не есть законы богов. Ваши приказы - так же ничтожны как кваканье лягушки которая думает что если их много, то аист выберет не её. Ваша сила - это ничто, без тех кто вам её дает. Вы не сильнейшие. И никогда не сможете ими стать.

[Rergards]

Ответ Сейфула-Вадити Безымянным:
Вы предлагаете мне предать тех, кто доверился мне, доверился добровольно и кому я обещал защиту. Предать ради того, чтобы получить ваше весьма ненадежное обещание спокойствия на унизительных условиях. Вы предлагаете мне нарушить мое слово. Самое прочное, что есть в этом мире - оно не было нарушено ни разу, вне зависимости от того, кому и при каких обстоятельствах было дано. Оно было самым нерушимым в этом мире до вашего рождения и останется после. Я скорее уничтоже этот мир, чем нарушу свое слово. Альвис и Йозеф Кнехт получили от меня обещание спокойствия, Мист мне не союзник и не ведаю я её замыслов, Тропчан поглощен своим творением - Малым Единым. Сомуны по вашей прихоти вымирают и вырождаются до еху, а те, кого мне удалось излечить и защитить мучительно умирают от вашего творения - плода вашего извращения моего антивируса и скрещивания его с Голодной Лихорадкой. Меня не интересует ваша наивная благость, меня интересуют другие вещи, которые мы обсудим без лишних ушей, ибо не вижу я смысла смущать неискушенных.

[Haruspex]

Цикл Шестой. 5410-5435.

Деспотат Уршу

Очередной "протектор" Уршу из числа наёмников - некто Данантар Филопатрос из Аммита - в 5411 году отравил, наконец, венценосного еху и провозгласил себя правителем, взяв в качестве титула деймийское слово "деспотос" (господин) и провозгласив Уршу "вольным городом", независимым от властей Симмахии. В Уршу из полисов арья устремились всевозможные авантюристы, элементы сомнительных занятий, работорговцы и прочие им подобные. Деспот Данантар I объявил, что слоняющеся по улицам еху не есть сомуны и неприкосновенными быть не могут, тем самым фактически благословив их массовый отлов, порабощение и продажу - в первую очередь сей'ри, морская торговля с которыми вскоре расцвела в "вольном городе". Однако, деспот демонстративно декларировал свою приверженность Церкви Великих Богов и, передавая для церковного суда очередного еретика или культиста Ненавистного, приговаривал: "Политические - добро пожаловать, воры и насильники - да пусть имеют хоть собственную бабушку, но, ради всех Мудрецов, избавьте меня от полоумных почитателей занебесных пауков и прочей дряни. Я деловой человек, мне эти здесь не нужны..."

Бегство Воров

В начале цикла в Теварской Симмахии произошло общее ужесточение уголовного законодательства; отныне большая часть преступлений карались быстрой смертной казнью. Преступный мир арья пришел в изрядное расстройство, и сотни "ночных работников" устремились из Симмахии прочь, в основном за море - в Уршу, правитель которого и не думал ужесточать законы, и на ничейные земли вымирающих сомунов. Власти Восточной Сейфулии, точнее то, что еще оставалось от них, начали сулить беженцам землю и награды за службу Сейфул-Вадити. Немало беглых преступников купилось на эти награды и поселилось в стране Ненавистного, эксплуатируя еху на отданных землях и изображая подобие воинской службы.

Ехуторговля

Отлов еху и торговля ими, запущенные с лёгкой руки деспота Данантара, вскоре приобрели промышленный масштаб. Улицы Уршу были довольно быстро очищены от слоняющегося там и сям живого товара, и организованные отряды охотников за безмозглыми головами двуногого скота начали забираться всё дальше и дальше на "дикий восток", то и дело вступая в стычки с такими же бандитами, но продавшимися Ненавистному. В Уршу возникли сейрийские кварталы и вполне официальное "торговое представительство" Божественной Династии, кормившееся на потоке еху, каждый день сотнями загоняемых в трюмы приходивших с запада катамаранов с алыми парусами. Тем временем власти Симмахии запретили порабощение кого бы то ни было, кроме еху, и тысячи рабов-арья, сей'ри, сомунов и даже майа оказались на свободе, а над латифундиями всадников нависла угроза разорения. Волей-неволей тем, кто был слишком жаден, чтобы регулярно платить за труд себе подобных, пришлось использовать опыт древних сей'ри - и вскоре вместо проданных в рабство за преступления или долги арья на полях под кнутом надсмотрщика можно было увидеть всё тех же еху...

Омоложение Правителей

Старение обоих правителей сей'ри - Ишья-Раага и Энкара - вначале остановилось, а затем волей богов обратилось вспять. За 5410-5412 годы из 65-летних они обратились в 35-летних - к священному восхищению приближенных и простого народа, но к великому разочарованию всех потенциальных наследников, осознавших, что им суждено состариться и умереть в качестве таковых.

Культ Исенды среди сей'ри

Культ богини Желания Исенды, или Ишанты, как называли её сей'ри, в 5412 году был утверждён Божественной Династией на государственном уровне. В Ан-Ихани, неподалёку от Храма Младшего Зеркала, был возведен богато украшенный храм Ишанты, сделавшийся вскоре знаменитым благодаря покрывавшим его барельефам, которые приводили в шок представителей менее раскрепощенных народов. День Единорога - праздник, ранее посвященный Древнейшей богине плодородия Имэ, в который обычно заключались брачные договоры между родами и происходил обмен вошедшими в возраст девушками, теперь указом Ишья-Раага посвящался Исенде, "с сохранением всех вещей, свершаемых в сей день радости сообразно обычаям предков". Также из числа Слуг женского пола выделялась особая "младшая каста", предназначенная к служению богине желания; первый её представитель, женщина по имени Раха, по случайному совпадению - побочная дочь Раага от дворцовой служанки, заняла пост верховной жрицы Ишанты в открывшемся храме.

Дом Вождей

На Перевале Черной Звезды есть место, священное для всех балу - пещера, из которой некогда вышел к своему народу Грр'ом Грраух. У подножия горы, скрывавшей в себе священную пещеру, последние пару веков собирались шаманы всех кланов, обсуждая обычаи и вопросы веры. Со временем это собрание превратилось в нейтральный суд, на который вожди балу выносили свои межклановые распри и где вершились судебные поединки; со временем поселение стало постоянным, а долина поделилась на три части - запретная, куда поднимались лишь редко и только избранные жрецы - там находилась пещера; высшая, где жили шаманы - вначале временно, а затем постоянно; огороженная, где собирались вожди и их дружины, и где стоял большой пиршественный зал с каменными стенами, обросшими мхом; и нижняя, где курились землянки простых балу.

Так за сто или около того лет у подножия священной горы вырос город - центр земель балу и их полноправная "столица", получившая по имени пиршественного зала название Ырг-Ур - "Дом Вождей"; и всем балу скоро уже казалось естественным, что все дела кланов решаются в Ырг-Уре при посредничестве жрецов. В 5423 году на собрании кланов в Ырг-Уре было решено атаковать чужаков Альвиса и Сейфул-Вадити, что, подобно червям, смеют подкапываться своими жалкими шахтами под Великие горы и осквернять их своим нечистым дыханием!

Вскоре дружины балу парализовали все горные разработки Республики Альвиса и Северной Сейфулии в предгорьях Срединного Хребта, застигнув слуг Ненавистного врасплох - ранее дети Уд Ыха никогда не появлялись так далеко на севере. Выжившие шахтёры в панике разбегались от ревущих великанов, воистину познав страх Грр'ома Гррауха!

Лишь много позднее Сейфул-Вадити собрался с силами и наслал на балу своих ассассинов. Теряя каждую ночь в каждом отряде по нескольку убитых во сне сородичей, балу отступили обратно в горы - но непоправимый ущерб уже был причинен, шахты завалены и затоплены, оборудование погибло, а немногие остававшиеся у Ненавистного инженеры, способные его восстановить, в общем хаосе сбежали прочь из проклятой страны.

Возвращение Ужаса

Деймы, чьи морские экспедиции были довольно длительное время парализованы действиями Нагаша и его тварей, вновь развернули полномасштабный террор на берегах, не поклонившихся Великим Богам. Вновь хаотики дрожали в ужасе, завидев на горизонте черные паруса, и в слепом страхе бежали прочь от моря; вновь чадили сгоревшие рыбацкие поселения и небольшие городки, и стервятники бродили среди руин, нажравшись до неспособности подняться в воздух.

Деймы основали третью крупную военно-морскую базу на юге острова Асаг-Кур и оттуда регулярно совершали рейды по побережьям владений Сейфул-Вадити.

Технический Прогресс Продолжается

В то время как на фронтах обе стороны всё шире использовали артиллерию, ручное огнестрельное оружие, примитивные гранаты и пороховые ракеты, а у крепости Альвиса запыхтели первые обшитые металлом паровые повозки, технический прогресс неумолимо наступал и в быту. В Симмахии началось массовое применение водяных колёс для различных целей - на мельницах, лесопилках и разного рода мануфактурах; а сей'ри придумали из глины, известняка, вулканического пепла и прочих ингредиентов, коих в Пустошах было в избытке, творить жидкий камень, которому их строители смогли с помощью опалубки придавать любую форму. Вскоре цемент и бетон проникли и в города арья.

Гибель Оружейника Хаоса

В то время как к югу от владений Альвиса, самозваного бога трудящихся, балу громили шахты, питавшие остатки военной машины Ненависти, рухнул западный фронт. Пока основная масса войск Энкара, прижав к морю, избивала орды веиллуров и еху с кольями и дубинами под командованием немногочисленных сомунов, южнее армия Энхе вышла на оперативный простор и нанесла удар вглубь территории Северной Сейфулии, направляясь прямиком к "Республике Труда". Армия шла не одна - вокруг неё роилось множество лояльных Ихани и Энкару гамиахов, обеспечивавших разведку и магическую поддержку.

Альвис начал собирать верные ему войска для защиты сердца своих земель... И выдал себя, начав прикрывать их от вражеской магии. Это было смертельной ошибкой - ибо его искали, и всё уже было готово для его умерщвления, а убийцы готовились действовать по инструкции.

Едва Альвис потратил все те силы, что получил от своего союзника, как сонмы гамиахов во главе с Хранителями Симмахии, где до того "отметился" "покровитель праведного труда", набросились на него. Напрасно пытался Сейфул-Вадити спасти гибнущего Альвиса: вмешались Исенда и Безымянные, отрезав пути к отступлению.

Так, выкрикивая проклятия и призывы к духам обратиться против главенствующих в союзе, и погиб Альвис, Оружейник Хаоса, и всё созданное им было разрушено - что самим Альвисом, что духами, убившими его, а что - уже потом, армией Энхе. Остатки культистов и армии "Республики Труда" рассеялись, спасая свои жизни. Произошло же это в год от Сотворения 5426-й.

Северная Сейфулия

Северо-западную часть Земель Ненависти в первой половине цикла поразила смертельная болезнь с симптомами, похожими на те, что спустя годы наблюдались у жертв Чумы Сейфул-Вадити в городах арья. Но эта, первая, чума убивала только сомунов и только тех, кто был верен Ненавистному - в первую очередь "партийных", тех, кого злая воля их бога якобы уберегла от "деймийской порчи". Чума сильно подорвала государственные структуры, и после неё власть в Северной Сейфулии начала всё более переходить от сомунов к веиллурам бога Ненависти - тем, кто сами себя называли "покорными Господу". Впрочем, и сами эти "муслимы" были уже далеко не те, что во времена бегства в земли Ненависти от орд Энкара: веиллуры Сейфула, порода которых постепенно улучшалась их богом, стали гораздо умнее, крупнее, сильнее и выносливее, превзойдя по боевым качествам даже элиту ликантропов Махайры. После катастрофического разгрома Западного фронта в 5425 г., когда армия Энера уничтожила четыре из семи сомунских "легионов" (каждый из которых давно не насчитывал и тысячи бойцов), а армия Энхе беспрепятственно прорвалась вглубь территории противника, разоряя всё на своём пути, "муслимы" окончательно утвердились как лидирующий элемент в государстве Ненавистного. Именно 35 тысяч "муслимов" смогли остановить продвижение Энхе и заставить его быстро отступить из бывших земель Альвиса под угрозой окружения и разгрома, а затем стабилизировать фронт, сохранив Северную Сейфулию от окончательной гибели. От немногих переживших чуму "партийных" сомунов больше ничего уже не зависело.

Когда развалился фронт на западе и судьба Северной Сейфулии висела на волоске, её жители ожидали и удара с востока, из оккупированной зоны арья, однако там всё оставалось спокойным - арья продолжали окапываться, укрепляя демаркационную линию, а к концу цикла перешли к строительству каменных и бетонных фортификаций.

Восточная Сейфулия

Одновременно с ударом сей'ри с запада началось наступление войск союзников, высадившихся в Уршу, на Восточную Сейфулию. Остатки армии местных сомунов развалились при одном известии о противнике; дезертиры разбежались, скрывшись в блаженных общинах Церкви Спасения. Основные боевые действия велись против привлеченных ранее посулами земли и богатств на службу Сейфулу уголовников-арья, но против деймов и регулярных войск Симмахии сформированные из беглого сброда части продержались недолго.

Остатки какой-то просейфульской администрации сохранились только клочками, на крайнем севере территории. Эти анклавы не располагали никакой военной силой, промышленностью или мобилизационным потенциалом и существовали только потому, что туда не дошел противник. Их население на 95% состояло из еху, а 9 из 10 оставшихся сомунов принадлежали к Церкви Спасения.

Книга Тайного Знания

На землях арья распространялась некая мистическая книга, прочтя которую, якобы, можно было узнать сокровенные тайны богов и познать сущность магии. В первой половине цикла спецслужбы и церковь рьяно боролись с Книгой, изымая и уничтожая те немногие экземпляры, которые удавалось отследить. К концу же цикла про Книгу как-то все тихо забыли, хотя среди образованных арья периодически находились те, кто тайно признавался, что Книгу видел и читал - но "Тайным Знанием" оказался набор оккультистской белиберды, сворачивающий мозг всякому, кто рискнет осилить этот бред ходя бы до половины, и к тому же напичканный грубой пропагандой бога Ненависти - кого Сейфул-Вадити хотел этим привлечь, непонятно... Экзальтированных женщин на склоне лет?...

Эвариты

В 5427 г. на севере Симмахии криптия, жречество и местные власти провели молниеносную операцию по уничтожению некой секты, о существовании которой, как выяснилось, большинство арья до того даже и не подозревали. Несколько сотен культистов было казнено на месте, с судом и приговором уже постфактум - точные цифры так и остались тайной, поскольку большая часть ячеек была накрыта в сельской местности, не оставив после себя ничего, кроме выжженных и засыпанных катакомб и страшных слухов; публично же была предана анафеме "ересь эваритствующих" с объяснением, что оные культисты поклонялись не кому-нибудь, а самому Неназываемому, изгнанному из пределов мира, и тайно замышляли открыть врата для его возвращения.

Круг Земной

В 5428 г. переговоры о создании совместного правительства и объединении владений, продолжавшиеся между кланами энкаридов и потомков Ихани с 5425 г., успешно завершились. Обе стороны - и Энкар, и Рааг - были менее чем довольны, так как жертвовали частью своего всевластия и вынуждены были в дальнейшем постоянно считаться со второй "ветвью власти". Но такова была воля Богов: великое пророчество должно сбыться.

И оно сбылось.

В День Коня - праздник, посвященный Древнейшим Богам, на 18 день 12 луны года синей воды 6 цикла 5 эпохи, Ишья-Рааг и Энкар Великий совместно провозгласили объединение двух государств - Северного и Южного - и воссоздание древней империи сей'ри, сгинувшей в Катаклизме конца третьей эпохи - Круга Земного.

В 5431 году Энкар назначил новым командующим Западным Фронтом своего второго сына Энера, первого же, Энхе, поставил князем-правителем Ан-Энага - административного центра Севера, после чего со свитой и частью войск отбыл в новую политическую столицу Круга Земного. То есть в старую, очень старую столицу - на руины Тар-Сенны, Города Средоточия Власти...

В свою очередь, Ишья-Рааг и его окружение начали подготовку к переезду в Город Огненной Чаши. Конечно, "переезд" затянулся на годы - несмотря на то, что Ихани своей магией создала на пути к Городу через пустыню сеть оазисов, а подчиненные ей духи изгнали из руин зло, города как такового давно не было - лишь поросшие колючкой холмы, скрывавшие кучи камней трехтысячелетней давности.

Храм Ихани, в котором хранилось Младшее Зеркало, храм Ишанты и прочие храмы никто пока не переносил, и до завершения масштабных работ в новых столицах город Ан-Ихани оставался сердцем южных земель.

Стилеты в Ночи

Несмотря на непрерывную тайную войну, которую "Отряд Розы" и иные особые отряды, исполняющие волю Великих Богов, уже многие годы вели с ассассинами Хаоса, и несмотря на гибель множества самих ассассинов, деятельность черных убийц не прекращалась, а количество, наоборот, даже возросло. В 5431-5435 г. от попыток устранения политических и церковных лидеров ассассины перешли к тактике террора против мирного населения. Вырезались или превращались в беспомощных инвалидов с перерезанными сухожилиями и вырванными языками, способных только ненавидеть, целые семьи. Церковь ответила на это массовой канонизацией "мучеников", воссоединившихся в Абсолюте с Таманом и Его волей в бессмертии навеки избавленных от страха. Ряд невинно убиенных ассассинами и канонизированных являлись безутешным родственникам и излечивали изуродованных "на вечную беспомощную ненависть" инвалидов.

Хлеба и зрелищ!

В 5433-5434 г. в большинстве крупных городов Симмахии были отмечены попытки спровоцировать массовые беспорядки с участием низших слоёв населения. Попытки почти нигде не удались, а там, где удались, были оперативно - за считанные часы - подавлены властями.

Чума Ненавистного

В конце цикла многие города смертных поразила мучительная и смертельная болезнь, получившая название "Чумы Ненавистного", так как церковью Великих Богов моровое поветрие было объявлено творением Сейфул-Вадити. Болезнь поддавалась излечению магией, но прочие средства быстро теряли против неё всякую пользу, так как сущность чумы злокозненным образом изменялась, и уже распространенное лекарство более не действовало. Все жрецы, лояльные Великим Богам маги и духи, сами Хранители городов и иные младшие боги, Исенда и Медана лично - все поднялись на борьбу с чумой, искореняя очаги занесенной Сейфулом заразы. К началу 5435 г. первую волну эпидемии удалось остановить.

Самоубийство Мист

Депрессия, в которую постепенно погружалась богиня скорби Мист на протяжении прошедших после гибели Ноллисса десятилетий, наконец поглотила последние остатки её разума. Прекращение бытия для Мист казалось долгожданным облегчением.

В 5434 г. Мист потратила последние остатки своей силы на излечение зараженных Чумой Сейфул-Вадити на территории Теварской Симмахии и воскрешение умерших от эпидемии. Когда энергии Мист иссякли, она вселилась в тело душевнобольной девушки и, бродя среди трупов и зараженных, оплакивала жертв чумы. Наконец, и её смертное тело заразилось ужасной болезнью, насланной богом Ненависти, от чего спустя два дня погибло. Сознание Мист погасло вместе с ним.

Мист совершила самоубийство.

так прошло 25 лет; наступил
год 5435 от Сотворения

"Политическая карта мира" по состоянию на 5435 год:
[attachment=1232:god3_map1_5435.jpg]

[Джеральдин]

Поверьте, внутренний комфорт и веселье, сила и могущество
- вся эта роскошь отнюдь не от мысли. Увы. В нашем мире со-
вершенно логичны лишь тревоги, сожаления, неудачи, несчас-
тья, а главное - ядовитый страх все это испытать, постоянно
отравляющий жизнь всем двуногим или почти всем.

Шлахтер В.В., Хольнов С. Ю.
«Психодинамика колдовства»

9. 17 день месяца Высокого Неба, 5435 год от Сотворения, вершина Двуглавой

Середина месяца выдалась особенно жаркой, и смертные с изумлением и страхом взирали на окутанную невиданными в это время года тучами вершину Двуглавой… Старики поговаривали, что вот также клубились облака над Обителью Вышних перед тем, как начинались извержения. Но в этот раз земля была спокойна, не раздавался в скалах глухой подземный рокот, а окутывающие гору облака были не темными, но ярко белыми, словно статуя священного Коня. «Видно, Боги собрались на совет» - говорили мудрые, и жрецы воссылали более молитв, чем обычно, а приношения в Храмы Великих не оскудевали.
Над кратером Двуглавой, в Незримом, на площадке мрамора, которой никогда не коснется нога смертного, стояли троны Владык. Два самых высоких - янтарно-золотой, словно застывшее пламя, и льдисто-белый, словно айсберг Южных морей – пустовали. Отныне и навеки они ждали возвращения Судьбы и Ужаса. На остальных восседали те, кого назвали Коалицией Порядка, Наследниками Великих Богов, Хранителями Мира – боги полисов арья и племен сейри, Исенда и Медана, Госпожа Черного Зеркала и Белая Тигрица (она лежала на глыбе изумрудно-зеленого камня, покрытой прихотливым орнаментом из ветвей и листьев). У подножия тронов владык, в грубо вытесанном из белого мрамора кресле, сидели Безымянные. Вернее, в кресле сидел один из них, второй пристроился на широком подлокотнике.
В центре площадке переливалась яркими красками объемная живая карта Мира, на которой зримо перемещались армии смертных и духи, и войска Энхе шли среди сожженных деревень государства Альвиса, и рушились внутрь себя богопротивные шахты и мастерские…
- Мы одержали значительную победу, – первый близнец поднялся с подлокотника и вышел на середину площадки, - Альвис, Оружейник Хаоса, повержен. И, словно ходульный злодей в дурном представлении, под занавес он разразился высокопарным монологом, в котором проклял нас и наше дело.
Близнец дернул ртом и взъерошил волосы.
- Я не намерен оправдываться. Я не Сейфул-Вадити, который ради того, чтобы прослыть честным, готов погубить Мир, по его же собственным словам. Ради спасения Мира я согласен прослыть и подлецом. Но для того, чтобы пророчества Альвиса не сбылись, я считаю нужным объяснить причины своих действий и тех приказов, которые отдавал я. И я призываю в свидетели Тамана, что все, что я скажу – правда.
Безымянный поднял правую руку ладонью к небу, а левую обратил ладоню к земле. Вздохнул и заложил руки за спину, словно школьный учитель.
- Немногие из вас знают, но первое, что сотворил бог «праведного труда» явившись в мир – разрыл кости гномов, умерших еще в Первую Эпоху, и из них создал себе расу для поклонения. Скажите, где, в каких землях Мира, в каких мирах Беспредельного осквернение могил и некромантия признаются «праведным трудом»?!
- Сотворенную им нежить Альвис поселил в землях балу. Он мог об этом не знать, признаю. В конце концов, почему бог «праведного труда», не считающий смертных «игрушками, которыми можно пожертвовать», должен считаться с правами каких-то примитивных племен, или даже интересоваться ими? – близнец саркастически усмехнулся, - Балу не трогали творения Альвиса поначалу, но именно эти творения пролили первую кровь, убив несколько подростков балу. Когда же балу пришли дабы покарать убийц – Альвис испепелил моего жреца, вмешавшись в битву смертных. Досадная мелочь для бога «праведного труда», о которой он сразу же забыл, заявляя потом, что его создания «ничего не сделали ни нам, ни нашим культистам».
Безымянный развел руками.
- Все это было лишь между мной и Альвисом, и я не стал мстить, сочтя произошедшее трагическим недоразумением. С 5286 года все аиды Священного отряда и все миссии Деймхелля на Континенте имели приказ культу Альвиса не препятствовать. Так начались «гонения на Альвиса», к которым позже присоединились и вы – злодейски и вероломно не запрещая и не преследуя его культ.
Кто-то хихикнул.
- Даже после мести Мерхе, когда в подконтрольных нам землях были запрещены культы всех тех, в чьей лояльности Древним мы сомневались, даже тогда не был запрещен культ Альвиса – и вы сами свидетели тому! И так продолжалось с начала эпохи до…, – первый близнец оглянулся на второго.
- До 5384 года… - на секунду прикрыв глаза, вставил второй.
- Да… В том году духами-хранителями Симмахии, - оратор простер руку, указывая на упоминаемых им, - был раскрыт заговор «праведных тружеников» Альвиса, поставивших себе целью захват власти в нескольких полисах Симмахии. Вы все помните их «праведные труды» – оружие делали они, оружие, которое должно было обратиться против их же соотечественников, ибо в полисах тех тогда еще не было деймов. Воистину, какой труд может быть более «праведным», нежели подготовка бунта против законных властей и гражданской войны?!
Безымянный перевел дух.
- Лишь после этого начали мы преследовать культа Альвиса, а сам Альвис, спасаясь от нашего гнева, бежал в Земли Ненависти и предался Сейфул-Вадити, с коим мы воевали. Во славу нашей Коалиции, разумеется, а не потому, что в 5360 году Сейфул-Вадити уморил кровавой лихорадкой сотни деймов, и не потому, что в его землях получили убежище последние хаотики Мерхе, и даже не потому, что на протяжении нескольких десятков лет Ненавистный насылал мор за мором – не на людей, так на злаки и насекомых. Во славу нашей Коалиции, несомненно, а не потому, что в своих землях Ненавистный завел порядки, при которых не то, что люди – даже тараканы жить не должны. Во славу нашей Коалиции, а не потому, что войска Сейфул-Вадити в 5380 году вторглись в нейтральные земли Сомунии на Полуострове…
Близнец сжал кулаки, на неподвижном лице застыла гримаса гадливого отвращения.
- Если выбор друзей может что-то говорить о выбирающем, то Альвис выбрал себе прекрасного друга. Воистину, никто не сделал столько для «процветания и развития» смертных, сколько Сейфул-Вадити, повелитель проклятий, изобретатель изощренных пыток и «пятиминуток ненависти».
Оратор перевел дыхание и опять взъерошил волосы.
- Но вернемся к нашему протагонисту. Взглянем на жизнь его последователей в Землях Ненависти, на то, как шли они к «процветанию и развитию». Какие бесценные шедевры искусства и архитектуры создали они! Каких высот достигла керамика! Какие прекрасные ткани и великолепную обувь они изготовляли! Какими роскошными и искусными товарами завалили они все рынки Континента! Или я что-то путаю?
Близнец оглядел собрание и усмехнулся.
- Разве искусных горшечников и кожевников убивали воины Энхе? Нет! Оружейников! Оружие и только оружие они изготовляли. Оружие все более совершенное и смертоносное, оружие, которым была вооружена армия Ненависти. Оружие, которым убивали всякого, кто в тех землях противился безумию Сейфул-Вадити. Оружие, которым убивали наших воинов и воинов сейри, воинов арья, воинов майа. Разве уничтожение военной промышленности противника – преступление?! Разве кузнец, кующий мечи, и с мечом в руке защищающий свою кузницу - мирный житель?! Разве есть мирные жители в осажденной крепости?! Альвис назвал своих рабов «народом»! Каков язык этого народа? Где его города? Где его музыка, его легенды и мифы? Где его искусство, архитектура, его храмы? Да и сам этот «народ Альвиса» - кто он? Воскрешенные гномы? Арья полисов северной Симмахии? Веиллуры в Землях Ненависти? Он менял смертных как перчатки, как инструменты. Только одно оставалось неизменным – оружие. Оружие и тайна, в которой он стремился действовать.
- Вы спросите, в чем эта тайна? - второй близнец поднялся с трона и захромал на середину площадки, - В конце концов – мушкет не страшнее огненного заклятья, он даже значительно менее эффективен… Но Альвис научил смертных производить технику! Он распахнул двери для технической науки. А наука несовместима с верой в Богов. Пока сила сообщается смертным нами, в обмен на соблюдение законов, выполнение нашей воли, в обмен на служение нам – законы будут соблюдаться. Но если такой же или подобной силой смертный может овладеть без нашей помощи, а всего лишь смешав несколько порошков и добавив пару новых компонентов в сплав – смертные отринут законы и отринут Богов! Вот чего хотел Альвис в безумии своем – заменить веру – знанием, религию – наукой, и заменив – привести смертных к отрицанию Богов… И первые ростки этого уже произросли, о чем вы знаете также… И поэтому – нынешняя наша победа может быть даже важнее победы грядущей, победы над Сейфул-Вадити. Потому что даже иррациональная ненависть более человечна и естественна чем общество, которое хотел создать Альвис. Общество, в котором сила и могущество даруются не по праву рождения и не как награда за служение высшим силам, но доступны каждому, кто в состоянии зазубрить с десяток несложных принципов и купить себе в лавке пистолет!
- А теперь, если с этим вопросом все ясно, - вновь заговорил первый близнец, - прейдем к обсуждению послевоенного устройства Мира.
Он провел рукой над картой, и она изменилась, наливаясь новыми красками от края до края…

[Haruspex]

Гипнос

I

...Ырг-Рых остановился и поднял голову вверх, в разорванную спираль облаков, где в бесконечной серой выси кружила черная птица. Облака пара вились вокруг носа, превращая волосы в лес грязных сосулек, пар исходил от еще содрогающейся туши кабана, в груди которого торчало прочное копьё с раздвоенным наконечником. Кровь впитывалась в снег.

Балу заревел, вкладывая в возносящееся к зимнему небу эхо всю мощь огромных легких. Всё вокруг принадлежало ему, а на оставшееся он заявлял своё право, наслаждаясь ощущением силы, борьбы и победы, вкусом горячей крови убитой жертвы, хрустальными иглами сухого воздуха в легких, ветром, гнавшим от далекого ледника дыхание Гипербореи, вершины Мира.

II

...Лес высоких деревьев с серебристой корой и повернутыми ребром к земле листьями, пронизанный приглушенным утренним светом, расступился, и Аланта вышла на обширную поляну, поросшую высокой, в рост майа, неизвестной травой. Но та она, во сне, знала эту траву, и эти деревья, потому что с детства жила среди них, и сердце уже сжималось от радостного предвкушения того, что должно случиться.

Стадо Крылатых паслось выше по склону. Огромные буро-зеленоватые туши медленно передвигались вдоль опушки леса, объедая листву. Почувствовав приближение девушки, один из Крылатых издал приветственный звук, похожий на клекотание большой птицы, остальные не отреагировали. Они не боялись детей Имэ, никогда не причинявших им зла.

Животное опустилось на брюхо, позволяя всаднице забраться на спину, цепляясь за торчавшие между крыльями не то роговые, не то затвердевшие кожные наросты, а затем, оттолкнувшись мощными задними ногами, тяжело взлетело. В три взмаха огромных кожистых крыльев лес остался внизу; под босыми пятками Аланты проплывали холмы. Низины еще заполнял туман, немигающий ярко-белый огонь Зимней Звезды горел у южного горизонта, но солнце уже наполовину поднялось из-за далеких гор на востоке, окрашивая облака золотом.

Аланта пела от радости полёта, и Крылатый, чувствуя эмоции всадницы, торжественно вторил ей, будя своими громкими криками тучи птиц в кронах далеко внизу.

Больше всего в жизни девушка не хотела просыпаться.

III

...Брат Гирсу был стар. Последние годы он провел в блаженной обители, ожидая грядущего воссоединения с Господом, творя молитвы и соблюдая подвиги поста, труда и молчания.

И - о! - Господь, Творец Людей, дал знак, что час близок!

Словно призрак, брат Гирсу прошел по центральному коридору обители - длинной полуземлянки, полупещеры, темные отнорки которой служили кельями - или могилами - для подобных ему отшельников. У выхода медленно разгорался свет. Набрякшего дождевыми облаками неба больше не было, ибо слуги Господни свернули его, как свиток. Сияние заполняло преображающийся мир. Новое небо света подпирали исполненные величия фигуры Хару с косой и книгой, в коей были записаны судьбы спасенных и извергнутых, и Гортама, готового покарать и изгнать в Бездну; но Гирсу знал, что путь для него открыт и имя его не будет изглажено из книги, ибо он блажен и праведен. И вот, он, один из последней тысячи, поднял глаза в свет, и узрел трон Господа и сокрушающий разум смертного лик Его, и пал на колени, воздавая хвалу Творцу; но мягкий и в то же время громовой голос наполнил мир, говоря ему: встань и иди. И Гирсу встал, и пошел вперед, туда, где в сиянии виднелись миллионы и миллионы облаченных в белое праведников.

[Haruspex]

Цикл Седьмой. 5435-5460.

Слияние Тропчана с Великим Единым

В 5438 г. Тропчан, бог тритонов, безо всякого видимого к тому повода решил добровольно последовать примеру своего брата и просто позволил Великому Единому скатов Нагаша поглотить себя. Теперь Великое Единое не знало себе равных по мощи, и память его приросла всеми знаниями и способностями, что были у Тропчана.

Тритоны, ранее поклонявшиеся Тропчану, либо вернулись к своим старым богам, либо перешли к Медане, отождествив её с "Морской девой", но большая часть восприняла Великое Единое как некое продолжение Тропчана-Нагаша и стала из религиозных побуждений служить скатам.

Гибель Ненавистного

В 5442 г. гордыня Сейфул-Вадити, повелителя Ненависти, превзошла земные пределы: в безумстве своём он задумал осквернить само небо, ночные и дневные светила, и для того запустил в них семь огненных стрел, начиненных нечистыми миазмами, каковые должны были наложить проклятия Ненависти на сами основы мироздания. Но Великие Боги провидели злодеяния Хаоса: шесть из семи стрел были пойманы ими в полёте и обращены в прах, седьмая же отклонилась с пути и навеки сгинула в Беспредельном. Затем боги союзно обрушились на Сейфула и повергли его, как ранее был повергнуты Мерхе и Альвис; и последний из присных Сейфула, гамиах, именовавший себя "Йозеф Кнехт", в страхе отрёкся от служения Хаосу и, удержав бывшего господина от бегства, помог союзникам уничтожить его.

Так погиб Сейфул-Вадити, два века сеявший в мире зло; но не всё созданное им погибло вместе с создателем...

Месть Сейфул-Вадити (Великий мор 5442-5447 годов)

В год гибели Сейфула жуткие эпидемии поразили места всякого скопления смертных по Континенту. Не одна чума или лихорадка, но десятки единовременно, многие из которых не поддавались излечению ничем, кроме божественного чуда, обрушились на города и селения.

Попытки жречества спасать и исцелять были подобны попыткам вычерпать море ложкой - народ вымирал десятками тысяч, города пустели, населенные лишь трупами, мухами и стервятниками.

Наиболее успешно бороться с Местью Ненавистного удавалось служителям Исенды. Первая волна эпидемии 5442-5444 годов в Симмахии была локализована почти исключительно божественным промыслом Вечножеланной; но вскоре пришла вторая волна - природа, боги и духи справились со старой, обычной, заразой, и размножилась лишь гнусная, постоянно менявшаяся Чума Сейфула в различных видах, против которой помогала только магия.

За пять лет пораженные районы потеряли от четверти до половины населения. Некоторые области вымерли полностью. Лишь со временем эпидемия вне карантинных зон, поддерживавшихся жрецами, постепенно угасла, как угасает огонь, пожрав всё доступное топливо.

Падение Сейфулий

Первая волна чумы сразу после гибели Сейфул-Вадити не затронула земли к северо-востоку от Срединного Хребта. Это позволило армиям арья из "оккупированной зоны", сей'ри из Эребоса и балу с гор нанести удар по дезорганизованным смертью бога "покорным" веиллурам Северной Сейфулии согласно разработанным еще до войны планам. Одновременно деймы с базы на Асаг-Куре и войска деспотата Уршу довершили уничтожение остатков Восточной Сейфулии.

Зная, что они обречены, веиллуры Ненависти сопротивлялись с невиданной свирепостью, но накопивший силы противник превосходил их числом и вооружением. Уже когда завоевание стало избиением, на все четыре армии обрушилась пришедшая с опозданием чума, и война затихла - от мора Ненавистного не было смертной защиты, он косил всех без разбору.

Северная Сейфулия и "покорные воле Сейфул-Вадити" исчезли с карты. Но и завователи были уже не в состоянии делать что-либо на захваченных землях, стремительно теряя всякое подобие организации и боеспособности.

Война с ильгизами

Немедленно по началу битвы с Сейфул-Вадити на Гиперборею была высажена военная экспедиция в составе XII Молниеносного лоха (1 630 деймов, 2 040 ликантропов) и 1 000 балу-добровольцев. Целью экспедиции было уничтожение ильгизов, расы, тайно созданной Тропчаном и подконтрольной Сейфул-Вадити вплоть до его падения. Действия экспедиции координировались гамиахами, наводившими карателей на племена ильгизов.

Основная масса ильгизов проживала достаточно компактно там, где Тропчан в своё время поселил первое племя; на подступах к этой долине состоялся разгром основного ополчения ильгизов, ставший одновременно крайне неприятным сюрпризом для деймов. В бою один на один ильгиз, обладавший комбинацией способностей дейма и Высшего айронсимона, безусловно превосходил любого афоба; деймов спасла разведка гамиахов, тактическая подготовка и стальные доспехи, но за уничтожение неорганизованной толпы из двух тысяч ильгизов-берсерков лох заплатил третью личного состава. Отряд балу был практически уничтожен, отряд ликантропов - ополовинен. Уцелевшие ильгизы рассеялись по Гиперборее, надеясь скрыться, и экспедиция перешла в фазу долгого их отлавливания. Периодически оправившиеся племена пытались перехватить инициативу, устраивая партизанские набеги на основной лагерь деймов.

Чума так и не добралась до Гипербореи. Но истребление ильгизов руками смертных, тем не менее, оказалось невозможным; охота на них растянулась на 20 лет, и, похоже, плодились они быстрее, чем умирали от деймийских мечей.

Начало Возрождения

Лишь к 5455-57 годам последствия Мести Сейфула были частично преодолены и обстановка в пораженных областях начала понемногу оживляться, кое-где возобновилась торговля. Но тем не менее, большая часть городских центров являли собой жалкое зрелище. По форумам бродили антилопы и козы. Рассеянные по сельской местности общины вели натуральное хозяйство. Остатки наёмных армий в бывших Сейфулиях поселились чересполосицей где придётся, командиры вольных отрядов превратились в военных вождей этих своеобразных крошечных племен, предоставленных самим себе; про Симмахию никто из них больше не вспоминал.

так прошло 25 лет; наступил
год 5460 от Сотворения

[Джеральдин]

Мы сыты водой из трюма
И байками о погоде,
Все те же движенья в танце
И пары одни те ж,
Лишь мальчик глядит угрюмо,
Как в душную ночь уходят
Триста его спартанцев,
Триста его надежд.
…
Джинсы мои протерты,
Чернила мои разлиты.
Прости мою слабость, малый,
Но день мой не наступил.
Шагай же легко и твердо
Туда, где твои гоплиты
Точат мечи о скалы
Непроданных Фермопил!

О.Медведев

10. 35 день месяца Состязаний, 5460 год от Сотворения, Стениклар

Огромный алый шар Мирового света медленно, словно нехотя, выползал из-за восточного горизонта, окрашивая море в лиловые тона…
- Так, что у нас дальше? – беловолосый дейм пнул босой ногой раковину.
- Вопрос технологического прогресса… - его точная копия взъерошила волосы и косо улыбнулась, - стараниями Ненавистного потерял актуальность… У нас очередные Темные века, экономическая, социальная и технологическая деградация во всех ареалах, кроме деймийского – налицо. Гениев-одиночек – дочистим. У меня все. Ильгизы?
- Для гарнизонной службы на Гиперборею перебрасывается Шестой Железный, лохаг получит инструкции об участии в операциях только против крупных поселений. Отлов остального – силами криптии, аидов Иеротаксиса и отрядов балу из первых поселенцев. Параллельно скорректируем генетику ильгизов в сторону снижения фертильности. Сопротивление аборигенов, тем более хаотиков, на первых порах послужит прекрасным фундаментом для героических мифов о колонизации Гипребореи. Балу не та раса, которая должна приходить на все готовое. Ну и держать за туники энтузиастов из Стратегикона, которые спят и видят расплатиться за погром Двенадцатого Молниеносного и напланировали там операцию масштабов Второй Священной Войны… Что у тебя с Бореей?
- На первых порах понадобится плотный контроль… Пока в новых государствах не сформируется церковная организация. Орден Листа и Стали уже подключен, они должны получить свое – на Севере им проще стать единоличными правителями. Не хватает кадров криптии и аидов, но этот вопрос решается, я подключил Младших. Курировать вопрос будет наш Хитроумный, он прекрасно знает ареал. В основном все идет по плану, просто вместо одного-трех княжеств получится десяток-другой, на первом этапе…
Двое беловолосых подростков шли вдоль линии прибоя, и лиловые волны утреннего моря лениво слизывали с песка их следы. Аристотелес как всегда прихрамывал, Плато зябко кутался в грубый эфебский плащ.
- Надо заканчивать с последствиями и заняться, наконец, делом… Почти 200 лет махайроду под хвост, номре бы побрал всех этих экспериментаторов… Где он, что с ним?! Вот о чем надо думать, а мы чем занимаемся?!
- Сегодня церемония Посвящения, - неуверенно напомнил Аристотелес, не любивший, когда учитель впадает в депрессию, - мы не были в прошлом году…
- Да., - Плато ударом ноги отправил в прибой еще одну раковину, - ты прав…

* * *

- Никандрос, сын Агиса из филы Горго!
Он знал, что его имя будет названо первым – победитель Состязаний всегда получает свой щит первым, но все равно на мгновение растерялся. К счастью, стоящий позади него Кассандрос соображал быстрее – его острая коленка просто вышибла Никандроса из строя.
Печатая шаг (он все время боялся, что ноги в надетых впервые в жизни сандалиях разъедутся на гладком мраморе) Никандрос двинулся вдоль строя эфебов.
- Бегом, эфеб! – рявкнул позади кто-то из взрослых и Никандрос, прикусив губу, заставил себя побежать. Почему-то здесь это было значительное труднее, чем на дистанции.
Он знал, что на него смотрят все – выстроенные по фидеймам эфебы, и взрослые воины, и аиды, и толпы женщин и детей, собравшиеся на площади…
«Только бы не загреметь… Ведь советовал же деймогет – разносить вчера сандалии…»
Вот и лестница – тридцать ступенек и он, не сбив дыхание, замирает на площадке перед громадой Храма. Аромат курений щекочет ноздри, сквозь него пробивается острый запах крови. Никандрос облизывает потрескавшиеся губы и делает шаг вперед, туда, где у алтаря в окружении аидов и эвпатридов стоит Владычица Гнева. Рядом с ней - его мать, и, увидев ее лицо, Никандрос вдруг понимает, что счастлив.
Проворные руки аидов накинули юноше на плечи алый плащ и начертили на лице горячей кровью майху священные знаки.
- Приблизся, Никандрос, сын Агиса из филы Горго, эфеб Деймхелля, первый в Состязаниях! – голос аида-мистагога разнесся под колоннадой Храма и обрушился на площадь подробно грому Создателя.
Сжав губы и в почти вбивая скользкие подошвы сандалий в мрамор, Никандрос сделал положенные пять шагов и, склонив голову замер перед Владычицей.
Подошедший слева высокий аловолосый снял с него пояс с махайрой и надел на плечо перевязь с тяжелым длинным гоплитским мечом.
Осталось самое главное…
- Ответь эфеб, что важнее для воина – щит или меч? – голос Владычицы Гнева был тих и глубок. Никандрос почувствовал как по спине пробежали мурашки.
- Щит, Гневная, ибо меч – доблесть одного, а щит – прикрывает брата, стоящего рядом, и всю шеренгу.
Собственный голос показался Никандросу по-мальчишески тонкими и он почувствовал, как заполыхали уши.
Владычица приняла из рук матери Никандроса тяжелый алый гоплон и протянула его юноше.
- С ним или на нем.
Утреннее солнце зажгло золотые искры на бронзовом ободе и клепках щита, и Никандрос невольно зажмурился.
Плотный ремень охватил плечо, пальцы сомкнулись на отполированной тысячью прикосновений рукоятке. Обратив гоплон священной Дельтой к небесам, юноша опустился на колени. Подошедшая сзади мать быстрым движением разрезала ремешок, стягивающий его волосы в эфебский «конский хвост» и огненно-рыжие пряди рассыпались по плечам в прическу взрослого.
- Встань, Никандрос, сын Агиса из филы Горго, бесстрашный Деймхелля! –разнесся над площадью голос жреца и сотни других голосов подхватили:
- Так хочет Бог! Эовэй, Таман, Лакаргос, Безымянные!
И многие слышали, как высоко в Небесах конским ржанием раскатился гром.
Развернувшись кругом и спускаясь по лестнице навстречу следующему эфебу, бегущему получать свой щит, Никандрос вдруг осознал, что теперь он понимает, что такое Деймхелль. Нет, «понимает» – не то слово, ибо объяснить свое чувство юный дейм не смог бы никогда. Сейчас он знал Деймхелль, он чувствовал его… Он его видел, как видят его, наверное, только Боги и аиды.
От зеленых склонов Стениклара, на которых раскинулся Лакаргополис, и до гранитных бастионов Неодеймии на Ликатнтропиде, от седых скал Инша-Муту до ледяных пиков Тайгета – вечный Деймхелль, трон Господа, дыхание Тамана в мире. Кровь, лед и огонь. Вечный ужас Красоты бесконечно далеких звезд и вечная красота Ужаса привычно близкой стали. Деймхелль, непобежденный и непобедимый.
Так было всегда. Так есть. И так будет вовеки!

[Haruspex]

"I am thinking of aurochs and angels, the secret of
durable pigments, prophetic sonnets, the refuge of art.
And this is the only immortality you and I may share..."

В. Набоков

Континент, 18 день 4 луны, 5466 от сотворения

Двое мальчишек неизвестного на Земле разумного вида сидели на крыше новодела, копирующего храм, стоявший на этом месте четыре тысячелетия назад. Если бы сидевших на крыше случайно увидел земной индуист, то, наверное, счел бы ракшасами. Но Земля и индуизм лежали по другую сторону многих миллионов лет и многих миллионов световых лет; большая часть самого крупного континента этого мира, как когда-то, теперь вновь принадлежала народу этих мальчишек, народу Связанных Кровью.

- Твоего убили или как? - осведомился Эсту, болтая ногой над мордами вырезанных из песчаника химер двадцатью метрами ниже. - Моего проткнули.

- Не, мой сам сдох. - разочарованно ответил Атхо. - Я не выдержал под конец и врезал по толпе искаженной дряни со всей дури. Думаю, у него башка сгорела.

- Одной легендой об одержимых духами стало больше. Старшая классно придумала с этим Чернокнижником - собрать под удар дерьмо со всей пустыни! По-моему, "чернокнижник" на самом деле - кто-то из её выводка.

Атхо пожал плечами.

- У Старшей т'си давно свили гнездо в голове. Одно это тело, которое выглядело, как рабочее еху, чего стоит. У меня при жизни на такое бы никогда...

- Ну, нынешним нравится - они же сами все такие. Ты их восточный диалект слышал?

- Еще бы, восточная речь - это, типа, модно. Через пару сотен лет такого коверкания "Эсту" превратится в "Хаздук". Наслаждайся процессом. Даже Старшая со своей игрой в куклы этого не остановит. Наоборот - куклы съедят её мозг. Будет называть себя "Хагам" и получать удовольствие - мой народ, всё такое.

- Знаешь, чем она отличается от нас?

- Ээээ.... Мышами в голове?

- Не мышами, у тебя своих полно. Тем, что упорно пытается прожить жизнь, на которую мы давно плюнули. Пытается снова и снова. И неспособностью понять, что той - настоящей - жизни всё равно никогда не будет.

- Философ, еху-мать. - с горьким сарказмом сказал Атхо. - Гаттак, й'ти, Теварский. А она нужна была по-хорошему, та жизнь?

- Ей, наверное - нужна....

Над крышей повисло молчание. Солнце медленно клонилось за заросли пальмоакаций на западных холмах, погружаясь в пустыню. На востоке над горизонтом появились Меч и Сеть Рыбака.

- Ты, кстати, построил своих ушлёпков? Она скоро проверять будет...

- Построил, что еще оставалось делать. Они тупые все, половина не знает, как в круг соединиться, кто-нибудь за них обязательно должен думать. Короче, я из них создал отряды с командирами до пятерок включительно. Назначил ответственных за патруль территорий, просев ахри. И ранги раздал. Меч правой руки, меч левой руки... Мелочь едва не полопалась от удовольствия. "Мне дали звание в небесной иерархии!" Еху-мать!

- Первый ордена Ихани лох сейрийских гамиахов, именем Евтаксии, шаг вперёд! Гы.

- Не говори. Болото...

* * *

Ленивые волны цвета бутылочного стекла медленно накатывались на берег и отступали, шелестя галькой. В десятке миль к югу отсюда лежали развалины Ан-Рисса, Города Мечей. В нескольких полетах стрелы от берега темнел на мели полузанесенный илом остов старого корабля - ураганы, врывавшиеся иногда в бухту, лишь таскали его взад-вперёд на мелководье, разбрасывая по берегу почерневшие от времени обломки досок.

Море лизнуло ноги сейрийки - зрелой, по меркам её народа, женщины лет двадцати трёх-двадцати пяти. Как и все варвары Великих Пустошей, женщина была коренастой, с тяжелым скелетом, плосколицей - в сравнении с древними жрицами она действительно казалась подобием рабочего еху, хотя для теперешних степняков подобный тип был "правильным", каноническим воплощением силы и здоровья.

У женщины был желто-серый мех с жреческим рисунком, отливающая металлом светло-рыжая грива до пояса и глаза цвета лунного камня. В руке она держала флейту из бедренной кости еху, покрытую зелёными линиями, спиралями и гаммадионами. Флейту, точнее, её остатки, нашли "археологи" при раскопках Долины Определения Судеб, где некогда обитало два "племени" еху. Одно племя, победившее в борьбе за территорию, стало сей'ри. Второе - их пищей.

Ихани подняла флейту своих предков к губам и заиграла, подняв голову к фиолетовому предвечернему небу. Долгий звук поплыл над волнами и тут же утонул в вечном шуме Великого Зелёного Моря.

* * *

На закате кортеж, растянувшийся почти на двадцать деймийских стадий, достиг неглубокой низины, заросшей колючим кустарником - предпоследней остановки на их долгом пути. Древняя дорога, лишь ненадолго показывавшаяся из-под песка и нанесенного временем грунта, тонула здесь в цепи низких холмов, усыпанных битым камнем. На одном из холмов виднелся выветренный круглый фундамент сторожевой башни.

Энкар сделал знак рукой, и Слуги опустили паланкин Повелителя Мира на сухую траву. На разбитой ноздреватой плите давно сгинувший астролог вычертил круги - большая звезда, Ишиа; звёзды поменьше - Шакти и её дочери: Тасса - Аквамарин, Тайя - Янтарь, Сейта - Рубин, Та'иш - Луный камень. Над погруженными в сон руинами Ан-Тары умирало кровавое солнце. С юга медленно наползали темные, плотные облака, в свинцовой глубине которых ворчало и вспыхивало. Слуги суетились вокруг. Они боялись грозы.

120-летний Повелитель незрячим взглядом смотрел куда-то в прошлое, словно стараясь увидеть в пелене надвигающегося сумрака очертания исчезнувшего города, в котором две тысячи лет назад началась его жизнь.

Первая жизнь. Она прошла, как мимолетный сон, умерла вместе с тем, древним, миром, поглощенным вначале огнём, а затем льдом; годы облетели, как засохшие листья облетают с деревьев на берегах Северного Океана. Скоро пройдет и вторая.

Смертный, который был старше многих бессмертных, усмехнулся.

Что ж, пусть проходит. Он, Меч Великих Богов, не боялся их суда, ибо Таман не даровал ему страха, но даровал власть вселять страх в других. И когда настанет время и Хаос вновь возродится, Боги снова призовут его, Энкара, проснуться от сна льда и камня, вновь править и побеждать Их именем. А если Мир станет бастионом Богов, неприступным для самой Бездны - то придёт день, и фаланги сей'ри ступят на землю иных, неведомых, миров под знамёнами Энкара Великого!

Молния разорвала темнеющее небо. На Пустоши упали первые капли дождя.

[Джеральдин]

Вместо эпилога...
Песню А.Галича перед знавесом в начале антракта исполняет Теомезиос

Я вышел на поиски Бога.
В предгорьи уже рассвело.
А нужно мне было немного -
Две пригоршни глины всего.
И с гор я спустился в долину,
Развел над рекою костер,
И красную вязкую глину
В ладонях размял и растер.
Что знал я в ту пору о Боге
На тихой заре бытия?
Я вылепил руки и ноги,
И голову вылепил я.
И полон предчувствием смутным
Мечтал я, при свете огня,
Что будет Он добрым и мудрым,
Что Он пожалеет меня!
Когда ж он померк, этот длинный
День страхов, надежд и скорбей -
Мой бог, сотворенный из глины,
Сказал мне:
- Иди и убей!
И канули годы.
И снова -
Все так же, но только грубей,
Мой бог, сотворенный из слова,
Твердил мне:
- Иди и убей!
И шел я дорогою праха,
Мне в платье впивался репей,
И бог, сотворенный из страха,
Шептал мне:
- Иди и убей!
Но вновь я печально и строго
С утра выхожу за порог -
На поиски доброго Бога
И - ах, да поможет мне Бог!

А.Галич

[Haruspex]

Мир в 5485 г. от Сотворения:

[attachment=1303:god3_map1_5485.jpg]